Затяжной поцелуй. Техника исполнения...

В соавторстве с Николаем Ивановичем Кирсановым http://proza.ru/avtor/kni41

Девочки, ради любимых мужчин мы должны быть готовы ко всему и на все! Чтобы в любую минуту поддержать не простым поддакиванием, а именно пониманием дела, всех тонкостей момента, решимостью всегда прийти на помощь.

Не знаю как вам, а мне с детского сада было ясно, что замуж за военного пойду.
В войну играли – приходилось партизанкой быть, еще связисткой, медсестрой. Языка брали, в разведку ходили…
Не зря же рядом с нашим домом военное училище располагалось! Это была сказка: детским взором глянуть, как курсанты со своими девушками прогуливались. Девчонки – глаз не оторвать! Начесы до неба, туфли на огромных шпильках! И курсанты все – форменные красавцы!

Вот и готовилась. Стреляла, на лыжах бегала, подводным плаванием увлеклась. При случае в подводную лодку слазила во Владике, мало ли чего…

Но все гораздо ужаснее оказалось. Мы когда с Коленькой познакомились, он меня начал уговаривать с парашютом прыгнуть, хотя сам далеко не летчиком был.
У меня, конечно, уже был опыт прыжков: зимой мы вниз головой с гаражей в сугроб ныряли, а я чего-то глубоко сильно ушла, еле откопали.

Зачем прыгать, если будущий муж по земле родину защищает, я этого не понимаю? Под артобстрел - морально готова, тоже детский опыт. Тогда машины были снегоуборочные, они снег направо из-под себя метали, и мы под этот летящий снег кидались. Кто это прошел, меня поймет. Больно. Там, оказывается, не снег, а в основном, ледышки летят с дороги.

Не могу я прыгать, не могу! Высоты боюсь. На самолете, вертолете полетать всегда согласна: вокруг есть закрытое помещение.
А когда в Нальчике на канатной дороге над ущельем в одиночку висела, думала, живой я на тот берег не сойду. Орлы под ногами парили.

Коленьке-то что, он стажировку когда-то в десантных войсках проходил, но меня-то с ним не было! Это ему прыгнуть – как два пальца об асфальт, а я просто помереть могу в процессе.
Однако Коленька не был бы Коленькой, если бы любого уговорить и убедить не смог, в этом ему нет равных, на себе испытала.

- Не боись, - смеется - ты не одна в небе птицей парить будешь, я тебя в охапке держать буду, и все тип-топ!

- Если ты меня руками будешь держать, чем кольцо дергать? Или меня заставишь? А вдруг к тому времени я сознание потеряю?

- Люсенька, не страдай умным эльзизмом!* Я тебя ремнями к своей груди пристегну, и вместе сиганем из самолета!

- А как пристегнешь? Спиной или грудь на грудь? Если я на тебя смотреть буду, да ты мне рот поцелуем перекроешь, чтобы не визжала от «восторга», тогда, может, и решусь…
Сиганем, начнем целоваться прямо в момент выпадения из самолета, а дальше что?

- Дальше я дерну за кольцо, парашют раскроется, и мы с тобой будем парить в воздухе, как ангелы! Блаженство!

- Коль, а вдруг парашют не раскроется?

- Если не раскроется, то внизу нас будет ждать «Скорая помощь», наши кости соберут и увезут в морг.

Не очень веселая перспектива, надо сказать. Задумалась.

- Коль, ну серьезно, бывает же, что парашюты не раскрываются! Зачем нам в расцвете сил в кости превращаться?

Тут уж Коленька принялся меня успокаивать, этому у него тоже можно поучиться. Мне всегда рядом с ним надежно и хорошо. Хочет, чтобы прыгнула – прыгну, главное, чтобы всегда вместе быть.

Созрела... Приехали мы в аэроклуб, а я все надеялась, что не разрешат мне…
Оказалось, что можно. За деньги там готовы хоть корову с парашютом с высоты сбросить, а у меня выходные данные, как назло, 120/80, и пульс в норме. Коленька уже квитанцией об оплате "удовольствия" весело помахивает перед носом. И никакой жалости ко мне. Ну и ладно. Пусть ему будет хуже.

Загрузились в самолет. Летим. Дверь проклятая рядом совсем, вот - вот откроется. Сижу у Коленьки на коленях, ремнями грудь в грудь пристегнутая. Ощущения – непередаваемые. Наверно так бывает, когда кол заглотишь. Коленька анекдоты травит, сияет от счастья. Мне бы улыбнуться в ответ, но не получается, хотя изо всех сил изображаю бесконечную радость от предстоящей экзекуции.

- Сейчас откроется эта проклятая дверь и… – не успела подумать, - она распахнулась.

Коленька кинулся вместе со мной в гудяще-свистящую бездну…
Мама рОдная! Падаем с высоты четыре километра! Летим, уже не пойму куда – кувыркаемся, а купола все нет…

- Где купол? – кричу ему, иcпуганная. Живая, значит, еще.

Молчит. А машины внизу видны маааааленькие такие, и среди них, наверно, наша «Скорая помощь»…

- Коляяяя! Где кольцо? Дергай давай! Разобьемся же!

Молчит, как в рот воды набрал! Всё. Видимо, парашют не раскрылся, а он не хочет меня пугать. О чем он думает перед смертью?

- Прощай, Коленька – а а аааа!

И вдруг – хлопок, над нами образовался большой белый купол. Такое ощущение, что мы повисли в небе и не собираемся никуда приземляться…
А Коленька прижался к моей щеке и ласково так сказал на ушко:
- Это был затяжной прыжок, а сейчас будет затяжной поцелуй…

Девочки, если вы не целовались затяжным поцелуем во время затяжного прыжка, то вы настоящего блаженства никогда не испытывали!

Мы парили! И хотелось, чтобы поцелуй продолжался целую вечность. Даже не заметила, как земля начала неуклонно приближаться. Вот бы сейчас оттолкнуться от нее и взлететь снова!
Но земное тяготение никто не отменял. Мы мягко вернулись на поле, и купол плавно опустился на нас. Затяжной прыжок продолжился на земле…

И мне практически сразу захотелось прыгнуть еще раз...

Мы сейчас с Коленькой на следующий прыжок деньги копим…

Девчонки, тащите своих любимых в небо, только там настоящая, чистая любовь, на земле такого не испытать!

..........................
*Умная Эльза из сказки братьев Гримм