Дневник Сириуса Краута, героя неудавшегося романа

Надежда на освобождение. Часть 3


  - Слушай, перестань, а! Работал он! Знаешь когда ты так говоришь у меня невольно возникает ощущение, что мы с Сириусом безработные ленивые пьяницы, а единственный кладись ума это ты – слегка грубовато проговорил Джейкоб.
Привожу свою интерпретацию слов моего друга. Достойный из достойнейших  человек из рода Герни имел ввиду, что рядом с таким как Морис наше существование становиться ничтожным. Но Морис не виноват, что его слова привносят в их смыслтакой эффект, просто таков мой друг Морис.
-Да уж дружище, - со смешком говорю я – наверно, если бы ты сказал, что у тебя жена и трое детей, мы бы чувствовали себя глупыми несчастными холостяками обязанными последовать твоему примеру. Хотя я лично не хотел бы торопиться…
- Кстати, а почему? – как всегда неожиданно поинтересовался Джейкоб, и как-то странно посмотрел на меня, ох как не понравился мне этот взгляд, доложу я вам.
 - Семейная жизнь нарушит мои планы – как, всегда прибегая к железной логике, сказал я, разумеется, она лишь для меня была  чистым железом, для других же она была вся зеленой от ржавчины.
- И ради этого ты готов послать будущую миссис Краут куда подальше… - продолжал доставать меня Джейкоб, а глазки меж тем у него так и сверкали.
-Начнем с того – продолжал холодно я – что никакой такой миссис Краут, кроме моей матери на свете нет, и не будет! И я сам не знаю, что хочу от этой жизни, чтобы так рано решать себя свободы. А ты, кстати, что так за это взялся, небось, на собственном личном фронте уже летают стервятники и дохнут от голода?
- Да нет у меня то наоборот, я уже уверен в том, что через год, в отличие от тебя…
- Так-так что это будет у нас через год, неужели мне не придется  покупать себе обед…
-Придется! Я тебя не приглашу!
- Ах, так! – крикнул я и вскочил, и он вскочил. Мы оба сверлили друг друга глазами.
- Все ты меня разозлил, больше не никогда в жизни не пожертвую тебе ПАТИССОН!
Мы то, разумеется, шутили, но бедный добрый Морис так испугался, стал нас успокаивать, винить во всем себя. Ох! Мы не выдержали и расхохотались.
- Ну, ты даешь, дружище, будь спокойней.  Если я когда-нибудь и обижусь на Сириуса, то только если его трактор переедет мой новый дом.
- У меня нету трактора – как бы, между прочим, заметил я.
- Ну, вот видишь как все удачно, - похлопал Джейкоб Мориса по плечу.
Я бы сказал вот «железная логика», зло вселенское в тракторе, а все остальное усыпано ромашками. Да я сказал бы так,  если бы не повторил это выражение два раза до этого. А повторение одного и тоже не сколько раз является…является…Вообщем орфографической или языковой ошибкой, что ли. Так что скажем, что мой друг приложил своеобразное усилие успокоить моего второго друга.
 - Прежде чем преступить к тому ради чего мы пришли, хочу сделать вступление, начал деловито Джейкоб.
Сноска для всех моих читателей:  если вы решили, что мы тут встречаемся, чтобы еще раз акцентировать внимание, что мы трое вечных холостяков, то ваше мнение ошибочно. Никогда не понимал людей, которые встречаются, плачутся друг другу в плечо, и говорят о том, как жизнь к ним не справедлива. Скучно, и этого каждый день у них так. И думаете, чем заканчиваются такие вечера? Все члены этого сборища, пытаются подцепить девчонку и стоят стратегии по захвату цели! И в конце всего этого удрученные и вновь побежденные они опять плетутся по своим норам. Охота прошла не удачно, собак спустили, а их волки то и задрали. Кому не понятна моя метафора, изложенная здесь, скажу по-простому. Каждый раз, когда эти парни находят девушку своей якобы мечты (на самом же деле это все легкая пелена сумасшествия) оказывается, что у ее есть  уже ревнивый дружок, и весьма при том злобного нрава,. И это так скучно. Нет у нас все в три раза веселее…
- Итак, позвольте вас честно спросить, как вы пережили неделю «затуманья»? Вытворяли вы что-нибудь странное и дикое, возникали ли у вас странные идеи побуждения?
