Дезинсектор знает свое дело

Моряк нежно коснулся двери, придерживая образцы выкрашенного дуба медленным изгибом, оставляя бледные, переливающиеся узоры слизи. Его рука прошла по локоть. Он оттянул внутренний засов и пропустил мальчишку вперед.

Тяжелый, бесцветный запах смерти заполнял пустую комнату.

- Люк не будет открыт, пока Дезинсектор не вытравит коксовых жуков, - сказал извиняющимся тоном Моряк.

Облупленные чувства мальчишки ринулись бешено изучать обстановку. Съемная квартира, бесшумно вибрирует железная дорога. Вдоль одной стены металлическое корыто - а было ли оно металлическое, собственно? - сливалось с чем-то вроде аквариума или бака, наполовину наполненного полупрозрачным зеленым флюидом. Повсюду разбросаны вещи, покрытые плесенью, изношенные на неизвестной службе: суспензорий в форме веера, предназначенный для защиты одного чувствительного органа; многослойные грыжевые бандажи, опоры и бинты; большой П-образный хомут из пористого розового камня; свинцовые трубочки, срезанные с одного конца.

Воздушные потоки от движения двух тел приподнимали и перемешивали осевшие запахи; атрофированный мальчишеский запах пыльных раздевалок, хлорки плавательных бассейнов, засохшей спермы. Другие запахи изгибались розовыми витками, касаясь неизвестных дверей.

Моряк подошел к умывальнику и извлек из-под него пакет в оберточной бумаге, которую он разорвал в покинувшую пальцы желтую пыль. Он выложил пипетку, иглу и ложку на стол, заставленный грязной посудой. Но даже усы таракана не нащупают крошки в темноте.

- Дезинсектор знает свое дело, - сказал Моряк. - Иногда даже слишком хорошо.

Он склонился над квадратной банкой с желтым порошком пиретрума и вытащил пакет, покрытый красной с золотым китайской бумагой.

- Как пакет из-под фейерверка, - подумал мальчишка. В четырнадцать потерял два пальца... Несчастный случай во время фейерверка Четвертого Июля... позже, в больнице, первое немое собственническое прикосновение джанка.

- Вот, парень, смертоносная вещь. - Моряк закинул руку за голову. Открыв пакет, он начал противно кривляться – запутанная система вставок и аппликаций.

- Чистый, стопроцентный героин. Мало кто выживет после него... и он весь твой.

- Ну и чего ты от меня хочешь?

- Время.

- Я не понимаю.

- У меня есть то, что тебе нужно, - он коснулся рукой пакета. Его отнесло в переднюю комнату, его голос - далекий и неясный. - А у тебя то, что нужно мне... пять минут здесь... час где-нибудь еще... два... четыре... восемь... Может быть, я справлюсь сам... Каждый день понемногу умираю... Отнимает Время...

Он вернулся в кухню, его голос - громкий и ясный:

- Цена – пять лет. На улице тебе не предложат лучшую сделку. - Он ставит палец на перемычку под носом мальчишки. - Самый центр.

- Мистер, я не понимаю о чем вы.

- Поймешь, малыш... со временем.

- Ладно. Что я должен делать?

- Ты согласен?

- Ну, да, вроде... - Он взглянул на пакет. - Хотя ладно... Я согласен.

Немой черный удар встряхнул тело мальчишки. Моряк приложил руку к его глазам и извлек розовое мошоночное яйцо в виде закрытого, пульсирующего глаза. Внутри полупрозрачной плоти яйца кипел черный мех.

Моряк погладил яйцо явно нечеловеческими руками - черно-розовыми, толстыми, жилистыми, с длинными белыми завитками, растущими из кончиков укороченных пальцев. Смертельный страх и смертельная слабость охватили мальчишку, перекрывая ему дыхание, останавливая кровоток. Он оперся на стену, которая, казалось, слегка прогнулась. Резко как по щелчку он вернулся в фокус джанка.

Моряк готовил дозу.

- Мы там будем, как только начнется перекличка, верно? - сказал он, нащупывая у парня вену, разглаживая гусиную кожу мягким старушечьим пальцем. Он легко ввел иглу. Красная орхидея расцвела на дне пипетки. Моряк надавил на грушу, наблюдая, как раствор устремляется в вену мальчишки, засасываемый немой жаждой крови.

- Господи! - сказал парень. - Меня еще никогда так не вставляло!

Он зажег сигарету и осмотрел кухню, подергиваясь от недостатка сахара.

- Ты не снимаешь? - спросил он.

- Этим дерьмом, лактозой? Джанк - это улица с односторонним движением. Разворота нет. Вернуться больше нельзя.


Меня называют Дезинсектором. Еще с того непродолжительного периода, когда я занимался этим делом и наблюдал танец живота тараканов, задыхающихся в желтом порошке пиретрума ("Сейчас сложно достать, дамочка... все-таки война. Ну, может немного... Два доллара".), смывал жирных клопов с обоев с розочками в потрепанных театральных гостиницах Северного Кларка и травил целеустремленную Крысу, таскавшую младенцев. А вы бы не стали?


Мое нынешнее задание: найти тех, кто еще жив и уничтожить их. Не тела, а "формы", понимаете? Но я забыл, что вы не можете понять. Под нами все, кроме очень немногих. Но даже один мог бы опрокинуть поднос с едой. Опасность, как всегда, исходит от агентов-изменников: Эйджея, Виджиланте, Черного Броненосца (переносчика векторов Шагаса, который не принимал ванну со времен эпидемии '35 года в Аргентине, помните?), и Ли, и Моряка, и Бенвея. И я знаю, что есть агенты, которые прячутся в темноте и ищут меня. Потому что все Агенты изменяют, и все Сопротивленцы продаются...