8. Та и эта реальности

7. Сестры  http://www.proza.ru/2010/03/31/831

 - Нравится? – спросила Вероника. – Мне тоже! Хотя реальность Аирба совсем-совсем иная.
- Я знаю, - сказала Анжелика. – У нас одно солнце, а у вас – два: золотое и черное. Одно – прекрасное и ласковое, а другое какое-то недоброе.
- Ты все верно поняла, - подтвердила Вероника. – Маир и Ништрок – два светила и два полюса нашей реальности. Испокон веков повелось так, что все, кто служат Свету, возносятся, в конце концов, к Маиру. А те, кто предался Тьме… Их поглощает Ништрок…
- Поглощает Ништрок? – осторожно повторила Анжелика. – Это плохо?
- Да! – отозвалась Вероника. – Это очень плохо. Для меня нет ничего хуже.  Ништрок - бездна, жуткая мрачная Тьма… Но самое страшное в том, что Тьма эта живая… и голодная…
Анжелика поначалу была озадачена ее словами, но потом подумала: «Если тело – всего лишь призрак, то почему бы Тьме не быть живой и голодной?»
- Понимаешь, - продолжала сестра, - Маир тоже забирает твое «Я», но после этого ты становишься «Всем». Тебе открываются чувства и воспоминания всех, кто был до тебя. А им открываются твои чувства и воспоминания. Ты сливаешься с ними, они сливаются с тобой. Маир – это не я и не ты! Это – мы!
Анжелика неуверенно кивнула.
- Ништрок – совсем другое!  Он проглатывает дух, он забирает твое «Я» ничего не давая взамен! Он поглощает твои воспоминания, а ты обращаешься ни во что.
– А город, что я мельком увидела в своем сне? – спросила Анжелика, - что это за место?
- Просто Город, - сказала Вероника. – Иногда его называют Город-на-Острие. Это центр Вонайкеи – мира, где протекала моя жизнь, с тех пор, как я покинула эту реальность.
- Как это жизнь? – удивилась Анжелика, которая никак не могла увязать это слово с тем существованием души, что начинается после смерти.
- Обыкновенная жизнь, - повторила Вероника с некоторым вызовом, - ничуть не хуже, чем твоя. Как и всем младенцам, покинувшим Асиат сразу после рождения, мне предназначено было явиться  из магического зеркала в одном из жреческих Домов Аирба.  Волею судьбы местом моего второго рождения стал Дом Весты на Вонайкее… Ты видела ее и поэтому представляешь, о чем я говорю. По форме наш мир подобен длинному веретену. Его Восточное Острие, погруженное в вечный мрак и холод, остается необитаемым. А на Западном, где располагается единственный на Вонайкее Город и проживает большая часть жителей, напротив, царят бесконечное лето и вечный день. Ништрок на пару с Маиром, никогда не скрываются там за горизонтом и непрестанно кружат по небосводу, как два бойца перед началом поединка…
- Не думала, что такое возможно, - прошептала Анжелика.
- Я редко бывала в Городе, - продолжала Вероника. – Ведь от храма Весты до него – пять часов лета. Обитель наша располагается на берегу большого Озера (подобно Городу, оно единственное на всю Вонайкею, и потому нет нужды придумывать для него название). И все здесь не так, как на Острие. За осенью у нас следует зима, за весной – лето. День проходит под лучами Маира, а ночь отдана во власть Ништрока.  И не бывало такого случая, чтобы два светила появились на небе одновременно…
- А эти ваши «Дома», - спросила Анжелика, - что они такое?
- Это трудно объяснить, - задумчиво произнесла Вероника. – Дом – это больше, чем семья. Хотя для всех, кто явился в Аирб, он скорее семья, чем все остальное. Я всегда помнила, что где-то безумно далеко, в призрачном Асиате, у меня остались сестра и мама, но в Аирбе моей матерью стала настоятельница - матушка Зенобия, моей строгой воспитательницей – ключница Мын-ли, а наперсницей – кухарка Гудрун. Две младшие жрицы – Марфа и Мария – скорее мои подруги, ведь их посвящение, состоялось уже на моих глазах … Наш Дом - Дом Весты – далеко не такой многолюдный, как правящие Дома Мамоны, Ориэля и Фурфура, - но явления в нашей Приемной башне совершаются регулярно, и матушка Зенобия каждый год отправляется в Город на Осенний бал с пятью-семью (а иногда и с десятком) своих воспитанниц.
