Землянова Л. С. Война ранила и нас

Страна отметила 65 лет со дня окончания Великой Отечественной войны. Мало остается тех, кто жил в военное лихолетье, воевал на фронте и трудился в тылу.

         Я не была на войне, но свой скромный вклад в победу тоже внесла. С первых дней войны лозунг «Все для фронта, все для победы» стал девизом почти каждой семьи. Родители работали. Старший брат Иван сразу же подал заявление в военкомат и добровольцем ушел в армию.

         В военные годы в тылу все трудились самоотверженно, без отдыха, без выходных. Видела я на руках сестры Шуры кровавые мозоли. Она учила детей в школе, но в выходные дни и в каникулы грузила на шахте лопатой уголь в вагоны, которые отправляли на фронт.

         У нас в городе (а жили мы в то время в Киселевске) появился военный завод под номером 605. Уполномоченный с этого завода пришел в  школу с просьбой к старшеклассникам заменить у станков рабочих, ушедших на фронт. Мой 14-летний брат  Аркадий из 7 класса встал к станку и точил снаряды для «Катюши». Работать приходилось по 12 часов в сутки. Уставал так, что валился с ног и спал у станка, не ночевал дома. А как он гордился своей рабочей профессией, радовался, когда вместо нормы в 80 снарядов ему удавалось выточить 120. Ведь каждый сверхплановый снаряд приближал победу в войне.

         Не прошло и двух месяцев с начала войны, как из магазинов стали исчезать продукты питания, одежда, обувь. Ввели хлебные карточки. Работающие получали по карточке 500 граммов, а мы, дети,  - по 250 граммов. Хлеба, конечно, не хватало. Особенно тяжко было к весне, когда съели всю заготовленную на зиму картошку. На базаре ее продавали уже по 360 рублей ведро, а у моего отца, работающего кассиром в угольном тресте, месячный оклад был только 250 рублей. Кое-кто умудрился менять на еду какие-то вещи. Моя мама тоже понесла на базар единственную юбку и поношенные туфли. Но охотников обменять их не нашлось. У меня от недоедания часто кружилась голова, а из носа шла кровь.

         В самое голодное время после окончания 5 класса я тоже пошла работать. Да, пошла работать в совхоз «Суртаиха». На полевые работы (посадка, прополка, уборка овощей) брали и подростков и  даже раз в день кормили жидкой похлебкой. Звала с собой подружек-одноклассниц, но те отказались. И я одна не побоялась вставать очень рано утром, более 5 км шагать от дома до совхозного поля и трудиться весь день под палящими лучами  солнца или под дождем. Бригадир строго следила за качеством работы.

         К концу лета мне начислили 105 рублей. Я глазам своим не верила, когда расписывалась в ведомости. Сердце прыгало, рука дрожала. Вот они, первые  потом заработанные денежки! Я сама ими распоряжаюсь! 35 рублей внесла в фонд обороны. Это был мой первый вклад в победу.  Потом таких вкладов было немало не только от взрослых, но и от таких, как я, подростков.

В 6-ом классе к нам во время урока зашла директор школы и завела девочку.

- Это Люся Дроба, - представила она новенькую, – эвакуирована из Донбасса. Принимайте ее в свою семью, помогите освоиться!»

         Девочка была худенькой. Через тонкую кожу бледного лица проступали синие прожилки. Ее посадили за парту. Урок продолжался, а нам так хотелось расспросить сверстницу «оттуда», падали ли  у них бомбы, и видела ли она живых фрицев.

         В 1942 году вместе с Люсей на Кузнецкую землю прибыло много эшелонов с эвакуированными. Городские власти Киселевска делали все возможное, чтобы разместить эвакуированных по квартирам, трудоустроить, обеспечить необходимой теплой одеждой и обувью. Создан был фонд помощи эвакуированным.

         Кроме Люси, прибыли в класс новые ученицы: Саша Силаева из Москвы, Женя Куманева из Ленинграда, Гета Штрейс из Боровичей и другие. Появились и новые, из числа эвакуированных, учителя: физик с Украины, эстонка учила математике, армянка - географии.

         Над каждым прибывшим в класс новичком кто-то брал шефство. Я помогала в учебе Люсе Дроба, иногда приносила из дома печеную картошку и ее угощала.

В 1944 году я должна была учиться в 9 классе. Летом была ограблена и убита моя мама. Эта трагедия выбила меня из колеи. Я не хотела жить. Директор школы, войдя в мое положение, предложила мне работу пионервожатой. Она знала меня как активистку пионерских и комсомольских дел, как председателя совета пионерской дружины. И я согласилась. С утра учеба, а во вторую смену пионерские дела: организация с ребятами концерта в госпитале, сбор металлолома, помощь в уборке урожая на полях, отправка посылок с вязаными носками, рукавицами для бойцов на фронт.  Посылки подписывали: «Самому храброму воину», «Мужественному танкисту», «Лучшему артиллеристу» и т.д. Получали мы и ответы с благодарностью за письма. В них говорилось: «Дорогие ребята, спасибо вам за теплые письма. Они помогают нам громить фашистских оккупантов, бороться за свободу нашей Родины. И вы отличной учебой, примерной дисциплиной, активным участием в общественно-полезных делах ускорите нашу победу над врагом».

Война заставила нас рано повзрослеть, научила сопереживать. К тому же она печальной вестью врывалась в наши дома. Пришла первая «похоронка» с фронта на отца братьям Скопинцевым, Андрею и Володе, потом Вере Черненко. Да, всех и не перечислишь! Почти половина класса осиротела, осталась без отцов.

Беда не обошла и наш дом. Погиб под Сталинградом мой брат Иван. Дрожащими руками я держала в руках полученную «похоронку» и не знала, как сказать маме. В одном из писем Ваня написал: «Радуйтесь моему счастью – еду на фронт. Мы обязательно разобьем врага. Наш народ не поставить на колени! Будем стоять насмерть!»

После войны я встретилась с однополчанином брата С.Н. Широковым. Он подтвердил: «Взвод 1012 артполка 315 стрелковой дивизии, взвод вашего брата, а моего бесстрашного командира Глушкова Ивана Семеновича, стоял насмерть».

Приказом командующего Донского фронта брат посмертно был награжден орденом Красной Звезды.

Узнав о гибели сына, как убивалась и плакала мама! И я вместе с нею пролила немало слез.

Вот таким оно было, военное детство, когда «горечь утрат нам досталась в наследство».



         Закончить хочется известными словами поэта:

Кто на той Великой,

Кто на трудовой -

Все хватили  лиха,

Всем поклон земной!


Рецензии
Эти воспоминания - как кровоточащие зарубки на памяти не только тех, кто прошел через ТАКОЕ, но и Читателей, которые смогли почувствовать весь ужас и трагедию ТОЙ войны.
К сожалению, проклятая перестройка породила и подобные воспоминания уже наших детей:
http://www.proza.ru/2010/12/23/810
http://www.proza.ru/2011/01/10/720
http://www.proza.ru/2011/01/10/698

Это - лишь немногое из того, что до сих пор настигает мою дочь...

Ольга Анцупова   07.02.2012 12:25     Заявить о нарушении
Страшное дело - это националистическое и религиозное безумие. Зимой 1990 половину нашего батальона бросили в Армению, а другую половину отправили в Таджикистан, ведь там тоже шла резня, в ходе которой одни таджики убивали других. Хорошо, что Вы и Ваша дочь пишете об этом, а не скрываете в себе. Люди должны знать, что будет, если решительно не противостоять любым формам экстремизма.

Андрей Ворошень   07.02.2012 12:41   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.