Срок годности

Часы как-то невнятно булькнули и тиканье смолкло. Макарыч, крякнув с досады, свесил ноги с дивана. Спина побаливала. За окном висела хмурая муть, на фоне соседнего дома висела сеточка мелкого дождика. Ну, это если приглядеться.
Выцветшие обои хранили рисунок двадцатилетней давности. Последние годы у Макарыча появилась привычка вот так же молча посидеть на диване, разглядывая стенку. Рисунки менялись ежедневно. Сегодня казалось, что линии обозначили силуэт черепа. Макарыча передернуло:
- Вот ведь… а ? Надо бы двигаться…
Привычка разговаривать с собой появилась тоже недавно. Пенсия не подарила отдыха. Скорее, забот прибавилось. Лекарства постоянно дорожали, несмотря на скидку. Квартплата съедала остатки. К середине месяца пенсионных денег уже практически не было. Выручал старенький Блейзер, что подарил сын в незапамятные времена. Отпрыск уже давно исчез. Совсем перестали приходить и без того редкие письма. А машинка осталась. Она дарила теплые воспоминания о ребенке и немного грусти. Одиночество отступало, стоило только повернуть ключ. Со сравнительно небольшим движком Шевик шустренько перемещался в пространстве, не требуя больших затрат. Макарыч потихоньку на нем бомбил, вспоминая молодость, выбирался в аптеку, да и продукты подкупал иногда.
Теперь вот тоже бы надо. Рисунок на стене, правда, не очень радовал.
- Воображение…
Макарыч выглянул в окно. На дороге у подъезда подернутые рябью вечные лужи отсвечивали небесным свинцом. Старик вздохнул и пошел одеваться. Потом ледок покрыл лоб испариной: машины не было! Бордовый Блейзер исчез!
Не в сердцах, а как-то задумчиво Макарыч процедил двору:
- Твою мать!
В комнате затренькал телефон. От неожиданности старик вздрогнул. Сердце противно заныло, в ушах будто застряла звенящая вата.
- Да?
- Василий Макарович, это Мария Петровна с первого. Тут вашу машину забрали...
- Кто? – Макарыч проглотил комок и постарался говорить спокойно.- Вы не сможете их описать?
- Это была такая машина… Ну, знаете? Такая, серая, большая. С надписью ГАИ и телефон был. Я записала. Вот...
Мария Петровна старательно диктовала цифры. Макарыч поблагодарил и на душе стало полегче. Все же не угнали!
В течении пары часов старик тщетно набирал номер. Короткие гудки искололи ухо. От отчаяния он попытался позвонить в милицию, но девушка деловито-мелодичным голосом продиктовала Макарычу тот же номер.
Пришлось идти за лекарствами пешком.
К вечеру удалось прорваться. Безразличный голос протараторил адрес и буркнул в конце:
- Завтра у нас выходной.
Макрыча знобило. Он быстро прикинул на калькуляторе стоимость хранения машины. Денег на выкуп не хватало. Проглотив таблетки старик взглянул на стену. Череп стал виден более отчетливо. Со вздохом Макарыч оделся и спустился на первый этаж.
Мария Петровна улыбнулась старому знакомому:
- Проходите, Василий Макарович. Чаю хотите?
О деле говорить не хотелось. Тоска затопила душу, руки как-то противно затряслись. Украдкой старик вытер об джинсы вспотевшие ладони и сел пить предложенный чай. Пустяковые разговоры немного отвлекли, мысли прояснились. И как-то стыдно было переходить к делу, но необходимо… Необходимо, черт бы его…!
Поставив чашку, он в упор взглянул на соседку:
- Мария Петровна, одолжите две тысячи?
Ее улыбка угасла.
- Да, да, конечно. – Она суетливо поднялась. – Сейчас, сейчас…Я понимаю…
Ему было стыдно. Очень стыдно и противно. За окном мрачно лил дождь, сердце закололо. Проклятое скотство! Всю жизнь наступать себе на горло, отказывать в маленьких радостях. Всю жизнь вставать утром, чтоб к вечеру падать не чуя ног. Добывать средства, чтоб потом очутиться на свалке. На штрафстоянке, как его Блейзер. На территории, где нет законов для людей. Есть только закон стариков - существ параллельного мира. Когда в каждом втором взгляде читается:
- Чтоб ты сдох побыстрее, дурацкая мумия, и не засорял собой город! И без тебя тут хреново!
Мария Петровна принесла бумажки и робко улыбнулась:
- Вот, пожалуйста… Еще чайку?
- Спасибо вам большое! – Макарыч опустил глаза. - Пойду я лучше, ладно? Вы уж не обижайтесь. Не по себе как-то… Пойду, полежу.
