Глава первая. За речку

(мой взвод)

Меня даже местные в пионерлагере не били. А что? Плаваю я не хуже их. Ныряю лучше многих. Цыпки на ногах к концу смены точно такие же, как и у всей местной толпы. А удочки и яблоки в колхозном саду меня в те времена интересовали значительно больше, чем их девчонки.

Даже местные в пионерлагерях. Что уж там говорить о разных микрорайонах родного города? Да где хочешь и когда тебе вздумается шастать можно. Главное – не выпендриваться сильно. И со своим уставом в их монастырь не залазить. Но и глаза опускать, если какая наглая рожа в них не мигая уставилась, - не стоит. Репа, она у каждого своя, родная, не дядина. И кто кому начистит её до фингального безобразия, в самом начале знакомства кто скажет?

Цыкнул набежавшей слюной сквозь зубы, да поинтересовался спокойненько, где бы  тут у них лучше пятак на грузило раскатать. И будет тебе счастье. Для начала, конечно, поиздеваются над твоей наивностью. Но к вечеру… К вечеру на всех твоих удочках будут самые лучшие грузила. Свинцовые шарики дроби, без особого спросу позаимствованные новыми приятелями у лично тебе незнакомых, но явно чьих-то отцов-охотников. А через неделю будешь знать все самые классные засидки на километр вверх и на такое же расстояние вниз по течению. От тебя и требуется-то. Не жидиться. Перед тем, как утром тихонечко выбираться из дома, сначала на кухню. Луковицу, пару картофелин и горсть пшена на будущую уху. Соль? Соль тоже не забыть отсыпать в пустой спичечный коробок или, на худой конец, в свёрнутый из газеты небольшой кулёк. И только потом – в сарайку. За удочками.

И будет тебе счастье. Большое и светлое. Только к соседу через плечо не заглядывай. У него точно такое же. Не больше и не светлее твоего. Просто он не любит, когда кто-то на его счастье заглядывается. Кто знает, может у тебя глаз чёрный?

Всё. Простые, элементарные правила. Не нарушай их. И они сработают. Обязательно сработают. Где бы и с кем бы ты не был.

Вот и в армии они меня не подвели. Нас же, практически всю учебку, поголовно, в Афганистан перебросили. Погрузили 150 харь в Чите на транспортный Ан-22 - Антей, восемь часов лёту и вместо занесенных огроменными сугробами почти по самые макушки вечнозелёных лиственниц Забайкалья – чистая посадочная полоса Термезского аэродрома. Вылезай, приехали. Выгружай своё барахло.

А его у нас с собой… Не-ме-ря-но. Три комплекта формы у каждого – само собой. Гордость любого бойца – тельник.

Одно жаль. Полоски на нём… черные. Морские… С зелёной краской что ли в стране напряженка? Ну, почему сразу в нормальный цвет не покрасить? Вон, у десантуры, так полоски – голубые. Сразу видно, - не абы кто там перед тобой. Войска Дяди Васи. Маргелова.  А чем они лучше нас? Да ничем. Ничем! А тельники им – пожалуйста. Вот бы и нам – с родными, зелеными полосками. Знай, мол, наших! Погранцы идут…

Конечно, тельник, берет к нему - места почти не занимают, и весят – немного. Но ведь к ним довеском ещё всё то, без чего, по мнению высшего командования, бойцу – никак. Кальсоны, свитер из верблюжий шерсти. Такая же шапочка в комплекте с ними. Матрас, тапочки… Даже… кеды. Вот видел кто в армии кеды? Я – тоже. Но в получении расписался. И, скорее всего, они – были. Где-то там, в вещмешках, котомках, рюкзаках…. Которые – на себе. Носильщиков, грузчиков бойцу по штату не положено, да и по окрестностям как-то не наблюдается. Кран-балка, правда, внутри железного брюха транспортника была. Если верить тому, что на ней написано, - солидной грузоподъемности. 13 тонн. Да только кто же нам разрешит её раскурочить? Всё на себе, самому. Дотащи, погрузи, выгрузи.

Пока выгрузишь – до самых трусов взмокнешь. Да и после забайкальских морозов то, чем нас Термез встретил… Да курорт просто. На юга прилетели.

- Раздевайся, пацаны. Загорать будем. Кто в географии силен? Тут говорят, южнее Сочи. Вот только моря нет. Жалко…

- Жалко, оно, боец, у пчёлки. А вам построиться в шеренгу по два и вон туда. Видишь, коробка КПП? И ворота рядом. Видишь?! Тогда - что стоим? За мной, хлопчики…

Вот так и встретили нас. Чтобы уже следующим днем воткнуть в очередную колонну, идущую за речку с грузом зерна и боеприпасов…

* * *
Из кабины, благодаря включенному на всю мощь приемнику, было слышно, как Пугачева удивляется по поводу того, что «старинные часы ещё идут». Нет, ну, надо же, засранцы какие… Идут всё-таки!

Это была последняя песня. Которой со всеми нами прощался Союз, надолго оставаясь где-то там. За спиной…

А когда въехали на Хайратонский мост, вдруг неожиданно пошел совсем не зимний, мелкий, грустный дождик. И кто-то, посмотрев на покрывающуюся тёмными расплывающимися пятнышками шкуру брезентового тента, вдруг негромко сказал:

- Это к счастью… Пацаны, дождь – это к счастью. Пусть они там, хоть обсерутся все. Мы вернёмся. Мы все обязательно вернёмся!

************
На фото: Об этих тулупах будет дальше по тексту повести. А пока они ещё нужны её героям.

Продолжение - http://www.proza.ru/2010/04/05/282


Рецензии
Не зная, что впереди, Костя, но верить! А как иначе?
Легко читается твоя проза. Редко кто похвастается этим!

Александр Скрыпник   18.09.2018 10:03     Заявить о нарушении
Большое спасибо, Саша, за твои теплые слова.

Константин Кучер   18.09.2018 13:38   Заявить о нарушении
На это произведение написано 29 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.