Малахитовые часы

Глава 1
   
   Красс решил поехать в отпуск куда подальше. Он подготовил машину к дальней поездке, взял минимум вещей и продуктов, зашел к Ивине домой, сказать 'пока', а зря. На пороге стояли сумки, огромные сумки и гигантский чемодан на колесиках.
   - Ивина, ты куда собралась? - удивленно спросил Красс, рассматривая огромное по его меркам количество сумок.
   - Красс, я решила поехать с тобой, - устало проговорила Ивина, подтаскивая в прихожую очередную сумку. - Все надо, там ничего лишнего нет.
   - Дорогая моя, ты прекрасно знаешь, что я еду в отпуск на две недели! Куда столько вещей набрала?! Если чего и нет, так вполне можно без некоторых предметов обойтись! Причем спокойно. А ты весь дом в сумки засунула! Они в машину не влезут!
   - Влезут! Дорогой мой, я знаю твою машину и ее багажное отделение! Три сумки в ширину, две сумки в длину! Чемодан снизу. Собачку в клетке возьму на колени.
   - А собачка откуда? У тебя собачек не было!
   - Купила, маленькую трехмесячную собачку, она в домике спит. У нее есть все документы для пересечения границы.
   - Нет, в таком случае мне лучше дома остаться, без тебя и твоей новой радости!
   - Красс, твое дело машину вести, я на место шофера сумки не поставлю! Не бойся!
   - Успокоила. Я еду в мужской санаторий, там рыбалка в двух озерах, стенды для стрельбы. Что ты там будешь делать?
   - Понятно, родной, мне все понятно! Да, я не умею рыбу ловить! Я не люблю стендовую стрельбу, сильно в плечо после выстрела отдает! Ну и, что? Буду сидеть на веранде домика и на горы смотреть.
   - Ладно, отбери сумки первой необходимости и второй, чтобы знать, что можно оставить дома.
   Красс ехал, ехал и вспомнил, что забыл положить в Машину удочки, он их вытаскивал, для укладки багажа, а удочки хотел сверху положить и забыл.
   - Ивина, я забыл удочки у подъезда, надо вернуться домой, что я без них буду делать?
   - Красс, удочки бабки домой отнесут, они видели, что мы уезжали, а вернемся назад - дороги не будет.
   - Это ты абсолютно права, я вернулся, и все пошло кувырком, а то бы один давно уехал и с удочками.
   - Поедем в другое место! Какая разница, куда ехать!
   Они остановились в деревне, расположенной у дороги. Ивина отказалась спать в машине и показала на приличный домик. Хозяйка предложила им комнату с двумя узкими кроватями, но с большими подушками. Ивина зашла в горницу и удивленно остановилась: перед ней стояли напольные часы с малахитами! Красс стоял рядом с ней, не отводя глаз от узкого, деревянного, темного шкафа, вверху которого располагался циферблат, выполненный из малахита. На стрелках часов, двигались маленькие малахиты.
   - Какая прелесть! - выдохнула Ивина, - просто чудо, а не часы! Откуда они у вас?
   - Так мы тут всегда жили, рядом с дорогой. Прадеду моему за лошадь бЛизавет отдал эти часы, вот и стоят здесь, никто им не удивляется, - ответила приветливая хозяйка.
   - Вы часы нам не продадите? - спросил Красс наугад.
   - А, что купите? Надоели черти, громко тикают, гирьки у часов в шкаф уходят, место только занимают эти часы, - сказал, подошедший хозяин.
   - Купим, а собачку оставим вам, возьмете? - спросила Ивина, и добавила: - Собачка с родословной.
   - Возьмем щенка! Он красивый, лапы у него крупные, большая вырастет собака, нам у дороги она не помешает, - ответила хозяйка.
   На том и решили. Утром Ивина и Красс расстались с добрыми хозяевами, а часы привязали к крыше машины.
   В мужском санатории Красс поставил часы в домике. Больше половины вещей, что привезла Ивина, здесь были не нужны. Два прозрачных озера с рыбой доставляли ей зрительное удовольствие. Красс периодически сердился на Ивину за забытые дома удочки, а она отвечала, что ей нравятся карпы в пруду, а не на сковородке, что она не любит и не умеет жарить свежую рыбу. Ей понравилась кататься по озеру на бананах. Стендом для стрельбы распоряжалась девушка, она так ловко управлялась с оружием, что Ивина невольно увлеклась стрельбой. У нее возникло ощущение, что ее, как пулю вбили в стенд.
   В углу комнаты громко тикали малахитовые часы. Ивина посмотрела на часы, ей показалось, что стЛизаветные часы подмигнули. Она подошла к часам, открыла дверцы, и ей мучительно захотелось взять в руки гирьки, она дотронулась рукой до тяжелой, металлической гирьки в виде цилиндра. Двумя руками Ивина подняла одну гирьку, покрутила. Она заметила линию соединения, нажала на гирьку снизу, и гирька в ее руках распалась на две части... Внутри гирьки лежало пожелтевшее письмо. С большим трудом Ивина прочитала, что эти часы созданы часовых дел мастером по заказу графа Орлова в 1770 году или нечто очень похожее. Это же экспонат для музея Чесменской битвы, - подумала Ивина, но сообщить о своей находке никому не успела.
   В дверь позвонили. Естественно, за дверью квартиры стоял ее фаворит Красс.
   - Ивина, не гони! Можно я к тебе пройду в комнату?
   - Красс, ты один вполне войдешь в эту комнату, но за тобой придут твои друзья рыбаки. Тесно станет.
   - Не издевайся, - пробасил Красс, поднял Ивину на руки, и вместе с ней прошел в маленький дом.
   - Выпусти меня! Не люблю я, когда меня поднимают! Отпусти!! - закричала Ивина в крепких руках мужчины.
   Красс осторожно опустил Ивину на пол со словами:
   - У меня есть идея! Ты будешь жить на кухне, а я в комнате с часами. Все на местах! Не хочу я жить в домике с мужиками!
   - Сказать, что у тебя нет совести - это ничего не сказать, - зло процедила Ивина, - ты, что, думаешь, мне легко было переехать из квартиры в этот маленький домик!?
   - Тебе меня не выгнать! Я большой! Я весь тут! А, что это за архитектурные часы стоят? Откуда такое старье в моей комнате? Выноси! Я могу и новые шкафчики сделать. Мне не нравиться их громкое тиканье на моей территории! Останови часы! - нарочито раскричался Красс, словно он выпил немного для храбрости.
   Дух малахитовых часов очень обиделся за себя и новую, добрую хозяйку, он подсветил малахит на циферблате, и они засветились. Вскоре заискрились и стрелки на часах. Ивина посмотрела на часы, и поняла, что в них живет дух времени. Она прекрасно знала, что многие предметы стЛизаветы дышат своим временем.
   - Чего это часы ожили? - спросил Красс у пространства.
   Часы второй раз на него обиделись, дух часов дыхнул на Красса, и его душа вселилась в малахитовые часы. Тело Красса приобрело внутреннюю оболочку шкафа, его мозги стали часовым механизмом. Комната вновь была полностью в распоряжении Ивины. Красс растворился в часах, словно его и не было.
   - Красс, ты в часах? Пошевели стрелками, если меня слышишь! - весело воскликнула Ивина.
   Стрелки на часах пошевелились и пошли обычным путем.
   - Вот до чего тебя жадность довела, часами стал.
   Часы подмигнули ей малахитовой единичкой.
   - Красс, а что, если в тебя магнитофон вставить? Тогда нормально будешь мне говорить, о чем часы думают.
   Ивина сидела на веранде и читала книгу, но прочитать удалось одну страницу, рядом с ней, как из-под земли возник привлекательный мужчина, в костюме неопределенного цвета - некий Самсон. Она смутно вспомнила его в интерьере теткиной квартиры, но тогда его увела Лизавета. А вчера она ему в шутку придумала родословную.
   - Ивина, мне известно, что вы с Крассом купили малахитовые часы в деревне, по дороге на юг. Было это или нет? Где малахитовые часы?
   - Откуда вы о них знаете?
   - Я знаю о тебе достаточно много. Где часы? Они принадлежат моим предкам! Прошу их вернуть законному владельцу, то есть мне!
   - Ваши доказательства, господин Самсон? Почему они ваши?
   - Читайте, читайте! Я - правнук графа Орлова!
   - А причем здесь граф? На часах этого не написано! Тем более что вашу биографию я придумала вам только вчера за вечерним чаем и распечатала ее на принтере!
   - Вы, что не знаете, что у вас часы графа Орлова? Значит, вы признаете, что часы у вас?
   - Часов у меня нет! Мы их подарили, а кому - неважно.
   - Ха! Не верю! Я слышу тиканье часов! Они мои!
   Ивина промолчала, спорить с человеком, у которого за плечами маячили два черных крыла, в виде охранников в черных костюмах, она не пыталась, просто кивнула головой в знак согласия. Ее очень удивило, как основательно человек вжился в придуманную для него биографию предков. Самсон стремительным шагом вошел в домик. Ивина побежала впереди него.
   - Что-то забыли? - с непонятной тревогой спросила Ивина.
   - Да, по нашим точным данным у вас есть мои малахитовые часы, хотелось бы их вернуть истинному владельцу!
   - Вы, умный человек, господин Самсон, у меня есть малахитовые часы, но они принадлежат лично мне!
   - Были ваши - станут наши, сударыня!
   Ивина кивнула головой, и захотела позвать Красса, но ее руку резко опустили. Они прошли из прихожей в комнату, этот момент заметил Красс, выглянувший из кухни. Он оценил ситуацию правильно, и понял, что идут за малахитовыми часами.
   Пистолета у Красса никогда не было, но отдавать часы, в которые он уже вселялся по воле мистики, ему не хотелось, они стали для него родными. Красс подмигнул часам и Ивине. Она благодарно на него посмотрела, словно пыталась ему передать силы на борьбу за малахитовые часы.
   Красс понял, и резко направил правую руку в скулу господина Самсона с криком:
   - Ты, чего к моей бабе прицепился, хвощ в костюме, а ну прочь, из моего дома!
   Два охранника вынырнули из-за плеч, падающего хозяина. Красс двумя кулаками снизу, отбросил их на лестничную площадку, и, захлопнув дверь, успев поцеловать щеку Ивины.
   - Спасибо, Красс! А такой приличный господин, наследник графа Орлова.
   Самсон с охранниками вышли на улицу. На следующий день Ивина и Самсон поговорили без свидетелей на другом берегу озера, и пришли к соглашению сторон. Смысл соглашения состоял в том, что Самсон ничего у Ивины не отбирает, на нее не претендует, но при необходимости оказывает ей финансовую помощь.
   Ивина с Крассом, отдохнув дней десять, уехали домой, доставив благополучно домой ценные часы с малахитами...

