Больница

Заметки о состоянии детоксикации. На начальной стадии воздержания - паранойя. Все кажется унылым… Плоть мертва, бледна, невыразительна.

Ночные кошмары в состоянии воздержания. Кафе с зеркальными стенами. Пустое… Чего-то ждет… Из боковой двери появляется мужчина… Худой, невысокий араб, одетый в коричневую джелабу, с седой бородой и бледным лицом… У меня в руке кувшин с кипящей кислотой… В порыве нервного потрясения, я выплескиваю кислоту ему в лицо…

Все выглядят как наркоманы…
 
Немного прогуливаюсь во внутреннем дворике больницы… В мое отсутствие кто-то пользовался моими ножницами, они были испачканы какой-то липкой, красно-бурой гадостью… Не сомневаюсь, эта сучка criada опять подрезала свои тряпки.

Ужасные на вид европейцы заполонили всю лестницу, перехватывают медсестру, когда мне нужно лекарство, ссут в раковину, когда я умываюсь, занимают туалет по несколько часов кряду – наверное, выуживают напальчник с бриллиантами, который они спрятали в заднице…

В сущности, целый клан европейцев поселяется по соседству со мной… Старой мамаше делают операцию, и ее дочь поселяется тут же - проследить, чтобы эту рухлядь обслужили как полагается. Странные посетители, по-видимому, родственники… На одном, вместо очков такие штуковины, которые ювелиры вкручивают себе в глаза когда изучают камни… Вероятно, опустившийся гранильщик алмазов… Человек, испортивший Трокмортонский Бриллиант, и вышибленный с позором из индустрии… Стоят все эти ювелиры в сюртуках вокруг Бриллианта, ждут Человека. Ошибка в одну тысячную дюйма полностью губит камень, поэтому для работы им приходиться выписать этого типа специально из Амстердама… И вот, он вваливается, мертвецки пьяный, с огромным отбойным молотком и раздалбывает бриллиант в пыль…

Я не проверяю этих граждан… Наркодельцы из Алеппо?… Торговцы недоносками из Буэнос-Айреса?… Скупщики нелегальных бриллиантов из Йоханнесбурга?… Работорговцы из Сомали?… Коллаборационисты, на худой конец…

Непрерывные сны о джанке: ищу маковое поле… Самогонщики в черных ковбойских шляпах показывают мне дорогу, направляя в Ближневосточное кафе… Один из официантов – продавец югославского опия…

Покупаю у малайской лесбиянки в белом подпоясанном плаще пакет героина… В отделе музея, посвященном Тибету, похищаю манускрипт. Она хочет выкрасть его у меня… Ищу где можно вмазаться…

Критическая точка абстиненции – это не ранняя стадия острой болезни, а завершающий шаг к свободе от наркосреды… Кошмарная интерлюдия клеточной паники, жизнь повисла между двумя способами бытия… В этот момент тяга к джанку концентрируется в последнем, решительном желании, и, кажется, преобретает власть над сном: сами обстоятельства подсовывают тебе джанк… Встречаешь старожилого наркошу, ворующего санитара, пишущего врача…


Охранник в форме из человеческой кожи, в черной замшевой куртке с пуговицами из изъеденных кариесом желтых зубов, эластичной водолазке, рубашке, блестящей как отполированная индейская медь, шароварах цвета свежего-загара-на-северном-солнце, сандалиях из огрубевших ступней молодого малайского фермера и пепельно-коричневом шарфике, завязанным узлом и подоткнутым под рубашку (Пепельно-коричневый – это что-то вроде серого, проступающего под коричневой кожей. Иногда его можно наблюдать у помеси негров и белых; смешения не произошло, и цвета разделились как масло на воде…).

Этот Охранник – франт, он ничем не занимается, всю зарплату оставляет на покупку хорошей одежды и переодевается по три раза на дню перед гигантским увеличивающим зеркалом. У него красивое латинское дружелюбное лицо с узкими, вычерченными усиками и маленькими черными глазами, пустыми и жадными, лишенными воображения глазами насекомого.