- Ну…- замялся Морис - если это можно назвать диким…то….ээээ. Я купил маску «Дока Мюрея» и пугал людей на улицах… Я тихо подхожу и кладу руку на плечо. У некоторых душа так и в пятки.
- Ну что Рыжик ты себя превзошел!  Для тебя это считай что дико. Ведь в нормальном состоянии ты вряд ли бы решился на такое. А вот я тоже тогда открыл желание курить трубку, научился пускать колечки, даже. Очень помогает, все часто смотрят на меня раскрыв рот, думают, наверно, что скоро начну пускать кораблики. Ну что ж придется учиться, а то челюсть у них раньше времени отвалится.
И тут я понял, что теперь не открутиться, да уж на той неделе у меня было обострение идиотизма,… это неделя «затуманья» вообще трудный для меня период. Но я предусмотрительно рассказал про помешательство более легкое для людского восприятия.
- Боюсь, я от своей тяги потерпел лишь одну неудачу. Я хотел для особой искры и шика  говорить все время вводное слово, однако… Хотя по началу я то забывал, то слишком много «однакал», в общем, ну и понемногу заражался этим словом. Но я обнаружил, что заразился как-то не так, как надо! Я должен был повторять «однако» по окончании фразы, а вместо этого чуть все остальные слова не перезабыл. Потом я чуть с ума не сошел, пытаясь все привести в норму. И теперь, когда я слышу это слово, меня прошибает, скажу я вам, такая дрожь и почти то даже тошнота!
- Ну, Сириус он всегда Сириус, и без шляпы и со шляпой, его не спутаешь, – засмеялся Джейкоб и хлопнул меня по плечу. – Ну, про эту неделю я так сказал, к слову пришлось, очень уж хотелось узнать о ваших приключениях, и только сейчас вспомнил.
А теперь как насчет главного из-за чего мы собственно здесь? Вы успели получить еще один выпуск журнала «Прогоревшие авторы»?
- А как же! – хором крикнули мы с Морисом.
 « Прогоревшие авторы» журнал, на который подписывались лишь немногие, настолько этих немногих было мало, что хоть по пальцам считай.  Да и к тому же, никто вслух и не говорил  об этом. Этот журнал был последней надеждой отвергнутых писателей, что рукописи их хотя бы прочтут, а не выбросят на помойку. Этих журналов не было  даже двух одинаковых, каждому подписчику доставляли лично для него предназначенный журнал в два месяца и совершенно не похожий на журналы других подписчиков. Обложки одинаковые, а содержание и рассказы разные. И  у нас с друзьями с института завязалась привычка: выбирать  из своего выпуска больше всего понравившийся рассказ, встречаться  в вечном баре «Хмельной лист», и читать по очереди их вслух, а потом обмениваться между собой. Мы настолько полюбили этот журнал, что даже один раз набрались храбрости пришли к его «отцу основателю». Это оказался достаточно эксцентричный человек по имени Тампи Шмог.  Мы быстро нашли с ним общий язык, ибо слыли самыми большими чудаками в городе. Он впустил нас к себе в офис без обиняков и даже предложил нам чашку белого горячего шоколада.  И  с тех пор он часто нас к себе приглашал…ну или мы его. Мистер Шмог был мастер слова и историй, мы слушали его и дивились, почему он пошел по такой сложной малоприбыльной дорожке, а не стал строить большую карьеру. На что он без затей сказал:
- И что? Мог бы! Но это ж скучно. Тогда бы мир никогда не узнал о людях, у которых эта дорожка протаптывается не так-то легко. А кстати, между прочим, иногда так не легко, что просто доставай лопату. Но это так интересно…
 Нам сразу стало любопытно, как он  добился того, что все неудачники писатели слетелись к нему и продолжают писать дальше. Тогда усмехнувшись, он поведал, что выплачивает им некоторую сумму, так сказать не совсем круглую, ну так с подогнутыми концами, что создать впечатление округлости.
Сказать по правде я даже гордился, что близко знаю такую тайную личность.  Чего-чего, а вот  бахвальства у меня не отнять, даже с руками.
Отсылал  ли я ему свои рассказы? Один раз в этом месяце, и его напечатали. Я был ужасно счастлив, что даже не потребовал полукруглой суммы за свои труды. И  вот именно этот свой рассказ я и держал наготове.  Авторов историй принципиально указанно никогда не было, так, что мне не чего было бояться за то, что друзья раскусят мой фокус, а мне просто очень хотелось услышать их мнение.