   Не успела Ивина соскучиться о проблемах, как в трубке телефона услышала дребезжащий голос старушки:
   - Это квартира коллекционера изделий из малахита? Вы, госпожа хранительница? Мне о вас рассказала ваша бабушка, Варвара Антоновна. У меня к вам есть дело, я назову адрес, вы приезжайте одна, поговорим. Это старый дом в старой части столицы, не обессудьте, но быстрее, пожалуйста.
   Ивина умела ценить звонки, и записала адрес, потом посмотрела по карте, где находится дом старушки. Она села за руль своей Машины, и поехала в старый район столицы. Ее встретила маленькая, сухонькая старушка, возраст ее был в таком тумане, что определять его Ивина не стала. Старушка провела ее в комнату, в которой царил старый вишневый бархат.
   - Госпожа хранительница, вы садитесь в кресло, я вам все поведаю. Дело в том, что мой конец не за горами, и на мои похороны деньги спрятаны в этой комнате. Нет, они не в деньгах и не в золоте. Когда-то весь этот дом принадлежал моей семье, но вы сами знаете, революция, война и годы лишений прошли по этому дому. У меня осталась эта маленькая комната. Не смотрите, вы ничего не увидите, меня столько раз пытались ограбить, что с первого взгляда, здесь взять нечего. Не смотрите на меня с таким удивлением, а посмотрите на эту тумбочку под телевизором. Что вы видите? Фанерный ящик? Правильно. Эту старую фанеру надо осторожно снять, под ней будет то, зачем я вас пригласила! Вы мне дайте деньги, я вам дам эту драгоценность. Сами не пытайтесь снять фанеру, не получиться, тут нужны мужские руки, а теперь можете вызвать помощника, - старушка замолчала, сжалась в своем кресле в маленький комочек нервов.
   Ивина хотела позвонить Самсону, с которым наладила отношения, и сразу отдать ему его семейную реликвию. Потом она подумала, что он едва ли расплатится со старушкой, поскольку с ним она заключила договор по другому поводу. Ивина набрала номер Красса, он-то не промах, и совсем неплохо водил свою старую иномарку по столице. Сообразительный Красс, прихватив необходимы инструменты, довольно скоро появился перед двумя дамами разных эпох. Он ловко снял фанеру с какого-то предмета, покрытого мусором, который сыпался на него десятилетиями сквозь щели между листами фанеры.
   Старушка приободрилась, и сама подала тряпку, дабы смести мусорный налет с ее драгоценного предмета стЛизаветы. Перед глазами очевидцев появилась конторка с ящичками и небольшим секретером. Цепкий взгляд Ивины определил, как минимум восемнадцатый век и необыкновенное качество изделия. Интересно, что в завитках по периметру изделия поблескивал малахит, но Ивина уже ничему не удивлялась, получалось, что проснулась мебель с малахитами, и один предмет за другим, потянулся к ней. Она немедленно рассчиталась со старушкой. Старушка в ответ гордо наклонила голову и тут же величественно откинула ее назад.
   Конторку отвезли в логово Красса, там предстояло восстановить предмет стЛизаветы. Ивина сидела на стуле, а Красс открывал ящички секретера перед ее глазами. Один ящик не открылся, он помудрил в замке инструментами и отрыл последний ящик. Они наклонились над содержимым маленького ящичка, и увидели небольшую шкатулку с навесным замком. Красс, открыв замок, обнаружил внутри футляр, в футляре лежал широкий золотой браслет с полудрагоценными малахитами. Браслет был так красиво выполнен, да еще на него накладывалось пара столетий, что цена его было неизмеримо больше, чем стоили материалы, из которых он был выполнен. Красс протянул Ивине футляр с браслетом. Она отдала Крассу аванс на оформление реставрационных работ, и поехала к старушке. Старушка сидела в кресле, она даже дверь не закрыла. Ивина подошла к ней. Старушка была мертва, ее рука так и осталась в том положение, в каком она брала деньги из руки Ивины, но денег в руке старушки не было! Телевизор стоял на полу, да и где ему стоять, если тумбу из-под него вывезли!
   - Руки! - крикнули за спиной, и Ивина почувствовала твердый предмет, упирающийся в спину, она подняла руки, дамская сумочка повисла у нее на руке, но по опыту своей жизни, она много денег с собой не носила. Липкие руки сорвали сумочку, порылись в ней и вытолкнули ее с пустой сумкой за дверь.
   - Ша, тетка, ты ничего не видела, бери свою пустую сумку и тикай подальше!
   Ивина выбежала из дома, прошла десять шагов, села в машину, мотор завелся. Машина медленно двинулась с места. Ивина нащупала малахитовый браслет, завернутый в платок, а пустой футляр лежал в сумке. Она заглянула в сумку, футляра в ней не было...
   