- Вы заходите, ладно? Просто так… Посидим…
Старик молча кивнул, заметив слезинку в уголке глаза соседки. Чертова судьба! За что?
Следующий день прошел незаметно. Дождь все лил, череп рисунка приобрел такую четкость, словно кто-то обвел его карандашом.
Макарыч стартовал ранним утром. В компании сумрачных работяг он пропутешествовал в метро на другой конец города. Полупустая утренняя маршрутка привезла его к воротам штрафстоянки. Дождик уже завел свою утреннюю песню, но очередь бедолаг была уже достаточно приличной.
Ровно в десять здоровенный мордастый парень в кожанке молча открыл дверь офиса и так же молча скрылся в его недрах. Очередь змеей заползала в серый куб учреждения. Через три часа Макарыч подошел к окошку, молча протолкнул права и техпаспорт в полукруглый мир стойки. Потом подумал и положил туда деньги. Через секунду требовательный голос спросил:
- А где справка из управления?
- Какая справка?
- На щите есть вся информация.
Здоровенная ручища вытолкнула деньги и документы обратно.
- Дед, а деньги заплатишь в сберкассе. Следующий!
Старика отпихнули и знающие счастливцы окидывали высокомерными взглядами старого дятла – неудачника.
Макарыч подошел к щиту: управление было на другом конце города. Даже если он успеет получить справку сегодня, то машина простоит еще сутки. Ему ее уже не выкупить. Окружающий мир закачался перед глазами, в ушах звенел ватный шум офиса. Едва передвигая ноги он вышел на улицу. Мелкий дождик немного освежил Макарыча. Он посмотрел на техпаспорт и права в руках. Потом сжал в руке, пытаясь смять ламинированные бумажки, и бросил все в урну у входа. Потом неспешно направился к остановке маршрутки. Ненависть, налетавшая подобно ветру, обжигала душу и согревала тело. Она же придавала сил, и Макарыч деловито зашагал от метро домой. По дороге он купил бутылку вина, коробку конфет и букет из трех роскошных роз.
Мария Петровна была рада неожиданному гостю.
- Все в порядке? Нашли машину?
- Ага! – Макарыч протянул цветы и пакет с вином и конфетами. – Все отлично!
Соседка близоруко сощурилась, пытаясь взглянуть в глаза визитеру, и посерьезнела.
- Правда?
- Да, правда, правда! Все хорошо. Завтра я ее заберу. Даже деньги не понадобились.
Макарыч протянул бумажки Марии Петровне.
Потом они пили вино и смеялись, вспоминая забавные эпизоды. Плакали, вспоминая ушедших навсегда. Тогда он ее впервые поцеловал и назвал Машей. Когда Макарыч уходил, Мария Петровна раскраснелась, уткнулась носом в его грудь и разрыдалась.
- Машенька, мы еще увидимся. Обязательно увидимся!
- Я верю тебе!
Когда он поднялся к себе наверх, то первым делом достал из дивана старый Ремингтон, что нелегально прописался в квартире с начала девяностых. Две коробки «Полевы» были посвежее. Изредка старик выезжал по своим местам детства. Влекли воспоминания и овраги, превращенные в свалки окрестными дачниками. Множество консервных банок нашло там свою смерть.
Макарыч любовно смазал дробовик и аккуратно, не спеша зарядил, вслушиваясь в маслянистые стоны пружины. Потом нежно уложил оружие на диван, мимолетно подумав о том, что останутся пятна. Череп на стене весело ухмылялся, что не вязалось с кровавыми слезами. Старик лишь безразлично мазнул взглядом по этой сюрреалистической картине. Ему было все равно. Душевный подъем, радость, ненависть! Это была его дорога.
Словно вор, он незаметно выскользнул за дверь своей квартиры. Черная куртка, темные брюки и истрепанные кроссовки. Сейчас он больше напоминал деятельного бизнесмена, эдакого Гаруна-аль-Рашида, решившего инкогнито прошвырнуться по ночному городу. Избавиться от надоедливых охранников и снять какую-нибудь нестроптивую деваху.
Дождь едва накрапывал. Старенькая шестерка мирно дремала у соседнего дома, поджидая своего водилу-горца. Их что-то много возникло на улицах последнее время. Еще не слишком побитый агрегат вполне годился для задуманного.
Заранее припасенной отверткой Макарыч вскрыл несложный замок. Раздолбанное зажигание и не сопротивлялось. Ему везло – в баке была еще половина.
Старик подрулил к своему дому. Оставив тарахтящую машину он быстро поднялся, завернул в покрывало ружье, рассовал патроны по карманам, прихватил фонарик. Потом подумал и прихватил кусок проволоки с пассатижами.
Ружье уютно устроилось в багажнике. Салон уже прогрелся. Макарыч вырулил на проспект и поехал к площади автовокзала. За знаком «стоянка запрещена» стоял рейсовый автобус. Старик припарковал шестерку в его тени. Водила как раз ушел и на стоянке никого не было.
