Рыбная отгадка

И она удалилась походкой женщины, которой нравится ее задница.



Так бывает, когда очень-очень хочется чего-то, но до первого возможного момента  достижения этого еще минимум час ожидания объявления посадки.
Заказав кофе за лишних триста,  я сел рассматривать людей сквозь кусок вывески.
Вон та изменяет мужу. Тот – жене. Эти двое любовники. Эти – ненавидят друг друга и счастливы.  Семнадцать минут.
С тех пор, как время пошло глотками, я стал наблюдать за человеком, который держал в руках коричневый потрепанный чемодан. Он ни на секунду не выпускал его из рук, стоило кому-то сделать резкое движение, как дряблые мускулы на щеках дергались и сотрясали все лицо.
Для него время тянулось кожей.

Почти все места были заняты. С негодованием я шел по салону все ближе к хвосту.
Слева было свободное место рядом с щуплым  мужчиной в светлом волосатом костюме.  Вместо рубашки на нем был свитер и, кажется, не один. Когда я  остановился рядом с его местом,  он широко улыбнулся.
- Вам не повезло.
- Что, простите?
- Вам не повезло.
Щуплый мужчина  так неестественно захихикал, что у меня мурашки побежали.
- Почему? – спросил я, стараясь скрыть волнение за раскладыванием вещей.
- Потому что мы скоро приземлимся совсем не в том месте, которое указано в билете.  Все они еще этого не знают. А я знаю. И вы знаете. Но я спокоен,  а вы нет. Я не боюсь перелетов,  а вы – очень боитесь. Поэтому вам не повезло.
«Отлично. Только этого мне не хватало. Псих, который любит поговорить о крушениях самолетов».
Я сел и улыбнулся ему. Нужно со всем соглашаться, тогда он отстанет.
- Ну что же делать. – Фраза была  абсолютно бессмысленной,  но зато сказанная так отрешенно, как если бы я прослушал его вовсе. Гордясь собой, я достал журнал.
Но в эту секунду понял, что мне нужно посмотреть на взлетную полосу. Это всегда меня успокаивало.
Я повернул голову в сторону иллюминатора и увидел, что мой сосед с любопытством рассматривает меня – мою одежду, мои вещи.
- Там нет ничего интересного. Асфальт, он везде асфальт. А вот человек – поистине достоин внимания. 
Всеми жестами и мимикой выражая удовольствие, он  поглядел на меня еще немного, а затем, словно довольный результатом, спросил:
- Как вас зовут?
-  Люцифер.
Он вздрогнул как ошпаренный.
Я рассмеялся  и немного успокоился. Вот если бы он почтительно поприветствовал меня, тогда бы мне пришлось принять серьезные меры по смене дислокации.
  -  Рэй, меня зовут Рэй.
- Ваши шутки, месье Рэй… 

Первые несколько секунд полет был даже приятным. Я ощущал себя умнее его,  поэтому был настроен к нему по-отечески.
Подал напиток, кивнул на неплохую погоду, рассмеялся серому анекдоту.
Однако на странице 64 он повернулся ко мне и прошептал:
- Вы должны мне помочь.
Это было сказано тоном самого настоящего психа. Я решил, что на этом стоит закончить наше общение и вежливо ответил:
- Прошу прощения, но я хотел попросить вас не беспокоить меня до конца полета.
- Конечно, конечно. Но дело в том, что вам придется меня терпеть. Вам некуда пересесть, стюардесса ничем не сможет вам помочь: если остальные узнают, почему вы хотите пересесть,  начнется волнение, тревога и паника. Паникующие люди на высоте 1.5 км от уровня моря – это как фрукты в тазике.  Всплывают быстро.

Я передернул плечами и проклинал себя за то, что не стал брать плейер.
Он вырвал журнал из моих рук одним быстрым  движением какого-то… джедая.

----

Двенадцать порезов глянцевыми страницами.

Я любил носить шарф. Шарф всегда. Даже когда жарко. Я не знаю, все считали меня параноиком каким-то. Но я любил свой шарф.
И вот, чтобы притупить боль, я снял свой шарф и начал обматывать им руки, уверяя себя внутри, что я всего лишь черепаха в большом океане. Черепаха в океане.