   Бездна отторгала мысли, она отпугивала и не подпускала к себе Ивину, пытающуюся проникнуть в собственное подсознание. Череда событий последних дней, таяла, как пресловутый первый снег, более осязаемый, чем бездна очевидного подсознания. Чепуха, обведенная золотистым фломастером, была очевидна, но ведь кто - то ее написал на листке бумаге, который совсем недавно выполз из принтера, а теперь лежал в ее сумке.
   Осень вторгалась в мир солнечными листьями, что особенно чувствовалось после серых, дождливых дней. Рядом с молодым человеком Ивина почувствовала его солнечную энергию.
   А он не удержался и воскликнул:
   - Я вас чувствую!
   Она еще не знала его имени. Она только подняла руку, чтобы удержаться за поручень в вагоне метро. Молодой человек стоял в считанных сантиметрах от нее. Она еще не успела встретиться с ним глазами и такие чувственные слова услышала.
   - А я девушек люблю, - ответила она ему словами из песни.
   - Нет, правда, от вас идут удивительные биотоки, - заволновался он.
   - В вас проснулись импульсы желаний, и ничего удивительного, - проговорила Ивина и посмотрела в глаза, стоящему рядом с ней молодому человеку. Ее словно кольнуло в сердце от его пронзительных глаз цвета кофе.
   - Меня зовут Красс, если угодно, - сказал он, улыбаясь и показывая ровные, белые зубы.
   Ивина окинула взглядом весь его облик: ничего особенного, стандартный молодой человек с черной, тканевой сумкой через плечо. В метро такие сумки встречались сплошь и рядом.
   Красс уловил взгляд девушки:
   - Вам что-то во мне не нравится?
   - Да, нет. Все в норме по местным правилам приличия. Я подумала, может и мне такую сумку купить? А то у моей сумки ручка оторвалась. И она подняла вверх сумку с оторванной ручкой.
   - Людские потоки людей непредсказуемы. Да вы посмотрите внимательно: вам ручку у сумки срезали.
   Девушка повертела сумку, подержала в руке оторванную ручку сумки.
   - В подземных переходах полно сумок, куплю другую, - обреченно сказала Ивина.
   - Но и эту можно починить, - возразил Красс. - А вы заметили, что людей в метро меньше стало?
   - А мне кажется, что как всегда потоки людей нескончаемы. Рекламы стало больше, - заметила Ивина. - Мне выходить на следующей остановке.
   Красс забыл куда ехал и пошел за Ивиной к выходу. Встречный поток пассажиров разлучил их на мгновенье, но этого было достаточно, чтобы Красс потерял Ивину из вида. Он прошел сквозь толпу и стал осматривать движущиеся потоки людей в поисках, потерянной девушки. Мало того, что он вышел не на своей станции, так еще и потерял девушку. В его голове пронеслась ее история с сумкой, и он уверенно вышел из метро. Недалеко от выхода из метро стояли прилавки и на них лежали сумки. Продавцов стояло двое, а покупала сумку одна девушка. Он подошел к ней.
   - Выбрали сумку? - спросил Красс.
   Ивина посмотрела на него отсутствующим взглядом и выдохнула:
   - Сумку я выбрала, но денег в моей сумке не оказалось. Куплю в следующий раз.
   - Я могу купить вам эту сумку, - отважно предложил Красс.
   - Это неправильно, - сказала Ивина со слезами в глазах. - Что вы за мной ходите!?
   - Нам по пути, и не более того, - соврал Красс.
   - Отстаньте от меня! - крикнула Ивина, и нырнула в очередной поток людей, идущий из метро. Она почувствовала сырость в сапогах, наступив случайно в лужу и остановилась, потом махнула рукой в воздухе и перешла на сухую дорогу. Она шла быстро, не оглядываясь по сторонам. До ее дома оставалось метров сто, когда она почувствовала взгляд за спиной. Ивина невольно повернула голову, и встретилась глазами с Крассом.
   - Я вас сегодня третий раз нашел! - выдохнул молодой человек с натянутой улыбкой. - Вы мне свое имя не назвали. Я не знал, как вас окликнуть.
   - Что вам от меня надо? У меня сапоги порвались! Ноги промокли. Я домой иду! - запричитала девушка.
   - Сколько же у вас проблем! Зовите меня в гости, будем их ликвидировать сообща, - предложил Красс.
   Дверь в квартиру Ивины открыла ее бабушка Варвара Антоновна, которая быстрым взглядом оглядела внучку и молодого человека, и, ничего не сказав, просто пошла на кухню.
  Ивина скинула мокрые сапоги. На ногах ее остались мокрые носки. Она опустила на пол порванную сумку.
  Красс не стал ждать приглашения и тоже снял башмаки на внушительной подошве, потом поставил на пол свою невзрачную, но прочную сумку.
   Из кухни показалась бабушка:
   - Ивина, опять ноги мокрые и сумка без ручки? Я сколько раз тебе давала деньги на сапоги? У меня одна к тебе просьба, чтобы у сапог была подошва в один сантиметр, а ты что покупаешь? Я сегодня ночью тебе двое сапог заклеила, они высохли. Эти высохнут, заклею.
   - Обязательно все это сейчас говорить? – недовольно спросила внучка. – Я, что виновата, что сапоги расползаются от снежной грязи?
   - Посмотри, какие прочные башмаки у молодого человека! Учись у других! - сказала бабушка и опять ушла по своим делам.
   Ивина стянула мокрые носки, сунула ноги в тапочки и посмотрела на Красса:
   - Что мне с вами делать?
   - Пригласить на чай.
   - Это так банально, идите на кухню, бабушка вам нальет чаю, - сказала Ивина и прошла в комнату. Она залезла с ногами на диван, взяла ноутбук и стала быстро писать кому-то ответ в Интернете.
   Красс пошел на кухню, но не успел он сделать и двух шагов, как бабушка вынесла поднос с двумя чашками чая и баранками на блюдце. Она отдала ему поднос и махнула головой в сторону Ивины. Девушка не глядя на Красса, взяла чай и баранку и продолжила долбить кнопки ноутбука. Он почувствовал себя лишним, и стал осматривать комнату. Три дивана на небольшой площади удивили его, но еще больше удивили ноутбуки на каждом диване. Появилось желание сесть на соседний диван и взять в руки ноутбук или встать и уйти.
   В этот момент Ивина его вновь заметила:
   - Простите, вы хотели решить мои проблемы? Сумка в прихожей, нитки и иголки у бабушки. Чините сумку, а мне не мешайте, - она включила музыку и стала подпевать, при этом продолжая долбить по клавиатуре с неподражаемым изяществом.
   Красс собрал чашки на поднос, отнес их на кухню, попросил у бабушки иголки и нитки для ремонта сумки. Бабушка одним движением руки подала то, что он просил. Красс взял сумку, сел на стул и стал пришивать оторванную ручку. Ивина так и не поговорила с Крассом. Он, починив сумку, ушел в неизвестность. И разошлись они, как в море корабли.
  Ивина себя бедной никогда не считала. Просто они сдавали квартиру бабушки и жили несколько в стесненных условиях. Вечером Красс позвонил в дверь Ивины, в руках он держал большой пакет. Девушка, открыв дверь, без эмоций оглядела его с ног до головы и пропустила в квартиру. Она взяла пакет, протянутый ей молодым человеком. В пакете лежали новая сумка и сапоги.
   - Красс, зачем вы деньги потратили? А если сапоги мне будут малы или велики? - недовольно спросила Ивина, примеривая сапоги. Сапоги оказались ей впору. Она покрутила перед собой сумку, но и к сумке у нее претензий не было, она ее уже выбирала, но купить не смогла. - Вы, что такой богатый, что всем покупаете дорогие подарки?
   - Я вас чувствую! - крикнул Красс.   

 Варвара Антоновна внимательно посмотрела на Красса, ей на мгновение показалось, что время повернуло вспять и остановилось. Она уже видела это лицо, манеры поведения когда-то давно…
   Варя, юная девушка с русой косой до пояса, вместе со своей семьей приехала в Степной город. Отец снял две комнаты в частном доме на окраине города. Через улицу от дома начиналась бескрайняя степь. Маленький домик состоял из трех комнат и кухни без удобств. В первой комнате жили дед и бабка, хозяева домика. Кухня была проходной, в ней стояла печь, служившая плитой для приготовления пищи. В большой комнате стояли огромные фикусы до потолка, а вторая смежная с ней комната была пуста. Во дворе деревянного домика отцвели тигровые лилии, их листья пожелтели.
   Вся семья Ивины ждала контейнер со своими вещами. Наступило седьмое ноября. Праздничный парад трудящихся прошел по центру города. С этого шествия по городу, и началось знакомство девушки с новым местом обитания. В приехавшем контейнере оказалось сломанное зеркало и какие-то вещи. Разбитое трюмо на фоне фикуса долго было основным украшением большой комнаты. В маленькой комнате постелили матрацы - это и была постель.
   Школа состояла из трех картонных бараков. На площадке у одного из трех бараков залили каток. Варя на ножах с клюшкой в руках каталась на льду, и пыталась забросить шайбу в ворота. Трое ребят одноклассников ей подыгрывали, они был рады игре с новенькой девочкой. Появилась она в новой школе в седьмом классе во второй четверти. В класс вошла высокая, стройная девушка в коричневой форме и в черном фартуке с белым воротником - стойкой. Длинная коса спокойно колебалась по спине. Ребята внимательно осмотрели ее с ног до головы.
   Учительница представила новенькую:
   - Варя.
   Оказывается, кроме роста для взаимного увлечения, необходим одинаковый уровень знаний. Одноклассники скоро поняли, что новенькая не только хороша собой, но и способная ученица. Только одна девочка из класса превосходила ее иногда в оценках, и то по одному предмету. Среди мальчиков выделялся своим умом полный, симпатичный парень со стоячими в хорошей стрижке волосами. Его звали Коля.
   Неназойливо, но постоянно всегда и везде Коля оказывался рядом с новенькой девушкой. Вот и теперь он крутился на коньках рядом с ней. Полная и теплая ладонь сероглазого юноши при любой возможности пыталась коснуться ладошки девушки. Первая нежная влюбленность овладела им, но природный такт и ум не делали его назойливым.
   Коля изменил свой маршрут в школу, либо поджидал Варю по дороге, и если ему удавалось пройти рядом с ней и поговорить, то он был счастлив и спокоен. Отцу Вари на работе дали временной жилье в картонном бараке рядом со школой. Здесь появились покупные металлические кровати, простой стол и шкаф - шифоньер, которые отец сам сделал.
   Соседом по бараку был Гриша. Кроме одноклассника Коли, Гриша стал ярким кандидатом на часть ее сердца. Рядом с внешней дверью квартиры Вари находилась дверь Гриши. Это был стройный парень, на пару лет старше ее. Их сближали разговоры на общем крыльце четырех квартирного одноэтажного дома, в котором две квартиры выходили на одно крыльцо. Зимой их встречи частыми трудно было назвать, они сталкивались на крыльце, смотрели друг на друга, и иногда шли вместе до школы.
   Лето меняло все! Летом появлялось больше возможности быть рядом с домом. Окна кухни Вари выходили на земельный участок, принадлежавший ее семье. Участок семьи Гриши был огорожен более плотным забором, и находился через дорожку в метрах четырех от дома. Сарафан девушки в яркую зеленую полоску на белом фоне, то и дело мелькал перед глазами юноши. А он, сокращая дорогу, перепрыгивал через ее забор и проходил у нее под всеми окнами. Но их руки никогда не соприкасались! Странная у них была любовь: зрительная! Они нравились друг другу внешне. Возможно, Гриша чувствовал, что он Варе не пара, и поэтому взял себе в пару другую девушку из ее класса.
   Коля почувствовал легкость в душе, увидев Гришу с другой девушкой, и решил навестить Варю у нее дома под предлогом учебы. Дом типа барака, был выполнен из материала похожего на листы картона. При освоении целинных земель так было проще строить. Удобства находились во дворе, поэтому при входе в дом, первое, что можно было встретить - это стоящий на табурете тазик, над которым висел умывальник, действующий при нажатии снизу на штырь. Штырь поднимался, и из умывальника текла вода.
  Рядом с умывальником стоял мотоцикл соседа по квартире. Стены, окрашенные серой краской, были далеко не первой свежести, и присутствие бензина и мотоцикла их лучше не делали. Если повернуть налево по коридору после мотоцикла, можно было попасть на кухню, принадлежащую двум семьям. В семье Вари было пять человек, и у них было две комнаты. В семье соседей - пять человек и у них была одна большая комната. Детей у соседей было трое, из них двое - двойняшки меньше года.
   На кухне стояла плита на две конфорки, ее топили углем или дровами. От цивилизации в этом доме было центральное отопление, свет и телевизор. Коля заглянул на кухню и прошел в комнату Вари, в которой стояли две кровати, письменный стол, шкаф. Вот, где жила новенькая, и Коля ее сфотографировал. Варя полезла рукой в портфель, волосы слегка растрепались в косе. Она в школьной форме, рукава в три четверти слегка оголили руки. Такой снимок стал украшением ее коллекции фотографий.
   Случайно или нет, но Варя появилась всего один раз в доме, где жил Коля. Кирпичный коттедж, предназначенный на две семьи, располагался на земельном участке. В его квартире царила неправдоподобная чистота. Огромная разница в условиях жизни несколько охладила их пыл. Любовь Коли к Варе приняла отвлеченный характер. Они еще гуляли вдвоем по степи, еще играли вдвоем в волейбол, но уже было лучше, если рядом с ним находился его друг и сосед по коттеджу.
   Время пролетело. Они окончили школу. После выпускного вечера все пошли к реке. Коля шел рядом с Варей.
   Учителя шептались:
   - Хорошая пара!
Но пары из них не получилось.
  Варвара Антоновна очнулась от воспоминаний. Она давно поняла, что Красс очень похож на Колю из ее юности.

