Дневник Сириуса Краута, героя неудавшегося романа

В котловане воспоминаний Часть 2.
Остановился я на том, как в первый раз встретил Пэрин. Случилось это, как я уже говорил во время прогулки на велосипеде. Прогулка тогда не очень удалась.  Я ехал и тревожился, уж очень мне не нравился треск, с каким крутились педали.  Я так задумался, что чуть не врезался в пьяного бродягу. И спустя пять секунд вздрогнул. Да замедленная реакция это еще та моя особенность. А бродяга тем временем, пока я вздрагивал, стал подниматься и двигаться ко мне. Я испугался и стал сильно раскручивать педали. Мой драндулет быстро двинулся вперед. Но, оторвавшись от пьяницы на почтительное расстояние, я понял, что педали больше не крутятся.  Я силился, силился, но все замерло, тогда я спрыгнул с велосипеда и нагнулся посмотреть, в чем дело. Оказывается, цепь  разорвалась надвое и застряла в спицах. Кровь  прилила к голове, и я весь багровый силился вытащить цепь из спиц.
- Что сломался? Сломался! Ах ты, треклятая железная каракатица.
Я вышел из себя и пнул велосипед, тот упал и ударил меня по ноге. Я весь в масле, злой и нервный сидел, потирая ногу, и тихо повторял «Как меня все достало. Ну почему, а, почему он сломался».
- Пойдем лучше отсюда – слышал я вроде бы девчачий голос за спиной.
По телу пробежали мурашки, сейчас появится друг этой девчонки и устроит мне взбучку забавы ради, только потому, что весь мой жалкий вид вынуждает к этому действию. Тогда я был не готов защищаться или увернуться от нападения. Я почувствовал, что весь скукожился и даже голову втянул в плечи, видимо тогда я решил, что единственный способ выжить это стать ежом или черепахой. Но я не мог решить, что лучше, ведь, ни панциря, ни игл я найти не мог. Можно, конечно было последнее сделать из спиц велосипеда, но пока бы я сооружал из них защиту, мне спокойно могли бы двадцать раз свернуть шею.
- Ну, идем, что ты замер.
- Это ты мне? – спросил я, не оборачиваясь к зовущему меня человеку.
- Ну, вроде да, не велосипед же я твой зову.
- Зачем я тебе нужен? – я не мог понять, что за подлость со мной хотят сотворить.
- А тебе не все равно?
Я заставил себя посмотреть назад.
Силуэт девочки будто растворялся в солнечном свете. Глаза словно бездонное море, волосы белые, ослепительно белые. Она стояла и в упор смотрела на меня.
-Идем…
Ну что ж я встал и пошел с ней по полю. На плече у моей спутницы покоилась белая мышь. Существо не прерывало своего сна даже, когда его хозяйка перепрыгивала канавы. Мы шли куда-то далеко, не останавливаясь ни на минуту.  И тут моя спутница неожиданно запела. Грустную такую песню, но красивую. Она, казалось, навивала чувство похожее на ностальгию. Была в мелодии какая-то горькая сладость. Я  шел за ней, открыв рот, не понимая, что со мной происходит. Ведь, похоже, было это все на какую-то сказку.
Было видно, что она не бездумно блуждает по полю, а ведет меня куда-то. Но куда…
Скоро я получил ответ на этот старый как мир вопрос. Мы подошли к дому с черной крышей и белыми стенами. Она пригласила меня зайти. Я зашел. Меня усадили за стол, а сама моя новая знакомая подошла к плите и стала, что-то перемешивать.
Да, кажется, мне готовили бесплатную кормежку. Интересно я подопытный кролик ее первого кулинарного эксперимента или же она играет в «сестру сочувствия» и пытается развеять этим сомнительным супчиком мое пасмурное настроение. Но что-то не давало сказать мне, что так вертелось на языке, а именно слова о том, что неужели получив заворот кишок или подобного друга, я забуду о том, кто катал меня по дорогам, успокаивая мои нервы, целых три года, а, то и больше. Пока я мучительно размышлял, не сбежать ли мне сейчас или все-таки остаться, мышь, эта белая мышь с черными глазами,  сидела напротив и не отрываясь, смотрела на меня. Я издал нервный смешок, а девочка села за стол и поставила передо мной тарелку. Это было нечто. Черника  плавала в горячем молоке, и еще какие-то длинные овальные штучки похожие на крупу.