- Извините. Не могу не заметить, что вы Сняли… Шарф.
Я молча посмотрел на свои руки и  подумал, что если бы окунул их в йодную ванну, порезы начали бы щипать.
- Вы сняли шарф.
- Вы сняли шарф! Черт вас побери, вы что, сумасшедший?! 
- Немедленно наденьте его обратно! - И его руки судорожно схватили мой шарф, причиняя тем самым отвратительную боль.
- Что вы делаете?!
- Я спасаю вам жизнь!
- Ради всего святого, оставьте меня, наконец, в покое!
- Осторожно!



Это было неожиданно и больно, как капля раскаленного кетчупа на язык, как удар по нервному окончанию в локте.
Я вздрогнул и обернулась. Да! Это была рыбная отгадка. Самая настоящая.
Рыбная. Отгадка.
Раньше я не мог представить, как это – а теперь увидела своими глазами. Все мои метафоры – живы и мертвы, как тряпки на веревке.
Ни живы, ни мертвы, как все эти люди?
Это когда сначала приносишь ей шикарный букет роз, потом – гвоздИк, все меньше и меньше, пока это не входит в привычку, а она ворчит  - ты меня совсем не любишь. Я дарю тебе цветы, черт тебя дери! И люблю тебя!
Она такая же стерва, как и все остальные чертовы женщины.
Вечно чего-то ждет, ты думаешь обо мне? Скажи, о чем ты думаешь? Мне важно, что ты делаешь это для меня.
Сколько эгоизма в этой фразе - я люблю тебя.
Она начинается на «я», самое главное.
Она ставит меня в самый конец.
Я параноик, я псих.  Я – он, она, мы – все вместе. Сплелись в узелок и хлюпаем влажными животами друг о друга.


Я снова в самолете,  я снова лечу.
Я оглянулся и … Вот он, дьявол. Сидит и улыбается.
- Забирает!
Я рассеянно посмотрел на него.
- Вещь. Когда расслаиваешься, говорю. Только, конечно, опасно. Побочка, как мы говорим. Но главное что. Слышал Ее? Какая она? Да погоди, проморгайся. Если бы не я, ты был бы уже того... А так просто - маленький шок. Ну так что. Слышал Ее?
Я начал ощущать головокружение.
Меня стало словно уносить куда-то, утягивать. Я не мог сопротивляться.
Зажмурился и снова посмотрел на этого психа.
- Я вам скажу больше. Когда начинаешь варить кота в стеклянной банке и вдруг ощущаешь горох между пальцев, становится так немыслимо тоскливо и по-горчичному сахарно.
Мне показалось – впервые за  весь полет – что он говорит дело. Я немного наклонил голову набок и прищурил глаза, чтобы не упустить ни слова.
  Но он молча наблюдал за мной. Потом спросил:
- Не кажется чушью фиолетовый свинец, приправленный раскаленными бивнями? Я в такт стакану пел ковбойные танцы.
И я, глубоко проникнувшись этим вопросом, ошарашено молчал. А потом, поняв, что мой собеседник ждет моей реакции, осмелился произнести первое слово.
- Скеркутинуще…
Что?
- Скрекути…
Где-то глубоко внутри что-то упало кирпичом. Сердце быстро забилось.
- Скрю. Скрую. Срю!
Я с ужасом понимал, что не могу произнести ни слова. Мои руки, мое тело – все казалось нормальным. Но слова.
Все стало раздвигаться и сужаться. Размер. Мой самый страшный кошмар воплотился.  Размер.
Когда мне было 7, мне приснился самый страшный сон на свете – я попал внутрь размера: он сужался, увеличивался. Все предметы вокруг невыносимо быстро сужались, становились мелкими, морщинистыми, темными, с четкими деталями, и тут же расширялись, становясь гладкими, бледными и размытыми. А потом снова.
И вот я вижу этот кошмар снова. Пытаюсь дышать, но все путается, и не получается.

Воздуха… перестало… быть. Я не смог даже обдумать то, что… думал. Кто-то зачерпнул меня большой ложкой из моего аквариума со стоячей водой, а наверху этот самый псих быстро и уверенно говорил:
«Рыбная отгадка. Если ты понимаешь, кивай, кивай. Когда в следующий раз придет в голову снять шарф, лучше отрежь себе руки. Рыбная отгадка. Тааак, глотай. Не дыши, а глотай. Здесь воздух глотают. Не выдыхай, а расслабь кишечник.                Ничегоооо, привыкнешь. Все привыкают».