   Окна квартиры покрыты каплями влаги, как желудок Ивины каплями шампанского. В голове у нее пусто, как на странице в Интернете. Неподражаемая бабушка предложил взрослой внучке выпить шампанского. Один выстрел в честь новой жизни! Сладкое импортное шампанское мелкими пузырьками искрилось в бокале. Она выпила глоток за глотком целый хрустальный бокал! О, истинное блаженство взбудораженным нервам! Потом она съела кусочек шоколада с орехами и в голове, как в пустой бочке, наступил мир и спокойствие! Девушка успокоилась.
   Гроза в честь новой жизни разбудила ночью. За окном сверкала молния, грохотал гром. В голове шипели пузырьки от шампанского. Ивина - трусиха, закрыла плотно окна, натянула на голову одеяло и уснула. Молодой человек ее мечты - Красс - ей не принадлежал. Он ее недавно покинул. Все очень просто. Первая разлука произошла, когда его класс пришла хорошенькая девушка Лизавета. Фигурка у нее сладкая, такая она аппетитная оказалась для скакуна, ведь Красс лошадь по гороскопу. Джинсы ее обтягивали, грудь у нее колебалась от дыхания, он и влюбился. Ивину Красс стал презирать, и часто стал высказывать ей неприятные слова по любому поводу. Соперницы уже полтора месяца нет в школе, а они из-за нее за это время успели разойтись! Говорят, что девушка с лошади спрыгнула, и ногу свою сексуальную сломала. Ивина вот только не поймет, с какой лошади она спрыгнула? С Красса или с коня?
   Ивина по ее милости теперь одинокая и свободная девушка, можно сказать, поэтому выпила бокал шампанского, чтобы запила горечь поражения. Лежит теперь одна, никто ее не любит, а соперница в гипсе лежит. То, что Ивина любила Красса, она поняла через две недели после того, как они расстались, а сама ссора казалась ей чем-то нереальным, осознание реальности пришло позже. Страшнее всего было то, что от полной гармонии отношений до разрыва прошло четверо суток! Так мало, так чудовищно несправедливо!
  Прошел год, как они окончили школу. Они вновь были вместе, но недолго.
   Двадцать пятого июня стояла небывалая жара по местному, прохладному климату. Солнце палило с самого утра, Красс и Ивина договорились идти на пляж. Надели купальники, взяли покрывало. Она человек скромный, поэтому налила в полиэтиленовую бутылку кипяченую воду. Он вышел из дома раньше, чтобы купить себе воду. Она долго стояла на автобусной остановке. Наконец, он вышел из павильона. В руках он держал бутылку с водой и два дорогих мороженых. Это все он купил для себя... Ладно, проехали, она не обиделась, но призадумалась.
   Автобус останавливается рядом с парком. Они вышли. Красс откусил кусок от первого мороженого. Навстречу им шла в бальном платье принцесса, необыкновенной красоты. За девушкой шел парень в светлом костюме. Ивина вспомнила, что сегодня утро после выпускного вечера. Прошли еще метров пять. Деревья в парке за последние годы стали большими. На небольшой площадке с великолепной плиткой вместо асфальта стоял бюст маршалу. В центре мемориальной площадки располагалась красивая клумба, и стояли четыре скамейки.
   На скамейках в разных позах сидели вчерашние выпускники в нарядной, но слегка примятой одежде. Они тянули жидкость из различных бутылок. А Красс все ел мороженое. Прошли они утренний вертеп выпускников. Каскад фонтана был покрыт остатками вчерашней роскоши, видимо все пути выпускником заканчивались в этом, милом парке.
  Кто-то из девушек ходил по воде в фонтане, приподняв юбку. Кто-то из юношей сидел на парапете пил или курил. Среди молодых людей виднелись и те, кто стал снимать верх одежды и загорать под утренним солнцем. Ближе к реке выпускники шли, как говорят о чертеже: половина вида, половина разреза. Они шли полуобнаженные. Можно не уточнять, но можно отметить дивные платья выпускниц и отличные костюмы выпускников, в целом они были несколько переутомленные.
  На пляже картина была просто уникальная. Жара нарастала. Алкоголь звал в речку. Выпускники в платьях, не снимая своих королевских нарядов, оказывались в воде. Оставшиеся выпускники на берегу сидели большими, растрепанными группами.
   Ивина расстелила покрывало. Молодые люди загорать. Она взяла с собой бутылку из-под жидкости, которой мыла окна, в нее она заливала воду и опрыскивала цветы, а теперь она в нее залила воду и прыскала на себя, чтобы не было мучительно жарко. Итак, лежит она на пляже, опрыскивает себя водой, наблюдает за поведением выпускников.
   Красс наблюдал за выпускницами. Девочки были слегка под градусом, но молодые, красивые. Они вокруг Красса табунами ходили, правда, со своими молодыми людьми, но одно другому не мешало. Съел Красс второе мороженое, выпил воду. Она выпила воду. Вот оно равноправие! Ни он, ни она в воду реки, кишащую от молодых людей в бальных платьях и белых сорочках, не пошли, но часа через три ушли с пляжа.
  Выпускники к этому времени стала покидать пляж, парк, фонтан. Ивина не могла понять, почему именно в этот день Красс стал на нее сердиться. Вероятно, выпускницы выбили его из седла обычной жизни. Ивина стала Крассу противна.
   Он прошел перед ней по комнате и сказал:
   - Куплю машину, тебя на ней не повезу!
   - Почему? - она искренне удивилась.
   - Потому, что ты ничего не делаешь для нее!
   - Почему я ничего не делаю?
   - Ты не копишь деньги на мою машину!
   Ивина удивилась еще больше, потому что она получает денег больше, чем он и ест меньше, чем он в три раза, и она виновата? Ладно, глядит, а он вещи собирает!
   Красс ходил по квартире и собирал свои вещи! Бритву забыл. На прощание сказал, что он сюда больше не вернется! Вот тебе и день после чужого выпускного бала! Он ушел к матери. Она все думала, что он шутит. Позвонила ему через сутки. Долго никто к телефону не подходил, определитель номера у них всегда работал.
   Потом трубку взяла его мать и сказала, что он в ванне. Он не перезвонил, но через сутки по Интернету предложил ей разойтись, хоть и их брак был чисто гражданским!
   А какая любовь была между нами в ночь на чужой выпускной вечер! А может, он ей диссертацию по любви сдавал? Отчет по любви, зачет хотел у нее получить, что у него с теорией и практикой любви все на высшем уровне? Он на самом деле любил ее по высшему пилотажу наслаждений. Ивина даже спросила у него, где так любить научился. А он ответил, что телевизор ночью смотрит.
   Шутки шутками, но любовь была что надо! И вообще за короткое время он из робкого молодого человека превратился в уверенного в себе мужчину. Был скромным, стал ассом любовником! И все кончилось разом и навсегда, после того дня на пляже они и десяти слов не сказали. Не поймет она, в чем дело? Или и у него получился выпускной день из семейной жизни, сдал последний экзамен любви и получил свободу? Но Ивине от этого нелегче. Или все равно? Нет.
   Главный упрек Красса: она не купила новую машину, а он пользовался машиной отца.
  Ивина правила дорожного движения учила так, словно от них жизнь зависела, хорошо учила. На двадцать вопросов из двадцати ответила. Но по практике вождения дела обстояли хуже, ехать с инструктором было относительно легко, а самой помнить о переключении скоростей мучительно. Следовательно, надо было покупать машину с автоматической коробкой передач. А денег у нее на такую машину не хватало. И захотелось ей новую машину, чтобы самой везде ездить, а не стоять пнем на автобусной остановке.
   А, где деньги взять? Вспомнила она про деда, про его огромную по деревенским меркам пенсию, поехала на деревню. Дед пасеку держал и пенсию придерживал. Поговорила Ивина с дедом, поскулила о жизни. Дал он ей денег на пару колес, - все лучше, чем ничего. Стала она посещать сайты, где автомобилями торгуют, к ценам присматривалась, к машинам. До мечты все еще было далеко, нужно было вливание чужих денег.
   Сказала Ивина о своей проблеме бабушке, которая весьма доброжелательно прореагировала на мечту о новой алой машине. Она дала деньги, которых внучке так не хватало. Ивина купила алую машину, чисто дамскую.
   