Когда я добираюсь до границы, Охранник выскакивает из своей casita, вокруг его шеи болтается зеркало в деревянной рамке. Он пытается сдернуть его… Раньше никогда никто не добирался до границы. Охранник повредил себе гортань, пытаясь снять зеркальную рамку… Он потерял голос… Он открывает рот – видно как во рту у него скачет язык. Дружелюбное пустое молодое лицо и открытый рот с прыгающим внутри языком крайне омерзительны. Охранник тянет руку. Все его тело трясется в конвульсиях отрицания. Я подхожу и снимаю с крючка цепь, перегораживающую дорогу. Она падает с лязгом металла о камень. Я прохожу. Охранник стоит затуманенный, глядя мне в след. Затем снова запирает цепь, возвращается в casita и принимается выщипывать усики.


Только что принесли так называемый завтрак… Яйцо вкрутую, скорлупа которого представляет собой нечто, что я никогда прежде не видел… Очень маленькое яичко желтовато-бурого цвета… Возможно, снесено утконосом. В апельсине был только огромный червяк и совсем мало чего-либо другого… И правда: кто первый встал, того и тапки... В Египте есть червяк, который проникает к вам в почки и вырастает там до невероятных размеров. В конце концов, почка становится всего лишь тонкой оболочкой вокруг него. Смелые гурманы ценят мясо этого Червя превыше любых других деликатесов. Говорят, его вкус выше всяких похвал… Один коронер Интерзоны, известный как Ахмед-Вскрытие на контрабанде Червя сколотил состояние.

Напротив моего окна – Французская школа и я пялюсь на мальчиков в свой восьмикратный полевой бинокль… Так близко, что я мог бы протянуть руку и прикоснуться к ним… На них шортики… На улице прохладно и на ногах у них мурашки. Я мысленно переношусь туда сквозь бинокль и через улицу: призрак в утреннем свете, раздираемый бестелесной похотью.

Я уже рассказывал про тот раз, когда мы с Марвом заплатили двум арабским паренькам шестьдесят центов, чтобы посмотреть как они отдерут друг друга? Так вот, я спрашиваю Марва: "Ты думаешь, они это сделают?"

А он отвечает: "Думаю да. Они голодные".

А я говорю: "Как раз такими они мне и нравятся".

От этого я чувствую себя похотливым старикашкой, но "Son cosas de la vida", как сказал Соберба де ла Флор, когда легавые упрекнули его в том, что он прихлопнул одну сучку, отвез тело в мотель и оттрахал его…

"Строила из себя недотрогу, - говорит он… - вот и доигралась". (Соберба де ла Флор отбывал наказание в мексиканской тюрьме за несколько абсолютно бессмысленных убийств).


Туалет заперт уже три часа кряду… Думаю, его используют как операционную…

СЕСТРА: "Я не могу нащупать у нее пульс, доктор".

Д-Р БЕНВЕЙ: "Может она засунула его себе во влагалище в напальчнике?"

СЕСТРА: "Адреналин, доктор?"

Д-Р БЕНВЕЙ: "Адреналина нет, ночной сторож сегодня оттянулся. - Он оглядывается по сторонам и берет такую резиновую присоску на палке, которой прочищают унитазы… Он направляется к пациентке… - Делайте надрез, доктор Лимпф, - говорит он своему потрясенному ассистенту… - Я проведу массаж сердца".

Д-р Лимпф пожимает плечами и начинает делать разрез. Д-р Бенвей споласкивает присоску, болтая ее в унитазе…

СЕСТРА: "Разве его не нужно стерилизовать, доктор?"

Д-Р БЕНВЕЙ: "Весьма вероятно, но на это нет времени".

Он опирается на присоску как на трость и смотрит как его ассистент делает надрез…

Д-Р БЕНВЕЙ: "Вы, сопляки, даже прыщик вскрыть не можете без электрического виброскальпеля, автоматической дренажной трубки и наложения швов… Скоро мы будем оперировать с помощью дистанционного управления, больных, которых даже не увидим… Мы будем лишь нажимать на кнопочки. В хирургии навык уже перестает иметь значение… Все знания и умения… Я вам когда-нибудь рассказывал про тот случай, когда я вырезал аппендицит ржавой жестянкой из-под сардин? А однажды я оказался без инструмента №1 и удалил маточную опухоль прямо зубами. Это было в Верхнем Эффенди, а еще…"

Д-Р ЛИМПФ: "Разрез готов, доктор".

Д-р Бенвей впихивает эту штуковину в разрез и елозит ею вверх-вниз. Кровь хлещет на врачей, сестру, стену… Присоска жутко хлюпает.

СЕСТРА: "Мне кажется, она скончалась, доктор".

Д-Р БЕНВЕЙ: "Ну что ж, это нормально".

