ПостАп

Проснулся от смутного чувства потрясающего счастья. Время тянулось так медленно, смаковал каждую секунду, пока до меня не дошло: уже пять минут, как началась пара. Собрался. Значит, вчера было воскресенье.
Препод рассказывал о постапокалиптическом припадке. Все записывали приемы – как справиться с чувством паники, вырабатывать новые рефлексы и оказывать первую помощь при обострившихся признаках отравления тяжелыми металлами.
Тупо втыкал лекцию. Думал о том, что все это давит мне на глаза.

Пошел домой. Черт, в каком грязном городе я живу! Пока курил, оглядывался по сторонам.
Сплошные руины, вместо воздуха – бетонная пыль.
Дома было непривычно. По стенам бегали какие-то странные тараканы, все в трещинах и, кажется, даже кое-где стен вообще не было. Я нашел угол, где всегда спал, и плюхнулся туда как мешок с дерьмом.

В принципе, я был счастлив. У меня было все, что я хотел.
Только голова с самого утра - как медный бубен. Вспомнил, почему – вчера у Киры был день рождения. Мы решили никуда не ходить, посидели у меня. Как обычно, она была обворожительна – ловко перебирала гитарные струны длинными пальцами, пела старые красивые романсы прокуренным голосом.
Мы с ней пили пиво, обсуждали, кому как повезло на этой неделе насчет секса. Чаще всего она молча слушала, иногда заполняла паузы суровой отрыжкой. Хотя, как правило, ей везло больше.
Она не носила нижнего белья, подрабатывала в автосервисе и отчаянно бросала курить. А еще она храпела как в фильме ужасов и носки у нее воняли похлеще моих.
Иногда я с ужасом думаю, что именно это мне в ней нравится больше всего остального.

Но самое страшное - мне нужна была эта некрасивая женщина с двумя золотыми зубами, с хриплым голосом и вонючими носками. Она одна такая и может быть моей. С ней я чувствовал себя настоящим. С ней я был готов прожить остаток своих дней.
Но чем чаще я встречал Киру, тем чаще чувствовал холод и страх. Омерзительное чувство покалывания в ступнях.
- Я хочу остаться с тобой.
- Только не прикасайся ко мне.
- Почему?
Кира ткнула пальцем в мой подбородок и сказала, что я выгляжу как быдло. Если быть объективным, из нас двоих она больше походила на быдло, но я все же пошел в ванную, к зеркалу.
Мои руки и ноги оказались сломаны, все тело было в ожогах, волдырях и кое-где покрыто бордовой коркой. Челюсть вывихнута, вместо одного глаза – пустая глазница со следами ожогов. Пальцы висели на коже, кости оказались раздроблены. Голова проломлена в трех местах, а из задницы торчал кусок металлического прута. Наверное, он был раскаленным, потому что вокруг все было в ожогах.
Шея была повернута назад и набок. Так было удобно рассмотреть прут, который торчал сзади. Выглядел он, конечно, отвратительно. Зато теперь можно не беспокоиться за армию – точно не возьмут.
Ничего страшного.
Конечно, я давно понял, что что-то не так. Я семь лет назад закончил вуз, но все равно ходил на пары. И эти странные лекции… Иногда мне казалось, что я живу в руинах. А иногда вижу себя в зеркале. Раньше это было не заметно. Но теперь я все чаще стал слышать странные голоса и даже мог отвечать на них.
Я думал, что деградирую.
Стоял перед зеркалом, а мысли начали виться как тараканы под ногами. Что? Куда? Почему? Как... как?
Неожиданно подумал, что у меня начался постапокалиптический припадок. Вспомнил, что сегодня на лекции писал об этом. Пока заканчивал мысль о том, что нужно найти тетрадку, с ужасом осознал, что апокалипсис уже когда-то наступил. Решил, что нужно по дороге выглянуть в окно.
Я всего на ничтожную долю секунды перестал думать о Кире. Кажется, я даже слышал, как умер мой мозг.

Справка.
Постапокалиптический защитный синдром заключается в том, что организм, во избежание разрушительной паники, может вызывать временные галлюцинации для защиты психики. Однако эти видения далеко не всегда соответствуют законам логики. Люди и животные, погодные явления, предметы – все может быть на своем месте, течение событий оправдано, но их наличие и соответствие друг другу может быть странным и вызывать подозрение. К примеру, снег повсюду и ощущение непереносимой жары. Или сухой зонтик во время дождя.
Может нарушиться хронологический ряд воспоминаний, иначе говоря, время может пойти назад. Иногда в сознание допускаются образы из внешнего мира – когда они вплетаются в галлюцинацию, адаптация к реальному миру проходит сложнее. В другом случае образы реальности настолько не соответствуют общей картинке прогрессирующей галлюцинации, что кажутся нереальными и с помощью защитного механизма вытеснения не допускаются в сознание.
Если бы не эти галлюцинации, даже самая устойчивая психика мгновенно дала бы сбой, и человек сошел бы с ума.
Однако галлюцинирующий живет под сильнейшим эффектом плацебо. Мозг не сообщает о боли, которую в реальности испытывает человек, о тех повреждениях, которые ему нанесены. Таким образом, галлюцинирующий человек может передвигаться на сломанных ногах и разговаривать с вывихнутой челюстью и свернутой шеей.
Чаще всего образ прошлого сознания принимает облик знакомого, друга или даже врага - в зависимости от самоопределения эго до апокалипсиса. Эта персона контролирует поведение и поддерживает жизнеспособность практически мертвого человека. Однако, как только постапокалиптическое сознание, основанное на проецируемой реальности, поглощает прежнее, защищающее, человек на секунду оказывается под эффектом "двойного наведения", оба сигнала на время затихают. Импульсы, получаемые извне, не обрабатываются контролирующим сознанием и достигают мозга. Человек на долю секунды "приходит в себя". Это же время считается временем его фактической смерти.

После апокалипсиса таких людей можно встретить в каждом разрушенном доме – они блуждают по руинам, каждый внутри своей галлюцинации. Они не могут видеть друг друга, но иногда сталкиваются и попадают в галлюцинацию друг друга.
Когда организм исчерпал свои силы, галлюцинации исчезают. Последнее, что видит человек перед тем, как умереть от болевого шока – страшные руины и облако пыли вместо воздуха.