   Варвара Антоновна переживала за внучку и Красса. Она помнила всю жизнь, что Коля охладел к ней после того, как увидел бедность ее жизни в четырех квартирном бараке. Но жизнь меняется и иногда значительно. Она вместе со своей семьей получила трехкомнатную квартиру в красивом доме из больших белых кирпичей. Ее отец был инвалид ВОВ, благодаря чему им и дали квартиру.
   Дом стоял на центральной улице города. На первом этаже дома находился гастроном. Она уже училась на первом курсе технического института, а Коля учился в медицинском институте, когда они еще раз встретились в домашней обстановке на ее территории. У Вари была отдельная комната, в которой стоял письменный стол, книжный и плательный шкафы, кровать. Окна выходили на городскую телевышку.
   Он смотрел на корешки технических книг в книжном шкафу, и руки их не соприкасались, а души были в разных интересах. Пожалуй, именно тогда произошло прощание с юностью и любовью: ладонь в ладонь.
   К этому времени биография Вари звучала просто...
   Варя родилась в роддоме, стоящем одной стороной на большой улице, а с другой стороны была видна река. Те времена подернуты пеленой времени. Улица тех времен была весьма приличной. На ней стояли бодренькие дома трех - четырех этажей желтоватого цвета. Во дворе длинного, кирпичного дома у нее было прозвище Варвара краса, длинная коса. Кто ей дал сие прозвище неведомо, но иногда ее так называли. Ей в ту пору лет пять - шесть. Она была крупной девочкой, выше своих сверстниц.
   К семи годам у Вари были две длинные косы, но в четыре года у нее еще была стрижка типа каре с челкой. С такой прической ходила и ее подружка Полина. Девочки дружили, а их бабушки сидели на одной лавочке и смотрели за ними.
Детская площадка была довольно большой, она располагалась по длине дома. С одной стороны она была ограничена домом, а с другой стороны за штакетником проходила железная дорога. Вот такое место и вырастило ее до восьми лет.
   Отец Полины был конструктором. Они жили весьма прилично по тем временам. У них была двухкомнатная квартира в соседнем подъезде. Бабушка Полины была весьма интеллигентной дамой и постоянно делала Варе замечания за то, что у нее на руках цыпки, за то, что она сопит носом. Она ее несколько раз кормила вместе с Полиной. Варя своим постоянным аппетитом повышала способности подружки поглощать пищу. Они несколько раз играли в комнате ее отца в прятки и прятали за шкафом, стоящим так, что за ним был свободный угол.
   Больше всего Варе нравились на столе желтые, остро отточенные карандаши и белые листы бумаги. Семье Полины вскоре дали трехкомнатную квартиру в кирпичном доме и они переехали. У нее родилась сестренка. Пути подружек разошлись навсегда.
   В этом длинном кирпичном доме у семьи Вари была комната в пятнадцать метров на пятерых на третьем этаже, и они получили квартиру на три порядка хуже, чем семья Полины. Им дали двух комнатную квартиру в двухэтажном доме с печным отоплением. В площади выиграли в удобствах - потеряли. Дом был деревянный, штукатуренный. Здесь появился первый телевизор. К ним приходили соседи и смотрели дружно на маленький экран. А Варя к этому времени училась в пятом классе.
  Недалеко от двухэтажных домов построили новый микрорайон из пятиэтажных домов. В них жили счастливые люди, но учились все в одной школе, расположенной в этом новом микрорайоне. Микрорайон примыкал к красным казармам. В новой школе писали ручками со стальными перьями и макали их в чернильницы. Варя была высокой, стройной девушкой и играла в волейбол. В третьем классе она танцевала в дружном коллективе дома культуры, но танцы ее надолго не задержали. У нее были длинные, роскошные волосы, которые она заплетала в косы и закручивала их так, чтобы они казались меньше. Одежду и обувь несколько раз Варе покупал отец. Он выбирал красивые вещи и туфли.
   К ее тринадцати годам отцу хуже горькой редьки надоело топить печи в квартире на втором этаже, и он уехал в Степную страну один. А они с мамой продолжали получать крупы и белый хлеб по списку. Мама без отца места себе не находила, она раздала вещи, остальные сложила в контейнер. Варя, мама и брат Сережа поехали к отцу.
   Отец снял две комнаты в маленьком деревянном домике на последней улице от степи. Ветер, солнце и отсутствие дождя резко отличало степной климат от уральского климата. Варя еще немного подросла и стала похожа на девушку с длинной косой. В маленьких магазинах можно было свободно купить белый хлеб, джем и сыр, все то, что не продавали там, где она покоряла подиум красоты. Сейчас Варя понимает, что все было правильно и хлеб для фигуры вреден, но этого не понимали мама и бабушка, прошедшие через военный голод. Им хотелось белого хлеба и котлет. А Варя занималась спортом и еда не могла до поры до времени испортить ее фигуру.
   У девушки не было обиды на прекрасное время детства на Малахитовом камне, на великолепное время юности в Северной степи. Все было так, как было, а родители делали все, чтобы у нее было то, что у нее было. Ее родители дали ей возможность окончить институт и поддерживали ее при рождении детей. Варя с легким сердцем может сказать спасибо своему мужу, как бы жизнь не складывалась, он был человеком и замечательным мужем и отцом.
      Как Варвара Антоновна себя вела? Иногда она выкладывалась для родных близких, а бывало, замыкалась в себе или окуналась в любовные увлечения. Если честно, то писать о себе ей не хочется, и многое написано и вошло в романы. Поэтому она соберет то, что было написано и разбросано по Интернету в разных произведениях. Но сейчас после перезагрузки компьютера и это невозможно. Все отключено, поэтому она вспомнила прошлое, чтобы жить в настоящем. Недавно на одноклассниках Варя обнаружила Полину, и сбросила себя с сайта.
   Варвара Антоновна так переживала за Ивину, что на общение с Полиной у нее сил не хватило. Она чувствовала только Ивину.

Глава 2
   
   Отлично, едем, - сказала Ивина распространительнице путевок в ближнее зарубежье.
   - А я не поеду, - тут же ответил двум женщинам красавец Красс.
   Ивина онемела от негодования. Она хотела ехать с ним! Она уже отпросилась с работы, а ее подставили! Ивина промолчала и отошла в сторону. Красс пошел и сел на свое рабочее место, в сторону Ивины он не смотрел. В комнату заглянула Лизавета, она посмотрела в сторону стола начальника и спросила:
   - А где Красс?
   - Многие стремились к Севастополю, - ответил ей умудренный жизнью Шеф, вертя в руках карандаш, заточенный по всем правилам.
   - Как вас понимать? - возмущенно спросила Лизавета.
   - А так и понимайте, к нему всегда стоит очередь из женщин.
   - Где он, можно сказать?!
   - Он вас слышит, но не видит, из-за кульмана, - ответил он женщине и повернул голову в сторону Красса, - Красс, ты, что не слышишь? К тебе женщина пришла, очередная твоя поклонница.
   - Слышу, но я занят.
   - Труженик ты наш. Лизавета, вы слышали ответ? Тот, кто занят, тот вас не ждет.
   - Вижу, но не подойду к нему, я ошиблась комнатой.
   - Бывает, - проворчал начальник и уткнулся в чертеж, который проверял без всякого на то удовольствия.
   На обед в кафе Ивина пошла одна, в сторону Красса она не смотрела.
   Он подошел к девушке с подносом в руках:
   - Ивина, я не могу с тобой поехать, не могу!
   - Не можешь, так не можешь, а я поеду. Я никогда не была на берегу Балтийского моря. Меня на работе уже отпустили.
   - Прости, но без меня, - сказал Красс и удалился, унося свой обед на другой стол.
   
