Песок

Песок, подхваченный бурей, больно хлестал по лицу. В одно мгновение ноги заносило, и каждый шаг давался все труднее и труднее. Пустыня кипела и клокотала, словно корчась от нестерпимой боли.
Чтобы определить в какую сторону мне следует идти, я достаю маленькую клетку с воробьем. Он начинает биться о прутья и пытаться просунуть между ними голову. Он знает, где восток.
Мне приходиться придерживать капюшон своего бурого, изодранного плаща, чтобы его не сдуло. Сам плащ пришлось плотно запахнуть и закинуть одну полу на плечо.
Шорох, гул и свист терзали мой чуткий слух, привыкший за долгое время, лишь к звуку шагов, дыханию и биению сердца.
Буря пугает меня.  Как и каждый раз, когда она приходит. Но я уже знаю, что нужно делать.
Вместо того чтобы бояться, я восхищаюсь ею. Я рыдаю от восторга, и на мои влажные щеки тут же липнет песок и пыль. Я опускаюсь на колени. Затем чувства настолько охватывают меня, что я поднимаю к небу свой посох и кричу.
Вскоре буря уходит дальше на запад и вокруг снова возникает привычный пустынный пейзаж.
Я достал небольшую, черствую лепешку, которую купил на рынке в Вавилоне, и отщипнул от нее кусочек. Глотнул из фляги воды, которую зачерпнул в Иордане и двинулся дальше.
Ровно две тысяч лет я бреду от одного края пустыни, в надежде добраться до другого. Каждый год, двадцать восьмого ноября она обрушивает эту беспощадную бурю, чтобы поглотить меня. Но, как и всегда, у нее ничего не вышло.
В честь победы я извлекаю из-под плаща цветок и осторожно втыкаю его в гребень дюны, по которой иду.
Позади меня уже нет пустыни. Там растут мои цветы, но мне нельзя оборачиваться.
Иногда, я вижу один и тот же мираж. Я вижу себя, бредущего рядом и повторяющего одну и ту же фразу: «Земля тяжела, но небо еще тяжелее».
Он все повторяет и повторяет ее, пока его слова не теряют смысл. Затем, он поворачивается и уходит. Туда, куда мне больше нет пути…
Впереди показался горный хребет Ананта - Шеша, очертания которого дребезжали в раскаленном воздухе. Я был совсем близко и не смог сдержать улыбки. В воздухе уже чувствовался легкий запах уксуса.  Теперь я бежал.
- Вино превращается в уксус, - звучал голос моего двойника, бежавшего рядом. – Камень становится пылью. Вечность, это только иллюзия. Остановись. Поворачивая назад.
«Слишком поздно». - Подумал я.
К закату следующего дня вершины Бесконечного Шеши нависали над моей головой. Запах уксуса был уже невыносим.
- Вот он. Ишушинак. – Вслух произнес я, глядя на гигантского каменного сфинкса, охранявшего проход в ущелье. На другом его конце, за горами был великий город Дур – Унташ. Место, сведшее меня с ума.
Сфинкс гордо сидел на задних лапах между двух колонн.
Я скинул капюшон и подошел ближе.
- Попробуй поднять с земли все лепестки, Ишушинак. Все до единого. – Прокричал я. – У тебя ничего не выйдет. Можешь даже не пытаться.
Сфинкс не произнес ни слова.
- Что? Ты говоришь, что можешь абсолютно все? Говоришь, что ты Бог? – Снова звучит мой срывающийся голос. – Это так. Но больше ты ничего не можешь. Я сжег твой город. Я сжег город Бога и каждый на этой земле подлил в это пламя свою каплю масла.
Гигант продолжал хранить молчание.
- Что? Ты создал меня? Так же, как и я тебя… - слегка улыбнувшись, добавляю я. – Разве может существовать создатель без своих созданий? Нет. Ты и сам это прекрасно знаешь.
Ты говоришь, что можешь уничтожить меня? Можешь, но станешь от этого еще слабее. Убей всех и исчезнешь сам.
В ответ снова, лишь тишина.
- Говоришь, что можешь уничтожить весь мир? Не глупи. Ты и есть этот мир.
Спрашиваешь, зачем я здесь? Я это ты. Мои мысли, это твои мысли. Так, что ты знаешь, зачем я здесь. Мне нужны твои тайны.
Из ущелья пахнуло прохладой и сыростью. За горами льет дождь.
Пылающие синим глаза сфинкса, медленно распахнулись. Губы растянулись в легкой блаженной улыбке.
- Но, ведь мои мысли, это твои мысли. Ты сам мне об этом сказал. – Пророкотал и разнесся по всей пустыне голос Ишушинака. – Неужели ты не можешь увидеть?
- Не могу! – Жалобно, словно ребенок, крикнул я.
- Никакой тайны нет. Со временем ты все узнаешь. А, пока, не терзай себя напрасно, дитя. Ты сказал, что сжег мой город? Но я выстрою себе новый. Да, я несу смерть. Но вместе с ней я приношу и жизнь.
Я не могу поднять всех лепестков. Но их к моим ногам принесет буря.
Снова на мои глаза навернулись слезы… Или это дождь?
Я падаю на колени и низко склоняю голову.
«Он снова меня одурачил. – Думаю я. Но эти мысли, словно глоток свежего воздуха. – У меня нет сил, тягаться с его величием и я счастлив от этого».
- Я песчинка под твоей пятой, Ишушинак, - закрыв глаза, прокричал я. – Повелевай мной. Я в смирении жду прощения или смерти от твоей руки.
- Я отпускаю тебя, дитя. Нет твоей вины передо мной.