Он подходит к аптечке…

Д-Р БЕНВЕЙ: "Какой-то вонючий наркоман разбадяжил мой кокаин чистящим средством! Сестра! Отправьте посыльного отоварить этот рецепт! Живо!"

Д-р Бенвей проводит операцию в аудитории, полной студентов: "Ну, мальчики, теперь такие операции вы нечасто увидите, и вот почему… Видите ли, в них нет абсолютно никакой медицинской ценности. Никто не знает в чем изначально была их цель и была ли она вообще. Лично я считаю, что с самого начала это было чистое произведение искусства.

Подобно тореадору, который с помощью своих знаний и умений  выходит из опасной ситуации, которую он сам и создал, в этой операции хирург намеренно подвергает опасности своего пациента, чтобы затем с невероятной скоростью и быстротой, на последней доле секунды, спасти его от смерти… Кто-нибудь из вас когда-нибудь видел как д-р Тетраццини исполняет операцию? Я намеренно говорю "исполняет", потому что его операции – это представления. Он начинал с того, что через всю комнату запускал в пациента скальпелем, а затем словно солист балета входил и сам. Его скорость была невероятна: "Я не даю им времени умереть", - говорил он обычно. Опухоли приводили его в состояние неистовой ярости. "Гадские недисциплинированные клетки!" – ворчал он обычно, атакуя опухоль ножом как в уличной драке".

Какой-то молодой человек спрыгивает в операционную и, выхватив скальпель, направляется к пациенту.

Д-Р БЕНВЕЙ: "Эспонтаньо! Остановите его, пока он мне больного не выпотрошил!"

(Эспонтаньо – термин, употребляемый в корриде для обозначения человека из публики, который спрыгивает на арену, вытаскивает припрятанную накидку и пытается проделать перед быком несколько пассов, пока его не стаскивают с арены).

Санитары борются с эспонтаньо, которого, в конце концов, вышвыривают из зала. Анестезиолог пользуется сумятицей, чтобы выковырять крупную золотую пломбу изо рта пациента…

Прохожу мимо 10-ой палаты, из которой меня перевели вчера… Роды, полагаю… Лотки с кровью, тампонами и безымянными женскими субстанциями, которых достаточно, чтобы загрязнить целый континент… Если кто-то придет навестить меня в мою старую палату, он подумает, что я родил чудовище, а Госдепартамент теперь пытается это скрыть…

Музыка из "Я - американец"… Пожилой мужчина в полосатых штанах и визитке дипломата стоит на трибуне, драпированной американским флагом. Жалкий, скованный тенор – костюм Дэниела Буна трещит по швам – под аккомпанемент целого оркестра поет "Усеянное звездами знамя". Он поет, немного шепелявя…

ДИПЛОМАТ (читая с огромного свитка типографской ленты, которая все увеличивается и запутывается у него в ногах): "И мы решительно отрицаем, что какой бы то ни было гражданин Соединенных Штатов Америки…"

ТЕНОР: "О, шкажи, жнаешь ли ты…" - Голос его ломается и выстреливает пронзительным фальцетом.

В аппаратной, Техник мешает бикарбонат натрия и срыгивает в ладонь: "Этот чертов тенор нагоняет тоску! – кисло бормочет он. – Майк! Р р р, - крик заканчивается отрыжкой. - Выруби этого свистящего пердуна из эфира и дай ему под зад. С этого момента он уволен… Поставь вместо него эту спортсменку, которая раньше была мужиком, Лиз… Она, по крайней мере, тенор не по совместительству… Костюм? Хули я знаю? Я че похож на этих пидоров из костюмерного отдела? Что такое? Весь костюмерный отдел закрыли из-за нарушения техники безопасности? Я че, спрут? Постой… Как на счет сценки про индианку? Покахонтас или Гайавата?… Нет, не то. Какой-нибудь сознательный гражданин обязательно сострит, что нужно вернуть ее индейцам… Форма времен гражданской войны, китель с севера, а штаны с юга, типа это значит, что они снова вместе? Она может выйти как Буффало Билл или Пол Ревир или как тот гражданин, который не хотел бросать дурь, в смысле руль, или как солдат, или солдат-пехотинец, или неизвестный солдат… Так лучше всего… Спрячь ее за памятником, так на нее не будут смотреть…"

Лесбиянка, спрятавшаяся в Arc de Triomphe из папье-маше, наполняет полные легкие воздуха и испускает жуткий рев.