Вероника задумалась на минутку. Ее строгое лицо просветлело, под влиянием каких-то приятных воспоминаний. Потом она тряхнула головой, словно прогоняя наваждение, и сказала:
- Ах, эти ежегодные балы! Их устраивают в городской Ратуше. Вступая в Банкетную залу, мы каждый раз замирали от восхищения, будто попадали в волшебную сказку! Через высокие витражи окон внутрь вливаются потоки яркого света. Мощные столбы, поддерживающие сводчатый потолок, раскрашены в разные цвета и сверкают, словно елочные украшения. Сверху свешиваются бронзовые люстры, отлитые в виде древесных веток...
 В день бала зал буквально забит горожанами - мужчинами и женщинами, разряженными в пух и прах. Мужчины держатся свободно и непринужденно: громко переговариваются и смеются. Зато их жены ведут себя тихо и внимательно всматриваются в группы воспитанников у противоположной стены. 
Все смолкает, когда с балкона, где теснятся музыканты, раздаются звуки менуэта и первая пара – мальчик с девочкой из какого-нибудь городского Дома, - плавно выплывают на середину зала. К первой паре тотчас присоединяется вторая, затем третья…
По окончании менуэта, мы задорно отплясываем паспье. Затем по залу разливаются нежные звуки лютни, которая выводит первые такты гальярды… Едва затихает музыка, взрослые оживляются. Многие покидают свои места и устремляются в центр зала, вслед за приглянувшимися им детьми. Крошек останавливают, перед ними садятся на корточки, пожимают их ладошки, выспрашивают имена. Это величественная минута – прекрасная для одних, и трагическая для других. Едва ли кто-нибудь сможет объяснить чувства взрослых, которые заставляют их с воодушевлением кидаться к одному ребенку, и равнодушно отворачиваться от другого. Я до сих пор не могу вспоминать без боли свой первый Осенний бал. Как я мечтала тогда о маме и папе! С какой надеждой взирала на собравшихся в зале горожан! И какое жестокое разочарование ожидало меня в конце! Моих подружек расхватали после первых же танцев, а на меня никто не обратил внимания, словно я была пустым местом. Раз за разом я входила в круг танцующих детей, с замирающим сердцем смотрела на снующих вокруг мужчин и женщин и вновь переживала горечь отторжения. Последний круг мне пришлось танцевать в полупустом зале, вместе с двумя десятками таких же растерянных отщепенцев... Всю обратную дорогу, сидя в гондоле, я проплакала на груди у матушки Зенобии, а та, нежно поглаживая мою головку, шептала на ухо: «Не беда, не выбрали в этот раз, выберут в другой! Просто твоя мама где-то задержалась и не явилась пока на Вонайкею! Но она думает о тебе и тоскует по своей девочке. Ты обязательно с ней встретишься!»
Увы, она ошибалась, и эта, обещанная ею встреча, так никогда и не состоялась – ни на второй, ни на третий, ни на четвертый год. Свою последнюю, пятую попытку, которая предоставлялась мне в прошлом году, я сама отказалась использовать. Накануне бала я объявила матушке Зенобии, что не желаю покидать храм Весты. Настоятельница обещала подумать о моих словах, но ни разу за весь год не возвращалась к прерванной беседе. Лишь вчера, сразу по окончании бала, когда мы дожидались на площади перед Ратушей Юрулю – нашу тягловую птицу - матушка сжала в своих руках мою ладонь и объявила о своем решении провозгласить меня шестой жрицей!
Вероника замолчала, разглядывая далекую Землю. На освещенной стороне планеты была отчетливо видна Америка – буро-коричневая на западе и зеленая на востоке. Но большая часть Атлантического океана и лежащая за ним Европа скрывались в темноте. Анжелика, завороженная рассказом сестры, не спешила прерывать затянувшуюся паузу. Перед ее мысленным взором проплывали яркие образы чужого, неведомого мира… Какие-то таинственные Дома с мудреными названиями...  Два светила на небосводе…  Реальность, где нет пап и мам, где дети являются из магических зеркал и обретают родителей во время странной церемонии, именуемой Осенним балом… Как все это не похоже на ее школьные будни, возню с куклами или игры во дворе! «Да, - сказала себе Анжелика, - у Вероники была совсем другая жизнь!»
