Интерзона

Единственный уроженец Интерзоны, кто не гомик и с кого нечего взять, это шофер Эндрю Кейфа, что является не претенциозностью или своенравием со стороны Кейфа, а лишь удобным предлогом разорвать отношения с тем, кого он не хочет видеть: "Вчера вечером ты приставал к Пауку. Я больше не могу привести тебя к себе домой". Для жителей Интерзоны свойственно помутнение сознания, пьют они или нет, и никто не может с уверенностью утверждать, что не приставал к неаппетитной личности Паука.
 
Паук - никудышный шофер, едва способный водить. Однажды он сбил беременную женщину, спускавшуюся с гор с тюком древесного угля за спиной, так что она прямо на улице родила окровавленного, мертвого ребенка, Кейфу пришлось выйти из машины и сидеть на бордюре, размешивая кровь палочкой, пока полиция задавала вопросы Пауку и не арестовала, наконец, женщину за нарушение санитарных норм.

Паук - беспощадно непривлекательный молодой человек с длинным лицом странного, синевато-серого цвета. У него большой нос и огромные желтые зубы как у лошади. Всякий может найти себе привлекательного шофера, но лишь Эндрю Кейф мог найти Паука. Кейф - блестящий, декадентский молодой романист, живущий в реконструированном писсуаре в местном квартале красных фонарей.

Интерзона - это одно гигантское здание. Комнаты сделаны из пластичного цемента, который растягивается, приспосабливаясь к количеству находящихся внутри людей, но если в одной комнате слишком много народу - раздается легкий хлопок и кто-то выдавливается через стену прямо в соседний дом, то есть в соседнюю кровать, поскольку эти комнаты по большей части - кровати, где и заключаются деловые сделки. От секса и торговли Интерзона трясется и жужжит как как гигантский улей:

- Две трети с процента. Я не соглашусь на другую цену даже ради своих гавриков.

- А где транспортные накладные, любимый?

- Ты не там ищешь, милый. Это же ясно.

- Партия джинсов с вшитыми раковинами. Сделано в Голливуде.

- Голливуд, Сиам.

- Вполне американский стиль.

- Какое будет задание?.. задание... задание.

- Так вот, судовой груз с вазилином, изготовленным из настоящей китовой дряни в Южной Атлантике. Сейчас он на Огненной Земле – отдел здравоохранения закрыл его на карантин. Задание, дорогой! Если сможем снять его - будем в шоколаде". (Китовая дрянь - это отходы, которые накапливаются в процессе разделки кита. Запах отвратительного рыбного месива чувствуется на мили вокруг. Никто не смог найти для них никакого применения.)

Сделку с вазилином взяла на себя компания "Интерзон Импортс Анлимитед", состоящая из Марви и Лейфа Неудачника. Хотя, они специализируются на медикаментах и держат, в качестве запасного варианта, круглосуточный Проф. пункт, охватывающий в полном объеме шесть направлений (на сегодняшний день распознают шесть отдельных венерических заболеваний).

Они втягиваются в сделку. Ради дела, они организуют неприличные услуги для греческого судового агента – спазматика – и целой смены таможенников. Партнеры вздорят и в итоге доносят друг на друга в Посольство, где их направляют в мы-не-хотим-слышать-об-этом-министерстве. Оттуда их выдворяют через черный ход на засранный пустырь, где грифы дерутся за рыбьи головы. Они истерично молотят друг друга.

- Ты хочешь бортануть меня с моим заданием!

- Твоим заданием! А кто первым пронюхал об этой прекрасной возможности?

- Но накладная-то у меня!

- Урод! Но чек будет выписан на мое имя!

- Ублюдок! Ты не увидишь накладную, пока моя доля не будет лежать на условном депозите!

- Ну давай тогда мириться, что ли. Я не мелочный и не скупой.

Они без энтузиазма жмут руки и чмокают друг друга в щеки. Сделка затягивается на месяцы. Они нанимают услуги Экспедитора. Наконец, Марви появляется с чеком на 42 туркестанских курда от какого-то анонимного банка в Южной Америке для оплаты таможенных формальностей в Амстердаме. Операция должна занять около одиннадцати месяцев.

Теперь он может расслабиться в кафешках Площади. Он показывает фотостатную копию чека. Разумеется, он никогда не показал бы оригинал, чтобы какой-нибудь завистливый гражданин не плюнул чернилами на подпись или как-то иначе испортил чек.