- О, скажи, реет ли еще усеянное звездами знамя…

Огромная трещина раскалывает Arc de Triomphe сверху донизу. Дипломат подносит руку ко лбу…

ДИПЛОМАТ: "Что какой бы то ни было гражданин Соединенных Штатов Америки родил в Интерзоне, или в любом другом месте…"

- Над землей СВОБО-О-О-О-О-О-О-О-О-О…

Рот Дипломата шевелится, но никто его не слышит. Техник сдавливает руками уши: "Святая Богородица!" – кричит он. Его вставная челюсть начинает дрожать как варган, внезапно вылетает изо рта… Он раздраженно пытается ее поймать, упускает и прикрывает рот рукой.

Arc de Triomphe рушится с разрывающимся, раскалывающимся треском, обнаруживает стоящую на армированной тумбе Лесбиянку, одетую лишь в леопардовый бандаж с гигантской раковиной внутри… Она стоит, глупо улыбаясь и играя своими огромными мускулами… Техник ползает по аппаратной, ищет свою вставную челюсть и выкрикивает непонятные указания: «Ультшгажвуг, флин!!! Выгшубитн на хген!!!

ДИПЛОМАТ (вытирая пот со лба): Какое бы то ни было живое существо, поддающееся классификации или описанию…

- Где дом храбрецов.

У дипломата серое лицо. Он шатается, запутывается в свитке, валится на ограждение. Из глаз, носа и рта течет кровь, он при смерти от кровоизлияния в мозг.

ДИПЛОМАТ: (еле слышно): «Департамент отрицает… антиамериканскую… Была уничтожена… В смысле, ее никогда не… Безоговор…» Умирает.

В аппаратной взрываются приборные панели… электрические потоки с треском носятся по комнате… Техник, голый и оббоженый дочерна, ходит, шатаясь, как персонаж оперы Gotterdammerung и орет: «Ультшгажвуг! Выгшубитн!!! Финальный взрыв превращает Техника в пепел.

- Докажи этой ночью, что флаг не изчез.


Заметки о привычке: Колю Эвдокол каждые два часа. У меня есть место, где я могу скользнуть иглой прямо в вену, оно всегда открыто словно красный гноящийся рот, опухший и похотливый, после каждого укола он медленно выплевывает по капельке крови и гноя…

Эвдокол - это химически синтезированный кодеин, дигидроксикодеин.

Эта штука больше похожа на кокаин, чем на морфий… Колешь кокс в основную - и голову окутывает чистое удовольствие… Через десять минут хочется повторить… Удовольствие от морфия – внутри… После укола, прислушиваешься к себе… А введенный в вену какаин – это проведенное в мозг электричество, активизирующее кокаиновые центры удовольствия… Кокаин не вызывает абстинентного синдрома. Тяга к нему только в мозгу – нужда неощутимая и бестелесная. Нужда привязанного к Земле призрака. Тяга к кокаину длится лишь несколько часов, пока стимулируются кокаиновые каналы. Потом ты о нем забываешь. Эвкодол – это как комбинация джанка с кокаином. Если нужно состряпать действительно адскую смесь, доверьте это немцам. Эвкодол, как и морфий, в шесть раз сильнее кодеина. Героин в шесть раз сильнее морфия. Дигидрооксигероин должен быть в шесть раз сильнее героина. Вполне возможно создать наркотик вызывающий зависимость такой силы, что одна инъекция вызвала бы пожизненную наркоманию.


Продолжение заметок о привычке: беря шприц, моя левая рука непроизвольно тянется за перевязочным жгутом. Я принимаю это за знак того, что у меня лишь одна годная для использования вена, в которую я могу колоться – на левой руке (движения при перетяжке таковы, что, как правило, перетягиваешь ту руку, которой тянешься за жгутом). По краю мозоли игла скользит легко. Я ощупываю вокруг. Вдруг тоненький столбик крови выстреливает в шприц, на мгновение четкий и сплошной как красный жгут.

Тело знает в какие вены ты можешь колоться и передает это знание через непроизвольные движения, которые делаешь, когда готовишься вмазаться… Иногда игла сама направляет тебя как прутик лозоискателя. Иногда послание приходится ждать, но когда оно приходит, я всегда попадаю в кровь.

