Глава четвертая. Гранатомётчик

(мой взвод)

Где-то к майским...  Ну да, в самом конце апреля. Никто ничего не говорил. Приказ перед строем не зачитывали. Командир манёвренной группы с трибуны речь не толкал, ну, а мы естественно, не аплодировали. Но…

Это, как перед грозой. Ещё небо не потемнело. У листвы на тополях даже в мыслях не было тревожно шелестеть. И ветер не закручивал спиралью разный лёгкий хлам, чтобы подняв его невысоко над землёй,  поволочь незнамо куда и там бросить. А потом снова закрутить спиралью, поднять, поволочь, бросить…

Ещё нет ничего, а мать уже точно знает – будет гроза и кричит тебе, чтобы срочно снял сохнущее во дворе бельё.

Вот и тогда, в самом конце апреля… Никто ничего не говорил. А всем сразу стало понятно – надо собираться. Предстоит что-то серьёзное. Скорее всего, - засада. Но не простая, когда не знаешь, что с этим, якобы тебе в помощь приданным сарбозом делать. Не-ет. В тот раз сарбозом даже не пахло. Засада намечалась с ХАДом. Афганской службой госбезопасности.

А хадовцы – такие ребята. Не чета сарбозам. В госбезобасность афганцы кого ни попадя не брали. Только проверенный народ. Тех, у кого личный счёт к духам. Кому есть, что им предъявить. Либо вырезанную семью. Либо сестрёнку с отрубленной правой кистью. Мол, нечего ей в школу ходить. А если не передумает, так смотри… Вернёмся, и с левой кистью - тоже самое сделаем.

Но месть, это такое блюдо… Которое желательно подавать холодным. А когда у тебя родная меньшая сестренка-красавица, да с отрубленной кистью – перед глазами… Будешь ты ждать пока оно остынет?! В такой ситуации от хадовцев можно ожидать чего угодно. Им бы до врага добраться. Да в горло ему вцепиться. А что потом будет… Уже не интересно.

Это им не интересно. А нам – звыняйте. Желательно не только поставленную задачу выполнить, но при этом хорошо бы ещё и башку на плечах сохранить. Но если с этими хадовцами что наперекосяк пойдёт, так основные силы маневренной группы только часа через два на подходе будут. Не раньше. И пока они подтянутся, надежда только на руку друга и ту пару гранат, которая всегда должна впереди тебя идти. А рук во взводе не так уж и много. Но каждая из них – надежда.

Вот и решил взводный ещё раз попробовать. И заточить Витьковы руки ещё подо что-то. То, от чего в бою больше пользы, чем от солдатских котелков.

Решил взводный сделать из Витька гранатомётчика. Но не первого номера. Второго. А то, не приведи Господь, опять приснится что Витьку в засаде… Он и нажмёт на курок. А вот и нетушки. Второй номер у гранатомётчика на курок не нажимает. Он даже гранатомёт в руках не держит. Его хозяйство – это сумка такая специальная. В которой  -гранаты. Или как их называют – «выстрелы». Этот выстрел второй номер расчёта должен быстро и умело вставить в ствол ручного противотанкового гранатомёта. И, самое главное, - не забыть сдернуть с выстрела специальный предохранительный колпачок. Иначе полетит во врага не кумулятивный или осколочный снаряд, а простая  болванка.
Вот и все обязанности второго номера. Поднёс выстрел, колпачок сдернул, вставил снаряд в гранатомет. Всё. Остальное – это уже первый номер. Занял позицию, прицелился, выстрелил. Вроде бы и при деле Витёк. И вреда от лихого разведчика не должно быть никакого.

Всё взводный прикинул, взвесил, учёл. И решил. Витёк и стал вторым номером расчёта ручного противотанкового гранатомёта. Но ненадолго. До первой стрельбы.

Рано утром. Ещё котята-мышата не умывались, а мы с базы в сторону гор выдвинулись. У нас там, в ложбинке, было что-то типа пристрелочного полигона. С одной стороны – не на виду у всей афганской толпы. С другой, если на возвышенности поставить пару бэтэров, то ни одна вражеская собака незамеченной не подберётся.

А вот с крыши шахского дворца - основного строения  базы мото-манёвренной группы – ложбинка просматривалась очень даже прилично. Так что начальство, при желании, могло без каких помех и с некоторыми удобствами, например, на стульчике, контролировать процесс освоения подчиненными науки побеждать.

Ну, выехали мы, значит. Встали, как положено. Взводный на башню БТРа взгромоздился, командует по рации кому, куда, из чего стрелять. На крыше шахского дворца видно – начальник опергруппы. Контролирует процесс. Любуется, как разведка точными выстрелами разваливает валуны седого Гиндукуша.