Анжелика хотела продолжать расспросы, но сестра поднесла палец к губам, призывая к молчанию. Проследив за ее взглядом, Анжелика заметила белую фигуру, на мгновение проступившую сквозь черноту звездного неба, и вновь растворившуюся в ней.
 - Сагрит! Она вот-вот возьмет наш след, - прошептала Вероника. - Увы, от нее не спрячешься. Надо спешить.
Она схватила сестру за руку, и они покинули поверхность Луны с той же непостижимой быстротой, с какой прежде добрались до нее...
Спустя несколько минут Анжелика вновь оказалась над своим родным городом, укутанным в ночную тьму. О том, что они стремительно приближаются к Земле, можно было судить по огням, которые разгорались, множились и распадались прямо на глазах, превращаясь в цепочки освещенных улиц или тонкие ручейки шоссе.
Наконец они снизились настолько, что девочка начала узнавать знакомые места. Вот появилась река, петлявшая среди застланных туманом полей. Одинокие липы в призрачном лунном свете выглядели уснувшими сказочными великанами. За полями потянулись городские окраины. Деревянные дома сменились кирпичными пятиэтажками. Показалась громада отеля и неподалеку от него -  автомобильный мост. Не смотря на поздний час на шоссе было довольно много машин.
- Откуда появился твой карлик? – спросила Вероника.
- Я… я не помню, - сказала Анжелика. – Я стояла вон там, возле столба на тротуаре, а он вдруг заговорил со мной.
Вероника опустилась в указанном месте, встала на колени и стала внимательно изучать асфальт возле перил моста.
- Ты заметила что-нибудь необычное? – поинтересовалась она.
- Он был очень странный… и говорил такие необычные вещи. Не удивлюсь, если он из твоей реальности…
 - Нет, - сказала Вероника, поднимаясь с колен. – Он был существом из плоти и крови. Следы очень ясные. Думаю, он не обманул тебя, когда сказал, что мечтает о смерти…
- И ты можешь узнать, откуда он пришел?
Сестра не успела ей ответить, потому что как раз в это мгновение из-под земли рядом со стеной отеля бесшумно выросла гигантская человеческая голова с опущенным на лицо капюшоном.
- Сагрит! – прошептала Вероника.
Расширившимися от ужаса глазами девочки молча наблюдали, как рядом с головой прямо сквозь крышу «Макдоналдса» поднялась длинная костлявая рука. Мгновением позже из воды вытянулась другая.  Они были невероятно худы. Скрюченные, покрытые сухой морщинистой кожей кисти с длинными когтями на пальцах напоминали птичьи лапы. Демоница ухватилась за угол капюшона и стащила его с себя. Ее лысая яйцевидная голова с лицом мумии была обтянута темной, как пергамент, кожей. Острый подбородок резко выдавался вперед. Нос, напротив, едва возвышался над впалыми щеками. В глубоких провалах глазниц, словно в устье печи, сверкали отблески багрового пламени. Устремив их на сестер, Сагрит издала клацающий звук и взвилась в небо. Казалось, распустив крылья, над городом реет хищная птица.
- Бежим! – крикнула Вероника.
Она схватила сестру за руку и понеслась вдоль шоссе, прямо сквозь стекла мчавшихся им навстречу автомобилей.  Перед глазами Анжелики, как в ускоренной киносъемке, замелькали горящие фары, несущиеся на них лобовые стекла машин и лица шоферов. Каждый раз, проносясь сквозь салон, девочка невольно зажмуривала глаза, ожидая удара, но не чувствовала ничего. И лишь одно в этом странном призрачном мире оставалось для нее реальным – леденящее спину дыхание Сагрит.  Дважды или трижды рука с острыми птичьими когтями почти что настигала их, однако в последний миг Вероника успевала от нее увернуться. Подобно  дельфинам, которые ищут спасения в глубине моря, они ныряли под асфальт и неслись в темноте  через слои глины, песка и доломита, врывались в широкие трубы канализации и потом вновь выныривали на поверхность прямо под колеса автомобилей.  Вскоре Анжелика сообразила: ее сестра не просто мечется из стороны в сторону, но кружит вокруг ее дома, стараясь приблизиться к нему то с одной, то с другой стороны.