Не знаю, что это было, знаю только, что съел все дочиста.  Девочка и я разговорились. Впервые видел человека, который полностью меня понимал  и который разделял мои интересы. Мы очень сдружились. Я знал, что был единственным ее другом и очень дорожил этим, ведь она тоже была для меня единственной. Ох,  столько классных вещей произошло во время этих пяти лет, что мы были вместе. До и после не было друга лучше Пэрин. Она пропала, когда  мне стукнуло восемнадцать, просто взяла и испарилась. Остался только дом с черной черепицей и белыми стенами. Иногда я приходил и красил его свежей краской, вдруг Пэрин вернется. Но она не вернулась, и ничто больше не держало меня в деревне, где жили мои  малоприятные родственники. Так, что я уехал из Эршира.
Какое-то время я жил в городе с родителями и братом с сестрой. Я был рад вернуться к ним. Ведь близнецы не любят надолго разлучатся. А мы все трое были тройняшками. Я и Алистир были как, две капли воды похожи друг на дружку, а вот Пэнни походила на нас только глазами да цветом волос.
Когда мне исполнилось девятнадцать, отец купил  ферму в  Доулсе. Все уехали туда, кроме меня. Я решил поехать в город, в котором сейчас и проживаю,  и поступить в училище для  иллюстраторов. Брат и сестра устроились в инженерное  рядом с фермой. А мне, любителю природы и горных просторов, достался грязный городишко и похлебка на обед.
Через три года брат и сестра купили собственную ферму, а я получил грязную конуру и должность рисовальщика комиксов по заказу. Должен признаться, я иногда сидел без работы и страшно голодал.
Почему?  Да потому, что я многие заказы не хотел даже брать. Мне нередко везло на каких-то извращенцев, которые подсовывали мне какую-то похабщину.  А я человек высоких моральных устоев, наигрывающий сельский мотивчик на пианино (я еще обучался игре на гитаре) в клубе «Докабеш», не хотел марать руки об мерзость и низость похотливых людишек. Джейкоб видно узрел мою возвышенную натуру и решил меня поддержать и морально и материально. Кстати с ним мы  познакомились в училище, он учился на дизайнера. Если бы не  его частые приглашения пообедать, то я бы сейчас лежал бы в сырой земле на одиноком пустыре. Я особенно любил ходить к нему зимой, чтобы посидеть за его катаццу. Ну, вы знаете, что это за штука. Грубо говоря: стол, печка и одеяло – в одном лице
С Кошкой я познакомился однажды зимней ночью перед Новым годом, когда смотрел по телевизору «Эта удивительная жизнь», настроение было скверное, я был так голоден, и я включил пылесос в обратном направлении, и все стало белым от пыли. Я сорвал штору, я простудился, а вдобавок меня охватило одно из гадостных ощущений. Я почувствовал себя самым презренным, беспозвоночным, никому не нужным, всеми ненавидимым и брошенным существом. Короче испытывал полную ненависть к себе и ко всему тому, что меня окружало.  Я чувствовал обиду за все человечество. Почему так расцвела пошлость? Нет на свете не одной вещи, которую бы, не опошлил, не полил грязью как соусом  этот самомнительный мирок, чтобы ему елось лучше. Я сидел и смотрел, как Джордж Бейли хотел покончить с собой. И как его Ангел Хранитель спас его от этой участи и показал, насколько небессмысленна  была жизнь главного героя и сколько у него верных друзей. И меня всегда удивляло, как мистер Джордж сам не понимал этого. Ведь это было так очевидно. Эх, как бы мне хотелось, чтобы и мой Ангел Хранитель показал бы мне, зачем я этому миру нужен, точнее кому я в нем нужен. Нет, я не собирался кончать жизнь суицидом. Несмотря на свое порой мрачное расположение духа, я люблю жизнь и я  рад, что мне дали просто пожить на свете, даже если я очередная серость. И вот так я сидел и смотрел этот милый, добрый фильм, который я смотрел каждый год, в тоже время, в том же кресле. Да не удивляйтесь, у меня есть и телевизор, кресло, постель, компьютер и диван, и еще кое-что. Когда я бывал на коне, у меня были средства к удобному существованию, но тот вечер был один из вечеров тех дней, когда я благополучно валялся в земле, и в руках у меня было оторванное седло, а мой скакун умчался, вильнув хвостом.
На  экране люди со счастливыми лицами уже пели  рождественский хорал. Этот был конец фильма, но я ждал новогоднего концерта. В программе говорили, что будет кантри и тирольские  напевы, и интересные шутки. Потом я планировал  съесть пудинг (это в Новый год, это когда у нормальных людей  стол ломится от яств) в одиночестве и бухнутся спать. Да, все мои друзья смотались в круиз в Ходек, кататься на лыжах и устаивать пиршества в дорогих трактирах. Подобное увлекательное путешествие мне, увы, было не по карману, но я вовсе не собирался портить всем праздник, объявив об этом. Я просто сослался на мою простуду и желание посидеть дома одному. Они, слава Богу, поверили и даже глазом не моргнув смотались в этот свой Ходек. А может они и поняли, и были рады, что я избавил их  от очевидной правды, ведь тогда им бы пришлось остаться.
- Вашему вниманию шоу Братьев Смэйзи
 Вставай Сэмми дружок,
Сейчас будет не до скуки
Мы пойдем к братишке Куки
У него сестричка есть
Достоинств этой милашки не перечесть
Адлехо! Алеихо! Адлеиииохоооо!
Но близко она никого к себе не пустит
Если предложишь руку и сердце, обзовет нахалом и  стаканом запустит.
Но не грусти!
Там есть вкусные пироги,
Будем, есть, плясать и петь до утра.
А о грозной сестричке Куки позабудем, мой друг, навсегда.

А дальше после Смэйзи, выбежали две сестрички Миксон и забавными голосами запели:
Как  в нашем закутончике
Развили мы патиссончики…
Ох, это было жестоко, ведь я был великий едок патиссонов, но даже их я не пробовал уже месяц. Тут внезапно оконная рама скрипнула и кошка, которую я подкармливал изредка у овощного магазина, спрыгнула на пол, а оттуда ко мне на колени  и свернулась калачиком, ее зеленый и синий глаза уставились в экран. Таким образом, она дала мне понять, что теперь эту квартиру делить  будут двое. И эта кошка стала моим новым членом семьи и компаньоном.
Через месяц я нашел работу у  Джека Робинсона,  и год пропахал на него.
На этом экскурс в прошлое  временно подходит к концу, он будет возобновляться и дополняться. Ведь это не роман, это записи человека, который не любит последовательности и ему она быстро наскучивает, и многое он может забыть, а потом вспомнить.