Пограничники дня и ночи

Древние люди всегда с опаской смотрели на всех, кому выпало на долю соприкасаться с умершими; после выполнения хотя бы одного ритуала, так или иначе связанного с отторжением покойника от мира живых и его обустройством в мире мертвых, покойник становился не только токсичным, но и виральным персонажем.

В архаических захоронениях с "рукопожатными" поступали радикально: их хоронили рядом с покойным, женами, вместе со слугами, конями, личной утварью, хоронили живых или мёртвых. Прогресс облегчил участь этих, если так можно выразиться, "пограничников": они подлежали более не казни, а табу, очищению путем прохождения через различные ритуалы \ инстанции как космической бюрократии, так и магической коррупции. Однако суть и структура отношений к "трансцендентальным"  или "пограничным" людям не изменилась: на какое-то время они оставались чужаками.

Не стоит думать, что  в этих обрядах просто "не раскрыта тема" профилактики и гигиены, как призывает считать (sic!) психоанализ или брит-позитивизм.
Во-первых, табу распространялось не только на покойников, но и на иноплеменников – а они не всегда заразны.
Во-вторых, в архаичных обществах инфекция понималась иначе, нежели в нашем просвещенном обществе; во всяком случае, люди, которые соприкасались с очевидно заразными людьми или скотом, был вовсе не так опасны, как те, кому довелось столкнуться с чужаками. В этом смысле, толмач был столь же опасным "пограничником", как и тот, кто укладывал мертвого шамана в дупло вяза в чаще леса, или тот, кто хотя бы на миг побывал в царстве мертвых. К примеру, гнев вакханок, который обрушился на Орфея, символизирует, среди прочего, реакцию т.н. архаичного общества на потустороннее. В конце концов, как ни относись к вакханкам, трудно спорить с тем, что они – ярчайший образец архаичного, глубоко архаичного, общества.

Побывавшие в загробном царстве приносят из этого царства, вольно и невольно, нечто такое, что не может не быть деструктивным по отношению к миру живых. И хотя в целом ЮНЕСКО вряд ли одобрило бы растерзание Орфея, говоря системно, поступок безумных вакханок не так уж безумен, даже оправдан. Обратим внимание читателя на то, что отношение к, скажем, Персефоне или Гильгамешу со стороны пресловутого архаичного общества оставалось вполне благожелательным, по сравнению с отношением к Орфею. Но это, очевидно, было так в силу божественного (отчасти) происхождения Персефоны или Гильгамеша? то что ИМ можно, людям негоже.

Разумный читатель, наверное, давно уже спрашивает, невнятно для меня: а какое нам дело до всех этих архаичных персонажей и ритуалов архи-нетерпимого общества? Ведь "архаичный" имеет нагрузку чего-то несовременного, несвоевременного. Это нечто, что набило оскомину и отжило свой век.

А так ли это? Давайте, вспомним начало прошлого века. Простите за странный риторический призыв: что бы там ни говорили об архаике и современности, говорят это не усопшим, а живым. Итак, начало века двадцатого. Завершилось открытие планеты и всей видимой части вселенной, включая удивительные миры импрессионистов и фовистов; рядом с их выставками – великие Выставки достижений науки и техники, с которых и так окрыленный человек может попасть на пароход или воздушный шар, дирижабль или автомобиль, наконец, на Русские балеты или в кинематограф. На этом фоне, все и везде говорят о будущем как бесконечно улучшенном прошлом и бесконечно прогрессирующем настоящем. Объединение времен: никакого отчуждения между ними! Сплочение народов, единая Европа, единое человечество! Dieses Kuss fuer ganzen Welt и почти бесконечное блаженство на Елисейских полях, в обоих смыслах этого топонима!

По-видимому, такой наивный, отчаянный и бездонный инфантилизм и послужил питательным бульоном для того кошмара, который начался через считанные годы. Никогда еще не был столь чудовищен человек..! Это не имело ни приблизительного подобия в прошлом, ни даже (упаси Бог!) повторения в будущем.

И лишь один человек, вместо того, чтобы содрогаться вместе со всеми в "экстатическом экстазе" пан-гуманизма, написал еще в 1909 году пьесу "Предчувствие". Не иначе как это "предчувствие" было вызвано архаичным складом психо-эмоциональной системы автора "Fuenf Orchesterstuecke", Арнольда Шенберга.

Впрочем, не эта ли самая АРХАИКА показала внезапно свой дьявольский оскал, сквозь тонкие изящные драпировки модного и актуального? А может, все еще хуже: архаика эта есть не что иное как т.н. базис, то, на чем все основывается. Но время от времени, все эти надстройки рушатся в прах.

Тогда вновь воцаряется АРХАИКА.

…А в общем, правы были люди из этих архаических обществах: не надо связываться с этими, как их, приезжими! С ними появляются всякие эти чертики в табакерках, фразы типа "Собака – друг человека!" (бред в стиле еще одного пограничника, Анубиса),  золото-бриллианты, да и само уже пугающее слово "оттуда!.."

Все это кончается не только кротовыми норами, пришельцами, черными дырами... Все куда более лихо, в одночасье, рушится в небытие великая страна! А с нею вместе, и надежды на выживание сотен миллионов людей.

Нет, недаром опасались люди всех этих пограничников - от портных и трикстеров до покойников, тех, кто "шьет новый наряд королю", кто смотрит разными глазами... Кто, наконец, проводит межИ... для других, но не для себя.