Один из сложных маневров Вероники, казалось, увенчался успехом - они уже видели впереди крышу анжеликиного дома, но опять не сумели до него добраться. Голова Сагрит со страшными пылающими глазами внезапно возникла у них на пути. Очередной нырок – и они  устремились вниз, вглубь земли. Потом, прервав безумное пике, Вероника опять потащила ее вверх. Через минуту сестры оказались на поверхности с задней стороны дома. Сагрит нигде не было видно. Не теряя времени, прямо сквозь стену они шагнули в Анжеликину комнату и остановились перед зеркалом.
В  руке у Вероники появился маленький, кроваво-красный камешек. Она коснулась им стекла и начертала на нем знак, напоминающий восьмиконечный крест. Поверхность зеркала подернулась рябью и потемнела. Отражение исчезло. Навстречу им пахнуло холодом. Анжелика почувствовала, как от сильного ветра зашевелились волосы на ее голове. 
- Не отставай! – приказала Вероника. – А то мы потеряем друг друга.
Она первая перешагнула через раму, Анжелика - за ней.
Едва сестры оказались в Зазеркалье, их подхватил мощный вихрь и увлек за собой в таинственную черноту потустороннего мира… Поначалу ничего нельзя было разглядеть. Они то ли падали, то ли неслись неведомо куда, и, судя по свисту ветра в ушах, с весьма приличной скоростью.
- Эй! – испуганно позвала Анжелика. – Ты где?
- Здесь! – откликнулась Вероника. – Не бойся, сейчас станет светлее.
Она оказалась права!  Анжелика начала различать фигуру парившей рядом сестры, и вновь ухватила ее за руку. Но откуда взялся свет? Здесь не было ни солнца, ни луны, ни звезда. Но зато повсюду загорались и гасли искры фиолетового света, разрывавшие темноту подобно вспышкам молний.
- Мы уже в Аирбе? – спросила Анжелика.
Ей пришлось сильно напрячь голос, чтобы перекричать шум ветра.
- Нет - отвечала сестра. – Это Промежуток, Межмирье - царство первозданного Хаоса и не укрощенных энергий.
- А где Врата?
- Везде!
Действительно, тьма вокруг не была однородной. Каждая новая вспышка высекала из нее  вращающийся сгусток мрака. Вытягиваясь прямо на глазах, он обращался в глубокую воронку. Количество их не поддавалось исчислению.
- И все они куда-то уводят, - крикнула Вероника. – Аирб безмерен. Так же, как и Асиат.   
- А мы не заблудимся?
При мысли, что она может навсегда остаться в этом несимпатичном месте, Анжелике стало не по себе.
- Гамалиэль найдет дорогу! – уверенно произнесла Вероника и поднесла к лицу сестры ладонь с пылавшим на ней, словно уголек, алым камешком…
Спустя несколько минут сестер втянуло в узкую горловину, которая оказалась началом длинного и темного туннеля. Анжелика почувствовала, что их с невероятной, просто умопомрачительной скоростью уносит прочь от телесного мира. Сколько времени продолжался полет – целую вечность или всего несколько мгновений – она не знала. Единственное, в чем Анжелика не сомневалась, так это в том, что приятным их путешествие никак не назовешь. Ее донимало головокружение, то и дело подкатывала противная тошнота. Она находилась уже на грани обморока, когда Вероника сообщила: «Вот мы и прибыли…»


9. Жрицы Весты  http://www.proza.ru/2010/12/08/765

«Заповедные рубежи»  http://www.proza.ru/2013/07/08/294               


Рецензии
Самое впечатляющее в этой главе - охота Сагрит за девочками, скорее всего ей нужна Анжелика. Но зачем она ей нужна?
Интересно описание иной реальности (того света?) Аирба, с его двумя противоположностями - Маир и Ништрока (Рай и Ад?). Сюда попадают пройдя межмирье (коридор).
Маир - полное ментальное слияние обитателей: "забирает твое «Я», но после этого ты становишься «Всем»". Но в то же время сохраняются индивидуальности, особенности жизни, город, жреческие Дома... На балу дети ищут своих родителей, остающихся еще в телесном мире. То есть, все же не райское блаженство. Видимо есть и другие реальности:" У моего Отца много обителей".

Наталья Листикова   26.10.2021 17:53     Заявить о нарушении
Картина потустороннего мира написана на основании разнообразных источников. Я отталкивался от основополагающего кредо всех религий - смерть это не конец всему, а как бы начало новой жизни.

Константин Рыжов   26.10.2021 20:43   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.