- Господи! Хотя бы не мешай!
Макарыч свернул замок багажника. Оглядывшись по сторонам, он залез в железное нутро, прикрывая за собой крышку. Искорябав пальцы, старик все же соорудил фиксатор для замка изнутри и стал ждать. Утро было не за горами.
Дождь барабанил по железу все сильнее. Рядом зафыркал дизель рейсового автобуса, потом шум стал удаляться.
- Вот, е… его мать! Чурки совсем ох…ли! Там вон свора зверей пасется, а этот, блин, на стоянку влез. Грузи его. Успеет добежать – бабки снимем. От черножопых нефиг делать.
Тягостно и ржаво загромыхало железо. Потто какие-то стуки, болью отдававшиеся в ушах. Где-то загудел движок, машина дернулась и поползла. Потом Макарыча прижало к полке. Наконец вой смолк, движение прекратилось, остался только стук дизеля гаишного «Бычка». Да матерная ругань эвакуаторщика, закрепляющего машину.
- Все, увози. Не пришел чурка, пусть мучается теперь.
Эвакуатор дергался и качался, пробираясь на другой конец города. У старика затекла нога. Вдобавок еще и знобило. Не заболеть бы… Он тихонько рассмеялся.
- Господи, не мешай хотя бы!
Снова лязг и вой, машина поползла вниз. Гомон голосов:
- О, бл…, че за лоханку припер? В угол надо было.
- Ты не указывай. Бабки гони.
- А если не придет…?
Голоса удалялись. Где-то хлопнула дверь.
Макарыч тихонько открыл самопальный замок и аккуратно выглянул наружу. Никого.
- Господи, только не мешай!
Старик перевалился через панель и припал к земле, оглядываясь. Потом протянул руку и нащупал ремингтон.
Блейзер он увидел почти сразу. Поникшая машина, будто встрепенулась, узнав хозяина. Макарыч осторожно прикрыл багажник шестерки и пригибаясь пробрался поближе к Шевику. Нажал кнопку брелка. Пару раз пикнув машина открылась. Подождав для верности пяток минут за серебристым бортом какой-то иномарки, он привстал и огляделся. Никого! Тихо открыв дверь, старик сел за руль Блейзера. Ремингтон уютно прикорнул на коленях.
- Господи, только не мешай!
Шум дождя скрадывал звуки. Рассвет все никак не мог пробиться сквозь серое небо.
Затарахтел движок. Уверенно лавируя между машинами, Макарыч вырулил к воротам. Из будки выскочил ошалевший охранник. Старик опустил стекло.
- Ты чего, козел, ох…л?
Говорящая консервная банка громко скрипела и раскачивалась. Лоснящиеся бока в странных вмятинах поблескивали под серым небом. Бабах! В кабине кисловато-вкусно запахло порохом. Из консервной банки в разные стороны полетели ошметки еды. Макарыч мимолетно подумал о том, что томатная паста все-таки здорово похожа на кровь.
За стеклом офиса болталась еще одна банка. И тоже как-то беспокойно раскачивалась. Никогда еще стрельба не была столь интересной. Бабах!
- Эх ты, и эта полная, - Макарыч дозарядил Ремингтон, - наверное, из магазина просроченные выкинули.
Перешагнув через тело, старик зашел в помещение охраны. На щите висел ключ.
Урча мотором, Шевик вырулил со штрафстоянки. Макарыч прислушивался к ласковому тарахтению движка.
Навстречу ехал эвакуатор. Старик поставил Шевик поперек дороги. Здоровенный детина в жилете спрыгнул с подножки. Макарыч усмехнулся
- Полная, сто процентов!
И выстрелил. Кровавые ошметки накрыли капот. Что-то гулко протарабанило по корпусу Блейзера.
- О, рикошет, наверное. Отражая красные и синие огни мелькали консервные банки. Что-то громко скрипело, завывало. Этот овраг был большим.
- Непогода нынче разгулялась. То ветер, то дождь. Все скрипит, деревья падают…
Что-то больно ударило по ноге.
- Сок, опять томатный сок.
Штанина быстро набухала.
- Сок… А кровь – она у людей только…
Потом тихо добавил:
- Спасибо тебе, Господи, что не помешал!

«Вчера вооруженный неизвестный напал на штрафную стоянку. В результате перестрелки были убиты охранники, сотрудник ГИБДД и сам нападавший. По предварительным данным, преступник – владелец внедорожника.»
из радиопередачи.

«Совсем ох…ли бандюганы! Че у него, бабок не было? Или другой бы прикупил!»
Комментарий из форума.

Маша умерла в тот же день. Он же обещал!