   В вагоне поезда сидела группа туристов, ехавшая на экскурсию к Балтийскому морю, - это были 28 женщин и два мужчины. Один мужчина ехал с женой, второй мужчина был свободен. Ивина посмотрела на контингент, и спокойно достала книгу. Единственный мужчина из 28 женщин безошибочно выбрал ее! А мужчина просто сел рядом с женщиной, читающей в вагоне книгу, остальные представительницы туристической группы тихо переговаривались между собой, распределившись по парам. Ивина посмотрела на мужчину невидящим взглядом, словно смотрела сквозь него, перед ее глазами была диадема из янтаря. Кому чего, а ей захотелось золотую диадему, пронизанную насквозь солнцем сквозь янтарь.
   - Девушка, можно я сяду рядом с вами? - спросил мужчина.
   Ивина мельком взглянула на очень короткие волосы над молодым лицом, и пододвинулась к окну. До окна оставалось одно посадочное место. Минут через пять рядом проехал грузовой состав, из которого вылетел камень. Этот камень на большой скорости врезался в окно рядом с Ивиной. Стекло рассыпалось на мелкое крошево и осыпало ее с ног до головы. Она встала. С нее посыпался стеклянный дождь.
   Люди заохали.
   - Получила, стеклянную диадему, - сказала Ивина, ни к кому не обращаясь.
   - Простите, я не хотел, все случайно получилось, - быстро заговорил мужчина.
   Плацкартный вагон, как единый зал, в нем всем все интересно. Ивина быстро стала личностью номер один, оказывается и без конкурса красоты можно достичь некой популярности. Стекло с пола вымела проводница обычным веником. Остатки стекла оставались в деревянной раме вагона. Свежий, весенний ветер гулял по вагону. Проводница принесла липкую пленку и залепила отверстие в стекле, пробитое куском твердой породы. Лысый мужчина, а точнее коротко подстриженный, представился, назвав свое имя - Самсон. Имя заинтриговало.
   Ивина перестала на него сердиться, словно он был виноват в том, что стекло разбилось. И только тут она заметила галстуком на его шее, на котором был изображен конь. Галстук ему подходил во всех отношениях. Самсон был весь холеный и лоснящийся, как породистый конь. От него исходил отличный запах мужского одеколона, очень тонкого, излучающего свежесть своих компонентов.
   Ивина не думала о том, в каком вагоне повезут в Янтарную столицу со старого, голубоватого вокзала с башенками. Она всегда ездила как минимум в купе, а тут собрался веселый табор экскурсантов в плацкартном вагоне. Самсон создал вокруг Ивины свое поле, которое опекал. С ним было уютно и вкусно. Он угощал девушку теми продуктами, которые взял себе в дорогу. Ни в пример ему у нее ничего, кроме бутербродов из белого нарезного батона с маслом и сыром не было - ее сухой, дорожный паек.
   Проводница принесла чай в стеклянных стаканах с подстаканниками времен далеких, рядом положила сахар в маленьких брикетах. Дома Ивина чай с сахаром никогда не пила, но в вагоне вкус менялся, здесь хотелось того, чего нельзя. Мягкие нежные руки Самсона порхали рядом, они словно клеились к девушке своими клеточками, и ей это начинало нравиться. Вскоре Самсон ушел и пришел в симпатичном спортивном костюме, держа в руках плитку шоколада с орешками. Ивина ему улыбнулась и отложила в сторону книгу. Они вышли в тамбур.
   За окном темнело. Это было единственное место в вагоне без глаз и ушей. Хотя, какие у них могли быть секреты от окружающих? Как оказалось, на данный момент времени они были свободными людьми, не обремененные семьями. Ивина была девушкой среднего мужского роста, со светлыми волосами, с серыми глазами. Самсон был чуть выше ее, обладал правильными чертами лица, большими карими глазами. Он был стеснительным молодым человеком и очень даже обаятельным. Нет, она никогда не мечтала о лысом поклоннике, хотя понимала, что годы идут, то она хотела окончить институт, и окончила его. Конечно, она еще была девушкой, если не считать романтической связи столиком. Красс везде успевал, и дома и на работе. Он был такой мужчина, на которого никто не обижался, и все считали за счастье общение с ним, с молодым человеком, любимым дамами всех модификаций.
   Янтарная столица пленила экскурсантов маленькими улочками, очень известными по фильмам, и до боли знакомыми. Янтарь встречался во многих магазинах, Ивина смотрела на него, но не знала еще, чего, же она хочет из этого янтаря. Понятно, что янтарную диадему, но какую? Бусы из янтаря лежали на прилавках магазинов солнечной россыпью, мило обработанные, и подобранные лишь по величине.
   На автобусе экскурсию повезли дальше, в менее известный город, с маленькими, историческими домами и одним анекдотом, что семья в Латвии состоит из трех личностей - он, она и собака. Такой состав семьи вполне устраивал Самсона, он и рассказал этот анекдот. Странное чувство стадности в покупках довело Ивину до того, что денег на янтарь у нее не осталось. Но о своем желании Самсону она не рассказывала, янтарная диадема - ее мысленная мечта. В музее моряков и рыбаков ее удивили тем, что моряки больше получали денег от привоза товаров, в виде интересных бутылок с португальским портвейном, чем от ловли рыбы. А дома у рыбаков были вполне приличные, между прочим. Балтийское море произвело на должное впечатление своим прохладным дыханием.
   Самсон так и ходил рядом с Ивиной, с ним она простилась на вокзале...
   Вместо янтарной диадемы Ивина привезла домой португальский портвейн в красивой бутылке. А, впрочем, почему Самсона нельзя считать янтарной диадемой? То и другое достается победителю. И, наконец, у Ивины появился личный друг по путешествию.
   
Ивина решила, что Самсон ей не подходит, и спокойно прошла за Лизаветой в квартиру времен середины столетия двадцатого века. На круглом столе с квадратными ножками стояла полная ваза слив: огромных, темно-синих. Косточки свободно вынимались из слив, и они ели мякоть сливы с большим удовольствием.
   На следующий день Самсон предложил девушкам проехать за город по местным дорогам на спортивных велосипедах. И что же происходит? Лизавета отказалась ехать, а Ивина согласилась поехать на спортивном велосипеде вместе с Самсоном. Велосипеды стояли в прихожей. Самсон переоделся в велосипедные трусы. Ивина надела спортивные брюки и вперед...
   Коленки быстро замелькали у рам велосипедов. Они, проехав город поперек, выехали на просторы удивительной страны. Деревьев здесь было немного. Встречались сады и поля... Хорошо поработав коленями, они въехали в гигантский стог соломы. Что было? Самсон, мужчина с высокими ногами, оказался еще и с длинными и очень шустрыми руками. Ивина, девушка с полными коленками, стала от него отбиваться, превращая все в шутку.
   Шутка затягивалась. Бои в соломе продолжались минут десять. Боролось Ивина, как тигрица. Мужчина, почувствовав сопротивление, еще сильнее стал обнимать девушку. Она удачно вывернулась из его рук и выскочила из стога сена на дорогу. Осталось: стряхнуть солому с волос цвета соломы. Из стога выполз Самсон и стал вытаскивать солому из своих волос цвета спелой вишни.
   Ивина и Самсон сели на велосипеды и поехали дальше. Минут через 10 блеснула вода в камышах. Они остановились на привал. Вода в водоеме была теплая. Полные коленки вылезли из брюк, и девушка осталась в купальнике. Свалились с Самсона спортивные трусы, под ними оказалась полоска плавок... Вода охватила своей прохладной негой разгоряченные тела...
   Самсон поднял Ивину на руки. Полные коленки засверкали над водой. Страсть мужчину охватила неземная, но девушка его остановила... Она отбивалась руками и ногами, и как-то так получилась, что с размаха врезала ему в ... глаз. Синяк под глазом стал расцветать спелой сливой... Полные колени покрылись мелкими синяками от мужских пальцев, как черешни...
   Они сели на берегу маленькой речки, и стали просто разговаривать. Выяснилось, что Самсон уже проехал тысячу километров на спортивном велосипеде. Ноги у него были необыкновенно стройные с красивой мускулатурой. Вся его фигура была похожа на фигуру вождя индейцев из нового фильма об индейцах. Ивина очень любила книги и фильмы об индейцах, а теперь рядом с ней сидел такой мужчина! Великолепный мужчина с развернутыми плечами, с тонкой талией, с волосами стоящими в чисто мужской прическе. Мечта любой женщины.
   Как-то вечером они пошли гулять к местному кладбищу, заброшенному и поросшему травой. За кладбищем тянулся яблоневый сад, охраняемый сторожем с ружьем заряженным солью. Несколько страшновато было ходить среди покосившихся каменных плит, и развалившихся от времени столбиков из кирпичей, указывающих на границу кладбища.
   С кладбища Самсон привел Ивину на территорию детского сада. Вечером дети детский сад не посещали, но скамейки оставались, и достаточно большие по своему размеру. Естественно они устало сели на одну из скамеек. Руки Самсона неизменно потянулись к полным коленям, но до драки дело не доходило. Детский сад просматривался со всех сторон, и он держал себя в руках. Скромные поцелуи девушка останавливала рукой. Посидели. Поговорили и пошли в дом, в котором оба они временно жили.
   С синяком под глазом у Самсона, и с синяками на коленях у Ивины, они поехали навестить его друзей и подруг. Но, как оказалось, его любимый друг детства уехал после института в другой город.
   Мама друга, посмотрев на синяк под глазом Самсона, спросила:
   - Самсон, ты женишься?
   Самсон удивленно спросил:
   - Почему вы так решили?
   - А кто, кроме будущей жены может такой синяк под глазом поставить?
   Следующим мероприятием был поход в кино в соседний квартал. Теплым вечером из кино возвращались пешком. Самсон все пытался поднять Ивину на руки и нести, сколько хватало сил. И сил хватало: держать в руках девушку и не выпускать из рук, а если он ставил ее на ноги, то объяснялся в любви на трех языках. Так они и вернулись из кинотеатра домой.