Все приглашают его взять выпивку и отпраздновать, но он весело смеется и говорит:

- Дело в том, что мне не по карману выпивка. Я уже потратил каждый курд на Антигоноккок от триппера Али. Он опять слег. Я уже был близок к тому, чтобы выпнуть этого маленького ублюдка прямо сквозь стену в соседнюю кровать. Но вы же знаете, какой я сентиментальный.

Марви все же покупает себе маленький стаканчик пива, выдавливая почерневшую монету из ширинки на стол.

- Сдачу оставьте себе.

Официант сметает монету в совок для мусора, сплевывает на стол и уходит.

- Злюка! Он завидует моему чеку.

Марви находится в Интерзоне с "позатого года", как он утверждает. Он ушел на пенсию с какой-то неопределенной должности из Госдепартамента "на благо службы". Очевидно, когда-то он был очень привлекательным с короткой стрижкой, вроде парня из колледжа, но его лицо обвисло, и под подбородком образовались комки вроде расплавленного парафина. Он постепенно полнел в бедрах.

Лейф Неудачник – высокий, худой норвежец, с бляшкой вокруг одного глаза, лицо его застыло в постоянной заискивающей улыбке. За ним тянется эпическая сага неудачных предприятий. Он прогорел на разведении лягушек, шиншиллы, сиамских бойцовских рыбок, рами и выращивании жемчуга. Он пытался, неоднократно и безуспешно, организовать Кладбище Для Влюбленных "двое в один гроб", скупить рынок презервативов во времена дефицита каучука, руководить публичным домом по принципу "товары почтой", выпускать пенициллин как патентованный лекарственный препарат. Он поддался гибельным системам ставок в европейских казино и на американских ипподромах. Его неудачи в бизнесе соперничали с невероятным невезением в личной жизни. Затоптанный бесщадными американскими моряками в Бруклине, он потерял передние зубы. Грифы склевали глаз, когда он выпил пинту парегорика и отключился в панамском парке. Он застрял между этажами в лифте на пять дней со жгучей привычкой к джанку и перенес приступ белой горячки пока прятался в спортивном шкафчике. Кроме того, был случай в Каире, когда его свалили с ног сдавленный кишечник, перфоративная язва и перитонит, а больница была настолько переполнена, что его положили в уборной, где обкуренный хирург из Греции зашил в него живую обезьяну, и группа арабов из обслуживающего персонала оттрахала его, а один из санитаров украл пенициллин, заменив его чистящим средством. А когда его задница подхватила триппер, самоуверенный английский доктор лечил ее клизмой с горячей серной кислотой, а немецкий практик Технологической Медицины удалил ему аппендикс ржавым консервным ножом и ножницами по металлу (он считал микробную теорию "абсурдом"). Воодушевленный успехом он принялся вырезать все, что попадалось ему на глаза: "В человечецком теле цтолько взего ненужного. Можно обойтиц одной почкой. Почему их две? Внутрренноцти не должны быть так блицко в кучу. Им нужен либншрраум как для фаталенд".

Экспедитору еще не заплатили, и Марви думал как придержать его на одиннадцать месяцев, пока не будет обналичен чек. Ходили слухи, что Экспедитор родился на Пароме между Интерзоной и Островом. Его работой было обеспечение поставки товаров. Никто точно не знал, были его услуги полезны или нет, и всегда ли упоминание его имени является аргументом. Обстоятельства ссылались на доказательства его и чудодейственной оперативности, и абсолютной негодности.

Остров был Британской Военно-морской базой и располагался прямо напротив Интерзоны. Англия владеет Островом на основе ежегодной бесплатной аренды, и каждый год аренда и разрешение на пребывание официально обновляются. Все население покидает свои дома и собирается на городской свалке – явка обязательна. По традиции Президент Острова ползает среди мусора на животе и вручает Разрешение на Проживание и Возобновление Аренды, подписанные каждым гражданином Острова, Коменданту-Резиденту, который стоит ослепительный в парадной форме. Комендант берет разрешение и сует в карман:

- Что ж, - говорит он, скупо улыбаясь, - значит, вы решили позволить нам остаться еще на один год, я правильно понимаю? Очень любезно с вашей стороны. И неужели все в восторге от этого?.. Есть ли кто-нибудь, кто от этого не в восторге?

Военные на джипах прочесывают толпу заряженными пулеметами, медленно перемещаясь туда и обратно.

