Коксовые жуки

Серая фетровая шляпа и черное пальто Моряка висели смятые в атрофированном ожидании нужды. Утреннее солнце очертило Моряка в оранжево-желтом пламени джанка. Поверх чашки с кофе - бумажная салфетка: метка тех, кто много сидит за кофе на рыночных площадях, в ресторанах, на вокзалах и в комнатах ожидания по всему миру. Любой джанки, даже уровня Моряка, испытывает недостаток Времени и когда он совершает назойливое вторжение во Время других, как все просители, он должен ждать. (Сколько чашек кофе в час?)

Какой-то парень вошел и сел за стойку ломаным движением долгого, болезненного ожидания джанка. Моряк задрожал. Его лицо расплылось, выйдя из фокуса, в трепещущем коричневом тумане. Его руки задвигались по столу, прочитывая парня по Брайлю. Его глаза очерчивали маленькие линии и круги, следуя завиткам каштановых волос на шее парня медленным, ищущим движением.

Парень заерзал и почесал затылок:

- Кто-то укусил меня, Джо. Что за гадюшник тут у тебя?

- Коксовые жуки, малыш, - сказал Джо, проверяя яйца на свет. - Путешествовал я с Айрин Келли, женщина она была отвязная. В Бьютте, штат Монтана, от кокса у нее начались глюки, и вот она бегает по всей гостинице и вопит, что китайские копы гонятся за ней с мяснитскими тесаками. Я знал в Чи одного копа, он обычно нюхал кокс в виде кристаллов, голубых кристаллов. Так вот, он тогда совсем рехнулся и начал вопить, что за ним охотятся Федералы, несется по переулку и сует голову в мусорный бак. Я ему говорю: "Ты чего?" а он отвечает: "Пошел вон, или я тебя пристрелю! Я спрятался лучше некуда!" Мы там будем, как только начнется перекличка, верно?

Джо взглянул на Моряка и, пожимая плечами джанки, развел руками.

Моряк сказал своим эмоциональным голосом, который он транслировал прямо в голову, по буквам передавая слова холодными пальцами: "Твой барыга отсеялся, малыш".

Парень вздрогнул. Его лицо беспризорника, разорвавшееся черными шрамами джанка, сохраняло дикую, оскверненную невинность; напуганное животное всматривалось в серые арабески ужаса.

- Не понял.

Моряк неожиданно вернулся в фокус, обретя резкость. Он отогнул лацкан пальто, демонстрируя медную иглу покрытую плесенью и патиной. "В отставке на благо службы... Присаживайся и съешь кусочек пирога с черникой на представительские средства. Джанки это любят...".

Прикосновение к руке достигло мальчишку с расстояния в восемь футов. Внезапно его отсосало к кабинету, он приземлился с неслышным хлюпом. Он посмотрел Моряку в глаза: зеленая вселенная, перемешиваемая холодными черными потоками.

- Вы агент, мистер?

- Я предпочитаю слово... вектор.

Его громкий хохот содрогнул субстанцию парня.

- Вы продаете? У меня есть капуста...

- Мне не нужны твои деньги, Милый: мне нужно твое Время.

- Я не понимаю.

- Хочешь ширнуться? Хочешь прийти в себя? Хочешь отки-и-и-и-и-и-инуться?

Моряк замаячил розовым и, вибрируя, вышел из фокуса.

- Да.

- Сядем на Независимую. Там особые легаши, не носят пушки, только дубинки. Помню, мы с Педом однажды попались на Королевской Площади. Держись подальше от Королевской Площади, сынок... зловещее место... пристанище лысых. Слишком много потаенных мест. Легаши выползают из кладовки прибалдевшие с аммиака как разъяренные львы... набрасываются на старую бухоловку, от страха вены бедняжки жмутся прямо у кости. Ей или колоться раз в неделю, или догоняться этими пятью-двадцатью девятью, которые Нью-Йорк раздает наркоманам, обшаривающим карманы, бесплатно и с удовольствием... Поэтому Пед, Шпик, Ирландец, Моряк остерегаются! Подумай, подумай хорошенько, прежде чем работать там…

Железный грохот поезда вдруг из ниоткуда как взрыв.