   Самсон оказался большим выдумщиком на развлечения, и придумал поездку на водохранилище. Поехали втроем: Самсон, Ивина и Лизавета. Они взяли рюкзаки, палатку, и немного еды. Сели на пригородный автобус и приехали на побережье огромного водохранилища, по поверхности которого плавали трупы огромных сомов, и, как бревна качались на мелких волнах.
   Троица остановилась на высоком берегу водохранилища. Ветер прибил грязь и тину именно к этому берегу, так, что купаться было негде. Поставили палатку рядом с шалашом, который уже стоял здесь, но был пуст. Перед шалашом росли кусты томатов. Спелые помидоры украшали усыхающие кусты. В десяти метрах от шалаша находилось поле с подсолнечником. Огромные шапки с семечками слегка поникли, в них были почти спелые семечки. Звучала далекая музыка из соседнего лагеря.
   Для костра Самсон срубил засохшее дерево. Когда рубил сучья, то загляделся на Ивину, и с размаха воткнул топор в свою собственную ногу. Следующие развлечения из-за больной ноги Самсона, происходили на этой же поляне. Самсон заставил Ивину плотно обернуть вокруг себя простынь, и лечь на землю. Сам он забрался на единственное дерево и с него снимал ее во всех ракурсах, в том числе и с топором в руках.
   В палатке спали втроем. Лизавета засыпала, отвернувшись к стенке палатки. Самсон заснуть не мог, ему сильно мешала Ивина, его руки рыскали по ее телу в поисках заветных мест и находили то, что искали и вторгались в запретную поверхностную зону тела.
   Однажды он не выдержал и воскликнул:
   - Ивина, из тебя можно сделать отличную женщину!
   Лизавета вела себя вполне дружелюбно.
   Возвращались они домой через поле подсолнечника, вновь сели на автобус и приехали в общую квартиру. На кухонном столе стоял четырехлитровый бидон с молоком, и лежали огромные баранки с маком - лучшая еда после путешествия. Мама Самсона только так могла напоить свою гвардию. Еще она отменно жарила рыбу в большом количестве репчатого лука с золотистой, хрустящей корочкой. Рыба была речная, и очень вкусная. Ивину удивили синенькие, которые были фирменным блюдом матери Самсона, до этой поездки она никогда не пробовала баклажаны. Десять дней пролетели, как удивительный сон и настало время прощания.
   С Самсоном стали происходить странные истории: женщины перестали его интересовать. В электричке он вздрагивал, когда видел похожие ноги, с другими женщинами любви не хотел, да она и не получалась. Самсона манили полные колени. Голова у мужчины стала думать, как овладеть этими ногами...
   Еще раз Самсон и Ивина встретились на зимних каникулах на родине Ивины. Самсон в шапке ушанке носил фотоаппарат, а его голова с роскошной прической из темных волос с проседью на висках была оставлена морозу. В городе из ее родственников жила доблестная тетя Маша, сестра отца, у нее они и остановились. Молодые люди получили по отдельному спальному месту, а тетя Маша ушла спать в кладовку, где у нее стояла кровать. Она была рада приезду молодой пары, уж очень Ивина напоминала ей дни ее молодости.
   А они, молодые и неженатые, привезли с собой лыжи, и при морозе 20-30 градусов уезжали на электричке кататься на замерзшие озера в окрестностях города. Так проходили зимние каникулы. Одного города им показалось мало. Они поехали к другу детства Самсона на север Медных гор, где рыси бродят рядом с городом, и есть заводы странных металлов. Там на лыжах и коньках провели они несколько дней. Друг Самсона был женат и уже имел двоих детей. Здесь Ивину назвали Невестой.
   Все бы ничего, но попытки мужчины сделать из девушки женщину стали с каждым днем усиливаться. Самсон готов был любить Ивину, как подобает мужчине, но она не давалась, отбиваясь от него без звука, ведь в соседней комнате спали его друзья. Девушка защищалась, всеми фибрами своей души.
   От друзей они приехали к Ивине домой, где ее совсем потеряли. Самсон понравился родителям девушки. Он фотографировал ее, она - его, потом он уехал в свой институт в столицу. Самсон прислал свою фотографию, на которой она его сфотографировала. На фотографии застыл его взгляд, которым он смотрел на нее. Этот взгляд стал проникать в ее, не разбуженное сердце. Потом были письма, письма и письма.
   Встретились они на первомайские праздники. Ивина встретила Самсона в новом пальто, в руках у нее была плетеная сумка из прутьев соломы, и провода в оплетке, с кожаными ручками и кожаной крышкой. Красивая сумка, из которой у Ивины вынули две стипендии, приподняв крышку сумки в автобусе.
   Лизавета стала чаще приходить в дом Ивины. Лизавета и мама Ивины подружились и были похожи друг на друга, больше чем Ивина на свою маму.
   Самсон предложил Ивине пожениться. Отец выпил по этому поводу. Ой, как не хотелось ему отдавать дочь замуж за него!
   Причина простая:
   - Дочь, он тебя увезет от нас!
   Отец оказался полностью прав.
   Девушка прошла период поцелуев. Мужчина устал быть рядом с девушкой, не использующей по назначению его мужскую суть. Любовь стала переходить в состояние кризиса: останутся они вдвоем или разойдутся? Самсон соглашался ждать настоящей любви год, до года оставалось три месяца. Почувствовала Ивина, что что-то в их отношениях пора менять. Ситуация сложилась так, что они одни остались в одной комнате на ночь, две двери охраняли покой.
   Мужчина лежал на кровати и вращался вокруг своей оси. Девушка лежала на раскладушке. Между ними находилось полметра воздушной стенки, и этот воздух стал проводить эмоциональные заряды! Ивина не выдержала первая. Она встала с раскладушки и перебралась на мягкую, свою собственную кровать. Все было привычно, но рядом с ней лежал мускулистый мужчина. И первое, что она сделала - легла на плечо Самсона. Ощущение мужского плеча принесло необыкновенное блаженство. Мужчина обхватил девушку руками.
   Все клеточки ее тела ожили и пришли в движение. Все эмоции длиною в десять месяцев знакомства выплеснулись друг на друга. Все прикосновения приносили подлинную радость, необыкновенно приятную и неожиданную. Одна мысль тревожила Ивину: он, что не знает, где что в ее организме находится? Самсон на тот момент времени, о своих похождениях ничего еще не рассказал. Он у нее был первый мужчина, а ей было 19лет! Она еще пыталась сопротивляться, но упорство Самсону было не занимать.
   Но он не оценил, он не мог поверить, что он первый ее мужчина!
   Он спросил:
   - У тебя, что, критические дни?
   И весь подвиг девушки исчез от одной фразы. Она онемела от неожиданности и нелепого унижения! Ее обидели до слез, но слез не было. Они оба шли в любовную, нешуточную атаку! Дальнейшие ночи были упоительные. Их отношения скрепились бумагой. Они сходили в ЗАГС, и вскоре заполненное заявление лежало на книгах в книжном шкафу и ждало своей очереди.
   После высокохудожественной прелюдии они расписались. На свадьбе на невесте было платье, которое осталось от выпускного вечера в школе. Прямое платье, сшитое из дорогой белой, импортной парчи, сжатой узкими полосками. Воротник плотно облегал горло, а под ним зиял вырез до груди. Самсон надел темно серый костюм с отливом, белую сорочку и галстук. Людей на свадьбе было мало, так хотел Самсон.
   
   Вскоре Ивина готова была кусать локти, от того, что вышла замуж. Из домашней принцессы она превратилась в золушку. Слезы без причины текли из серых глаз. Он уехал к себе. Она осталась одна. Прошло полтора месяца, и Самсон появился. Взяли паспорта, пляжную сумку и пошли на пляж. Тучи сгущались, гроза надвигалась. Мы зашли в ЗАГС. Самсон поговорил с кем-то, позвал меня: паспорта уже были на столе, книга записи актов - раскрыта, мне предложили подписать бумагу. Все - мы официальные сексуальные партнеры, т.е. муж и жена. Вечером мужчина рассказал все о своих похождениях до меня, из чего и получился целый рассказ...
   
   На востоке страны, в деревне жил великолепно сложенный парень, по имени Самсон, по прозвищу - Макитра, скорпион по дню рождения. Так его звали все: Самсон Макитра. Фигура загорелого местного индейца привлекла внимание взрослой женщины, и она из Самсона при случае сделала мужчину.
   - Как ее звали? - спросила Ивина.
   - Люба. Она пронеслась в жизни Самсона кометой, и канула в лету.
   - А где он загорел?
   - В Сухой стране, недалеко от Восточного города была деревня, где его семья выстроила дом в сто квадратных метров, но загорал он на столбах, работая местным электриком. Возмужавший молодой мужчина понадобился и стране, в армию призвали стройного и спортивного жителя не совсем глухой деревни, где у Самсона была семья из сестер, братьев, и родителей. И тут у него сильно заболел палец на ноге, да так, что пока палец не отняли, в армию Самсона не забрали, так и год прошел.
   Армия слабых парней ломает, а сильные парни в армии, как рыба в воде.
   - Что же делал в армии великолепный Самсон?
   - Ой! Вы даже не представляете, насколько гражданской оказалась военная жизнь! Самсон в армии, пошел в десятый класс еще раз, тогда учились десять лет. Получил второй отличный аттестат. Ему еще раз повезло: Самсон стал заведующим военным складом, где и переливал свинец из аккумуляторов в гантели, которые использовал по назначению. Фигура Самсона к окончанию армии была для женщин неотразимой. Да, что гражданская жизнь, непосредственно в его военной части нашлась жена командира по имени Ира Толина, и прожила с ним в любви и согласие пару лет. Они встречались на складе, где Самсон служил, и занимались там любовью. Армия имеет предел, и Самсона демобилизовали.
   С гантелями он приехал в Теплый город, в который за время его отсутствие переехала многочисленная семья. Куда на гражданке податься солдату без погон? В шахту. Да, да в черное, с железной рудой подземелье.
   - И долго в нем пробыл наш великолепный представитель молодых мужчин?
   - Полгода, год, не больше. Победила научная волна, и Самсон занялся изучением физики с таким же ожесточением, с каким добывал железную руду. Он изучал теорию, перерешал целые сборники задач по физике. Стал писать письма одному профессору в Столицу, и спорить с ним по поводу решения задач. Летом поступил в институт. Иногда у него люди спрашивали, откуда среди физиков, такой как он? А вы теперь это и знаете.
   - А женщины? Где они у физиков?
   - Их там нет. А вот и не так. Есть парикмахеры, а кому-то и преподаватели иностранных языков попадались, одному его будущему начальнику так и повезло: он там женился, на преподавательнице французского языка. Самсон однажды на безрыбье и жрицу любви подцепил, у нее прошел практику любви.
   - Куда девать молодые силы кроме учебы?
   - Все очень просто: велосипед - это и нагрузка, и при хороших результатах подкорма, на соревнованиях кормили, талоны в кафе давали.
   Без женщин все же скучно, и однажды целую зиму Самсон переписывался с почтальонками с почт из городов, которые лежали по дороге от Столицы до берега моря. Женщины ему с увлечением отвечали. Летом, после сдачи экзаменов третьего курса института, Самсон подготовил свой спортивный велосипед, купил сгущенку и тушенку, взял фляжку воды, пленку от дождя и поехал от Столицы в сторону моря.
   Перевал в горах он преодолел с велосипедом на плечах, шел по льду в босоножках. Ни к одной почтальонке по дороге так и не заехал, но в городе на море Самсон посетил почтальонку Надю, она его встретила, как жениха. Самсону предоставили бесплатно комнату и купили босоножки, которые на перевале изрезал об лед. Наде он так понравился, что еле от нее сбежал, правда, в ранге жениха. Рисковать больше Самсон не стал и к почтальонкам больше не заезжал. Приехал домой в Теплый город, с железной рудой под ногами. Именно тогда я и Самсон познакомились...
   