- Все в восторге. Что ж, хорошо. – Он весело обращается к лежащему ничком Президенту. – Придержу документы на случай, если окажусь на мели. Хо-хо-хо.

Его громкий металлический смех оглашает всю свалку, и толпа смеется вместе с ним под прицелом пулеметов.

На Острове принудительная демократия. Сенат и Конгресс проводят бесконечные заседания, обсуждая вывоз мусора и осмотр уборных во дворе, лишь два вопроса, юрисдикцией над которыми они обладают. В середине девятнадцатого века в течение непродолжительного периода времени им было разрешено контролировать министерство Сохранения Бабуинов, но из-за систематических прогулов в Сенате в этой привилегии им было отказано.

Краснозадые триполийские бабуины были завезены на Остров пиратами в XVII веке. Существовала легенда, что когда бабуины покинут Остров, он падет. Как низко или каким образом не указано, но убийство бабуина карается смертной казнью, хотя вредное поведение этих животных почти невыносимо. Порой кто-то приходит в бешенство, убивает нескольких бабуинов и себя.

Занять должность Президента всегда принуждали какого-нибудь чрезвычайно вредного и непопулярного гражданина. Быть избранным в Президенты – это крупнейшие неудача и позор, какие только могут произойти с Островитянином. Унижения и бесчестье такие, что немногие Президенты дотягивают до конца срока службы, обычно умирая от уныния через год или два. Экспедитор однажды был Президентом и отслужил все пять лет своего срока. Впоследствии он сменил имя и сделал пластическую операцию, чтобы стереть, насколько это возможно, воспоминание о своем позоре.

- Да, конечно... мы заплатим тебе, - говорил Марви Экспедитору.

- Только не волнуйся. Возможно, это займет немного времени...

- Не волноваться? Немного!.. Послушайте…

- Да, я все знаю. Финансовая компания изымает за неплатеж искусственную почку твоей жены... Они отключают твою бабушку от аппарата искусственного дыхания.

- Весьма дурной тон, приятель... Откровенно говоря, я пожалел, что ввязался в это, э-э, дело. В этом жире до *** карболки. На той неделе я был на таможне. Воткнул в ящик с жиром черенок от метлы, и кончик тут же разъело. Да и без этого он, сука, так воняет - достаточно, чтобы дать под жопу каждому. Тебе стоило бы прогуляться по порту.

- Никуда я не пойду, - завизжал Марви.

Никогда не притрагиваться или даже приближаться к тому, что продаешь - знак касты в Интерзоне. В противном случае, это вызывает подозрение в том, что ты занимаешься розничной торговлей, делом простого барыги. Большая часть товара в Интерзоне продается через уличных барыг.

- Зачем ты говоришь мне все это? Это так убого! Пусть об этом волнуются коробейники.

- Ох, вам, ребята, здорово - вы можете вырваться из низов. Но у меня репутация, которую я должен поддерживать... Со всем этим у меня будут неприятности.

- Ты намекаешь, что в этой операции есть что-то противозаконное?

- Не совсем противозаконное. Я бы сказал, некачественное. Явно некачественное.

- Ох, возвращайся на свой Остров, пока он не пал! Мы знали тебя, еще когда ты торговал красным задом по пять песет в писсуарах на Площади.

- И также немного желающих, - вставил Лейф.

Это упоминание о происхождении Острова Экспедитор вынести не мог... Он выпрямился, мобилизовал свое самое холодное подражание английскому аристократу, готовясь провозгласить ледяную, монотонную "сокрушительную речь", но взамен изо рта вырвалось скулящее, хныкающее ворчание получившего пинка пса. Его дооперационное лицо проявилось дуговой лампой раскаленной ненависти... Он принялся выкрикивать проклятия отвратительными, удушающими гортанными звуками на островном диалекте.

Островитяне открыто признаются, что не знают этого диалекта, или им приказано не признавать его существования. "Мы бретанцы, - говорят они. – Нет у нас никакой вонючей деалекты".

Пена собиралась в уголках рта Экспедитора. Он брызгал шариками слюны как кусочками ваты. Зловоние духовной низости висело в воздухе вокруг него зеленым облаком. Трясущиеся от страха Марви и Лейф отступали.

- Он свихнулся, - задыхаясь, произнес Марви. – Валим отсюда.

Держась за руки, они скрываются в тумане, покрывающем Интерзону в зимние месяцы как холодную Турецкую Баню.