Рыжий Пёс и Ласточка

                Волшебство — это вера в себя.
                И когда тебе это удаётся,
                то удаётся и всё остальное.
                Иоганн Вольфганг фон Гёте

      
       Верьте или не верьте, а у собак всё точно так же, как и у людей. Бывает, подобно туче грозовой, внезапно и неизвестно откуда приходит к ним скука. И вот тогда она занавесит собой всё солнце жизни, весь светлый горизонт.
       О, как тягостно это состояние! Почти невыносимое — такое, что Боже упаси…
       Но приведу пример.
       Едва в рассветной полутьме Петух огласил мир знакомой песней, как всё вокруг в мгновение проснулось. Взошло Солнышко и покатилось вверх по небосводу. Проснулся Ослик и протяжно закричал у плетня. Жаворонок взлетел под купол неба, звеня над огородами. Раскрылся Одуванчик и засверкал росой… Все в то утро ликовало от счастья!
       И лишь лохматый рыжий Пёс, обуянный печалью, лежал в углу двора на бархатной траве и горестно скучал. Он знать не знал, откуда взялась эта безутешная тоска. Внезапно жизнь стала такой горемычной, безвкусной и чужой. Ничто не тешило его — ни во дворе, ни за его пределами. Время тянулось медленно и пусто. Всё сущее оставляло Пса равнодушным: и день казался пасмурным, и птицы пели невесело, и даже сахарная косточка не манила аппетитным запахом.
       — Э-э-эх, бедный я да несчастный, — рассуждал он про себя. — И никому-то меня не жалко. Живу в старой конуре. Кормлюсь чем придётся. Куда ни посмотри — повсюду жизнь собачья…
      А в это время Ласточка стрелою легкокрылой проносилась в поднебесье, радуясь полёту. Услыхала она причитания Пса и сжалилась над ним. Спикировала, присела рядом, покрутила хвостиком и приветливо защебетала:
       — Тви-вить, тви-вить! Ой, какая тоска в твоих глазах, дружочек! Но ведь жизнь совсем не такова, какой ты её сейчас видишь. Она прекрасна! И полна чудесных тайн. Взгляни, как хорошо вокруг!
       Выслушал её Пёс и, не поднимая головы, сдавленно зарычал:
       — Зачем смеёшься надо мной? Или не замечаешь моего горя? Мало тебе моих слёз, что ты решила подсолить рану своими насмешками?
       На это Ласточка рассмеялась — тихо и совсем не зло:
       — Мир остался прежним! — вновь зазвенел её голос, чистый, как утреннее небо. — Бездейственно лишь твоё желание. Это бездействие и есть твоя скука. Твоя печаль — всего лишь невесёлый взгляд вокруг в надежде разыскать тепло, ласку и утешение. Поиск новой страсти, устремлений, а главное — любви!
       — Как странны твои слова, — чуть оживился Пёс. — Вижу, что ты не злая, но разгадать тебя не могу. Если всё так просто, отчего же у меня внутри пустая тишина? Я остался прежним — значит, это мир стал другим. И моя грусть это только подтверждает.
      — А может быть, ты слишком сильно его любил? — душевно возразила Ласточка. — Или твоя любовь осталась без ответа? Или ты сам встал у неё на пути? А может, не хватило воли, и она ушла? Повернулась спиной и больше не дарит тепла. Молчат твои желания, не хочет больше сердце петь — вот и кажется, что жизнь потеряла прелесть. Душа смотрит на мир без любви, оттого и находит его скучным и пустым…
       Пёс долго молчал, а потом отозвался:
       — В твоих словах много правды, ты почти убедила меня… И всё же наш мир слишком мрачен. Именно он — источник моей тоски.
       — Источник скуки не в мире, а в тебе, — ещё вдохновеннее вещала Ласточка. — Ты просто устал. Не принуждай себя — любовь проснётся сама. Найди в себе мужество превозмочь эту тишину. Перенеси её спокойно, и она исчезнет, когда сердце снова запоёт. Любить всегда необходимо хоть что-то, всегда к чему-то стремиться! Учись находить новое в старом, прекрасное — в простом и обыденном. Тви-вить, тви-вить!..
       Не успели напевы Ласточки растаять в небе, как сквозь узорную листву проник золотой луч. Он заботливо согрел голову и рыжую спину Пса. Тот зажмурился и ощутил, как легко стало на душе — то ли от солнечного тепла, то ли от чародейных слов.
       Пёс огляделся: вокруг совершался удивительный гимн природы! Улыбались всеми красками цветы, даря утру ароматный нектар. Зеленели в перламутровой росе травы. Пташки веселым щебетом оживляли мир.
       И вдруг — о, чудо! — безутешная собачья скука растаяла, оставив Пса. Душа его очнулась и просветлела.
       — Ух ты, как хорошо! — полным голосом воскликнул он в неизъяснимой радости.
       Сладко потянулся на передних лапах, подставив изогнутую спину солнцу, вскочил, беззаботно вильнул лохматым хвостом — и сердце его расплылось в блаженной собачьей улыбке.
       И та улыбка, хоть и была рыжей, светилась настоящим, чистым счастьем!