Всё по плану. Сначала снайпера отстрелялись. Потом пулемётчики. За ними мы, наводчики. Дошло дело до гранатомётчиков.

Первый номер, Вовка Ефремов, выдвинулся на позицию. Всё, как положено. Встал на одно колено, второе – выдвинул чуть вперёд. Упер в него согнутую в локте левую руку. Кистью обхватил ударно-спусковой механизм. Нашел цель, навёл на неё трубу гранатомета…

Далеко. Так-то не слышно, но не трудно догадаться, что там Вовка командует:

- Снаряд, салабон!

И Витёк. Летит. Голубь сизокрылый. Даже не спотыкается в своих развевающихся галифе, нахлобученной каске и  с автоматом через плечо.

Подлетел. Предохранительный колпачок снял, выстрел в ствол гранатомёта вставил. И… Нет чтобы присесть рядом, чуть правее первого номера. Ну, так как оно положено. И прописано в наставлении по стрелковому делу.

Нет! Это чудо зачем-то отбегает назад и садится метрах в двух прямо под раструб казённой части гранатомёта. Как раз туда, куда будет направлена вся дурная сила пороховых газов, отходящих при выстреле гранаты.

Взводный, как только это увидел, чуть тангету переговорного устройства не проглотил. В момент скатившись с бэтэра, понесся к позиции гранатомётчиков… А орал так, что на крыше шахского дворца, верняк, слышно было:

- Отставить, Ефремов. Отставить! Прекратить стрельбу!!

Куда там. Вовка, он же из Хакасии. Мелкий, но упертый… Встал на рельсы – всё. Вперед, до полной и окончательной победы коммунизма. И никакой силой не остановить его. Не сбить с намеченного курса. Только если термоядерным взрывом.

Цель Хакас зацепил, не отпустит. Выстрел. Ш-ш-ша-а. Пошла граната. Полетела, родненькая. Вперёд. К цели.

Сзади… Пыль столбом. Витка приподняло… Раза два крутануло его вокруг своей оси. Ремешок у каски порвался. Она – в одну сторону. Витёк – в другую. Все к нему. Бегут, орут.

Начальство тоже по крыше… Туда-сюда. Суетится. В воздухе явно пахнет палёным. Вот-вот матюги по рации на наши головы посыпятся.

Первым к Витьку добежал взводный. Естественно. Он же раньше нас всех стартанул. Мы-то уже потом… Так что видим только как потихоньку оседает поднятая отходящими пороховыми газами и сначала мутно, потом четче и четче проявляются фигуры Витька и схватившего его за плечи взводного. Который вцепился в уже - понятное дело! - несостоявшегося гранатометчика и трясёт его. Трясёт…

Фу-уу… Живой, значит, второй номер гранатометного расчёта. А то бы точно… не сносить взводному головы за такую небоевую потерю на родном стрельбище в двух шагах от базы. Вся офицерская жизнь – насмарку.

Видно тоже самое и взводный понял. И сперло от радости в зобу. А может, просто все слова забылись.

Но если верить Хакасу. Он же ближе всех к месту событий стоял. Всё слышал. Так Вовка потом рассказывал, что взводный даже фамилию Витька забыл. Знай, трясёт его и орёт:

- Витя. Витя! Ви-и-итя!!

А потом:

- Козёл. Козёл! Козё-оол!!

И снова:

- Ви-итя-аа…

А тот стоит себе, честно смотрит на взводного своими плутоватыми серыми глазищами и тоже – только одно талдычит:

- Нэ чую, товарищу старший лейтенант. Не слышу… Ничего не слышу, товарищ старший лейтенант! Ничего…

Не судьба была стать Витьку гранатомётчиком. И вернулся он к исполнению уже привычных для него обязанностей вечного дежурного по кухне.

Что интересно… Вот то, что под самое завершение их не очень многословного разговора взводный ему про кухню и вечное дежурство от всей души в сердцах упомянул, так Витёк и оглохшим услышал.

Но всё вечное оно только до какой-то черты такое. А потом раз. И выясняется, что даже вечный двигатель и тот… Останавливается.

********
На фото не ручной. Станковый противотанковый гранатомёт. СПГ-9 "Копьё". 73-мм безоткатное орудие. Боевой расчет уже не два, четыре человека.

Продолжение - http://www.proza.ru/2010/04/19/364


Рецензии
Бравый солдат Швейк - он и за речкой Швейк. И все очень достоверно. Афганская тема до сир пор волнует. Как и солдатский фольклор. Читаю с удовольствием. Хотя понимаю, что там, там другом берегу, смешное мешалось с отчаянием. Все бы ничего, но после этого были две Чеченских. И опять кровь, кровь, кровь...
Спасибо за отличное написание.


Юрий Юровский   24.09.2017 15:31     Заявить о нарушении
На это произведение написано 16 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.