Исповедь актрисы

                Весь мир - театр, и люди в нём...

  Как же хорошо, что они, мысли, всё-таки есть. А то бы совсем не понятно было, где правда, а где ложь. Словами-то это не скажешь, а коли и захочешь, так не сможешь выразить. Тем более такой плохой актрисе, как я.
  Я позволила мыслям приятно обвлечь голову, где они плавно перекатывались, лишь изредка сталкиваясь. Кофе. Очень хочу кофе. Вот как раз на столике стоят две чашки, для меня и для мамы. Но нельзя, нельзя, скоро выходить.
  Мы с мамой обитали в одной каморке: отдельные комнаты нам не выдавали, поскольку вся наша семья считалась одной сплошной бездарностью. Хотя, если размышлять объективно, мама была чуть удачливее меня. И, руководствуясь своей чуть большей удачей и несравненно большим опытом, она постоянно поучала меня, как вести себя на сцене. Туда не смотри, сюда не наклоняйся, так рукой не маши. И от этого моя неестественная игра становилась лишь ещё неестественнее.
  Я ни разу в жизни не находила верной интонации, верной мимики, верного жеста. То недоигрывала, то переигрывала. Всё, что ни делала, делала невпопад.
  С репертуаром тоже проблемы. Режиссёры, специализирующиеся в трагедиях и драмах, находят моё лицо чересчур круглым и веснушчатым. Режиссёры, специализирующиеся в комедиях, находят мой взгляд чересчер отрешённым. На противоречивых героинь меня не берут, потому что не находят во мне противоречивости. Персонажам отрицательным полагается ужасать публику, а я ужасаю только мух, да и то лишь с тапочком в руках. Персонажам положительным полагается очаровывать публику, а во мне обаяния ни на грош. Вот и перебиваюсь ролями служанок, ухитряясь и их сыграть как-то особо неубедительно.
  Я в последний раз смотрю на отражение в зеркале лица-маски, поправляю старенький, не идущий мне парик, одёргиваю платье экзотически зелёного цвета, сшитое не на мой размер. Пора идти, не то опoздаю.
  По пути налетаю на маму - она только что вернулась со сцены.
- Удачи! - она поспешно обняла меня и побежала дальше, в гримёрную, пить кофе. Не посмотрев мне в глаза.
  Ещё один поворот - и передо мной открылась сцена. На ней несколько прим уже заламывали руки и стреляли глазками.
  Я не завидовала их таланту. Я уже смирилась, что мне его не дано, ещё в детстве мне непрестанно повторяли: "Ты плохая актриса". Кто-то нашёл бы в этом оправдание: мол, не верили в меня, вот ничего у меня и не получается. Нет. Я с самого начала знала, что дара у меня нет. Да и не нужен он мне. Не алчу ни славы, ни денег. Одного только хочу...не знаю, как это назвать...наши герои называют нечто похожее "любовью". Что ж, пусть будет "любовь". Всё внимание - им, ведущим актрисам. Они - красивы, они - милы, они - раскованны, они - эффектны. Внимание всех артистов от мала до велика, от исполнителей главных ролей до исполнителей самых последних принадлежит им. А внутри меня что-то бьётся! Что-то, что я не могу выразить ни интонацией, ни мимиикой, ни жестом. А внутри меня что-то бьётся! И оно хочет летать, петь, танцевать. И я не знаю, как этому чему-то объяснить, что я хуже других, что я недостаточно талантлива, что никто ко мне не подойдёт.
  Я замерла у самого края кулис. Прислушиваясь к репликам на сцене, чтобы не пропустить момент выхода, я устремляю взгляд в зал и вижу огромное чёрное пятно. Не видно очертаний. Не видно лиц. Не видно людей. И чудится: а вдруг зал пуст? а вдруг там никого нет, и вся наша игра - бессмысленный фарс?
  А крики "Браво!" и "Режиссёра на мыло!" - болезненная реакция нашего воспалённого сознания?..