На дне пипетки расцвела красная орхидея. На секунду он замешкался, затем надавил на грушу, наблюдая как жидкость хлынула в вену, будто высосанная немой жаждой крови. В пипетке остался радужный тонкий слой, и белый бумажный воротничок весь пропитался кровью как бинт. Он потянулся и наполнил пипетку водой. Только он выдавил воду, как торк ударил его в живот, приятный сладкий толчок.

Смотрю на грязные брюки, которые не менял уже несколько месяцев… Дни ускользают также быстро, как шприц втягивает длинную струйку крови… Я забываю о сексе и всех остальных телесных наслаждениях – серый, привязанный к джанку призрак. Мои приятели-испанцы зовут меня El Hombre Invisible – человек-невидимка…


Двадцать отжиманий каждое утро. Употребление джанка сжигает жир, мышцы оставляет более или менее нетронутыми. Кажется, будто наркоману нужно меньше ткани… Возможно ли выделить из джанка сжигающую жир молекулу?


Все больше и больше проблем с аптекой, бормотание контроля как в снятой телефонной трубке… Потратил целый день до 8 вечера, чтобы купить две упаковки Эвкадола…

На исходе и вены, и деньги.


Все еще под кайфом. Вчера ночью проснулся оттого, что кто-то сжимал мою руку. То была моя другая рука… Засыпаю за чтением, и слова принимают зашифрованный смысл… Помешан на шифрах… Есть целая серия болезней, посылающих человеку закодированные сообщения…

Ширяюсь на глазах у Д.Л. На грязной босой ноге нащупываю вену… Наркоманам не бывает стыдно… Они глухи к отвращению других. Вряд ли стыд может существовать в отсутствие полового влечения… Стыд наркомана исчезает вместе с неимением полового общения, которое также зависит от влечения… Наркоман относится к своему телу холодно, как к инструменту для поглощения среды, в которой он живет, оценивает свою ткань холодными руками торговца лошадьми. "Сюда колоть бесполезно". Мертвые рыбьи глаза шарят по изувеченной вене.

Принимаю новое снотворное, называется Сонерил… Не чувствуешь сонливости… Впадаешь в сон без перехода, просто попадаешь внезапно в середину сновидения… Я провел годы в тюремном лагере, страдая от недоедания…

Президент США тоже джанки, но принимать непосредственно он не может из-за своего положения. Поэтому он ширяется через меня… Время от времени мы входим в контакт, и я подзаряжаю его. Для стороннего наблюдателя эти контакты выглядят как гомосексуальные связи, но настоящее возбуждение первоначально не является сексуальным, а оргазм – это разъединение, когда подзарядка завершена. В контакт входят эрегированные пенисы – по крайней мере, мы использовали этот метод вначале, но точки контактов изнашиваются как вены. Теперь я иногда вынужден проскальзывать своим пенисом под его левое веко. Конечно, я всегда могу удовлетворить его с помощью Осмотической Подзарядки, которая соответствует подкожному впрыскиванию, но это означает признать поражение. О.П. испортит президенту настроение на недели и даже может приблизить атомную бойню. К тому же президент платит высокую цену за свою Скрытую Привычку. Он пожертвовал своей властью, и теперь зависим как дитя во чреве матери. Скрытый Наркоман претерпевает целый спектр иллюзорных страхов, немое протоплазменное безумие, страшную агонию всего тела. Напряжение накапливается, и, наконец, чистая энергия без эмоциональной наполненности раздирает тело, швыряя его в стороны, как человека, прикоснувшегося к высоковольтным проводам. Если контакт подзарядки намертво обрезан, Скрытого Наркомана охватывают такие неистовые электрические судороги, что кости его расшатываются, он умирает, а скелет силится выбраться из своей невыносимой плоти и убежать прямиком к ближайшему кладбищу.

Отношения между С.Н. (Скрытым Наркоманом) и К.П. (Контактом Подзарядки) настолько интенсивны, что они могут терпеть общество друг друга лишь непродолжительные и нечасто повторяющиеся промежутки времени – я имею ввиду, помимо встреч для подзарядки, когда все личные контакты затмеваются подзарядным процессом.


Читаю газету… Что-то о тройном убийстве на rue de la Merde, Париж: "Сведение счетов…" Продолжаю ускользать… "Полиция установила личность виновного… Пепе El Culito… Попка, уменьшительно-ласкательное прозвище". Там действительно так написано? Пытаюсь сконцентрироваться на словах… они распадаются в бессмысленную мозаику…