   Состояние шока от этого рассказа, прошло не сразу. Шок был вызван тем, что у Самсона до Ивины было несколько женщин. На следующий день Самсон стал придираться: все в ней ни так, как надо. Мужчина добился радости в жизни и все. Дальше рутина человеческих и пастельных отношений.
   - Была ли свадьба?
   - Была. Съехались родственники и друзья, приехала Лизавета, сестра Самсона. Застолье организовала моя мама. Красота на столе была необыкновенная и не сразу поддавалась порчи вилками. Ножи здесь не применялись. Заливная стерлядь долго украшала стол. Свадьба имеет способность быстро заканчиваться. Наступило затишье. Гости примолкли. Мы оказались в комнате за двумя дверями от общества.
   Уяснив, что Ивина у мужа далеко не первая... А что она могла сделать? Сказать, что ошиблась в выборе мужа? Этого она сказать из-за своей гордости не могла, и они перешли в семейную жизнь. У них не было ни кола, ни двора. У нее была комната в квартире родителей, у Самсона кровать в общежитии института. Два студента. Но сексу это не помеха, и пока Самсон был в комнате, у Ивины это занятие было главным. Секс занимал все свободное и несвободное время. Каникулы летние и длинные и теплые. Они ставили личные рекорды супружеского общения от 9 раз в сутки и меньше. Результаты не заставили себя ждать. В настройке организма наступила пауза, они не использовали никаких предохранителей. На такой паузе молодая пара поехала в город, к его родителям, где еще раз отметили свадьбу. Каникулы кончились.
   
   Самсон уехал в Столицу. Ивина в свой город. Остались письма для общения, обычные бумажные письма. Первое отличие замужней жизни: любовь не нарушение дисциплины, не плохое поведение, а мероприятие, разрешенное обществом и необходимое для сохранения семьи.
   - А как это выглядит в натуре?
   - Секс до изнеможения в круглосуточном режиме. Это уж кого на что хватит. Пресловутая мягкая и подвижная панцирная сетка, вполне способна выдержать пару влюбленных чудаков. Теплые летние ночи и частично жаркие дни ласково обнимали обнаженные, движущие в постоянном ритме натуры.
   Можно сказать, что сексуальные упражнения - это большой спорт. Нужно хорошее дыхание, здоровые легкие, крепкие спортивные тела с хорошим прессом. Нельзя скулить от усталости, нельзя сказать, что все надоело, нельзя остановить, нельзя говорить: не хочу. Не имеешь права, госпожа жена! Хочешь, можешь, надо!
   - Очень хотелось вернуть сапфир, но, где его взять?
   - Сама закопала сундук с самоцветами, сама выбросила камень в окно. Что такое кровать? Это сооружение многоговорящее о своих наездниках, и поэтому менее скрипучий пол, намного более спортивная арена для двух крутых, занятых постоянным сексом супругов, естественно с "матами". А еще можно использовать... стол. Спустя время появился плотненький диван-кровать, он ниже и более стоек к супружеским мероприятиям.
   - А, что происходит, конкретно?
   - Руки зарываются в роскошные волосы, обнимают шею. Завораживающие и интригующие поцелуи покрывают все части тела, иногда оставляя за собой темные, многозначительные пятна. Руки опускаются ниже и ниже по телу, путешествуют по стройным, и волосатым ногам, обнимают торс до изнеможения, сливаются всеми фибрами и клеточками тел. Движения вкрадчивые, легкие и бесконечно сильные сменяют друг друга.
   И вот вы достигаете запретных и божественных мест, зарываете руки в кольца крутых волос, ощущаете ни с чем несравнимое удовольствие от прикосновения к человеческой, мужской сущности... В ваших руках Он мгновенно становится еще более сильным и накаченным. После короткого наслаждения вы вместе меняете положения тел, для более удобного... слияния. Вот уж действительно супруги становятся единым целым! Далее все решает взаимное понимание без слов. Какие слова! Одни всепоглощающие движение, переходящие из одного в другое. Правильно, что супруги спортсмены оба... Чувственность помогает плыть в море взаимной любви до полного изнеможения, а оно быстро проходит, и силы вновь восстанавливаются для нужных действий.

   Отец Самсона, Добрыня Никитич, был директором фирмы, а его замом стал его сын. Ивина попала в обеспеченную среду обитания. Матерью Самсона оказалась прекрасная женщина с огромным конским хвостом собственных волос, Анна Игоревна. Тактичная женщина так же мягко, как и Самсон обволокла Ивину врожденным обаянием. Она почувствовала, что попала в крепкие сети, и ей не вырваться из их среды. Ее поймали, словно рыбу в Балтийском море. Да и вырываться из мягких, вкрадчивых объятий Самсона Ивине не очень хотелось.
   На работе все спокойно выслушали рассказ о поездке и, о новом женихе.
   - А я, что говорил!? - спросил или сказал Шеф Крассу.
   - Босс, нам надо было поспорить на их свадьбу, - отозвался Красс.
   - Вы о чем? - спросила Ивина.
   - О тебе, - ответил Красс.
   - Так, подробнее, если можно.
   - А чего говорить, экскурсовод выполняла задачу платной свахи. Тебя, Ивина, высчитали, и решили, что ты подойдешь сыну нового директора. Ты теперь работаешь на фирме отца своего жениха. С новым директором ты не знакомилась, по штату тебе это не положено, а он про тебя узнал, спросил, у нас грешных, да и послал со своим сыном на экскурсию, - объяснил Красс обстоятельства дела.
   - Отлично, а кто в меня камень запустил?
   - Случайность, - отозвался Красс.
   Ивина жила тогда в однокомнатной квартире в панельном доме. У Самсона была огромная квартира в дворянском гнезде, как называли группу кирпичных башен. Самсон и Ивина купили маленького щенка, создав прообраз семьи из его анекдота. Квартиру родителей разменяли на две двухкомнатные квартиры, но... Самсон отказался прописывать невесту в квартире. К его родителям дорога ей была закрыта. Ивина вернулась в однокомнатную квартиру и вышла на работу, с работы ее еще не увольняли. Ее мимолетное, гражданское замужество было выгодно одному человеку - Самсону. Он под предлогом женитьбы отхватил двухкомнатную квартиру у родителей. Ладно, что они так и не расписались официально! Красс и Шеф встретили Ивину радостными криками, и промолчали в ответ на ее рассказ о последнем переселении, это уже не их ума дело. Они люди тактичные.
   Лизавета, узнав об очередном промахе в замужестве Ивины, пришла в квартиру Самсона. Он одиноко сидел на кожаном черном диване, перед ним стоял черный столик и смотрел он в черный телевизор. Самсон был в своей черной стихии предметов, его ли ей не знать!
   - Привет, Самсон, со свободой тебя! - воскликнула Лизавета, снимая норковую шубку.
   - Привет, Лизавета, рад видеть тебя в моих пенатах, - ответил Самсон, - о, мой любимый мех появился!
   - А почему ты не купил шубу невесте?
   - Незачем баловать, и выращивать из нее баловня судьбы.
   - Держишь Ивину в ежовых рукавицах.
   - Не твоя это судьба, а мою совесть ты не потревожишь.
   - Понятно, без тебя не обошлось в жизни Ивины, а на вид, ты такой мягкий да ласковый, как эта норковая шуба, да не тобою она куплена!
   
   Мать Самсона, Анна Игоревна, взяла в руки, издававший трели сотовый телефон:
   - Шеф это ты опять? Просила тебя по-человечески к нам домой не звонить!
   - Анна Игоревна, объясни, почему вы Ивину домой отправили?
   - Не лезь в наши дела, это не нашего с тобой ума дело.
   - Политика такая у твоего благоверного?
   - Не сыпь соль на рану, и так больно и тревожно, меня в это дело не пускают, сама по ней скучаю.
   - Анна Игоревна, я скучаю без тебя.
   - Я тоже.
   - Встретимся?
   - Зачем, все быльем поросло.
   - На работу бы вышла, чего дома сидишь?
   - С несостоявшейся невесткой в одном подразделении работать?
   - А что такого?
   - Ладно, без меня обойдетесь.
   
   Добрыня Никитич, вызвал Лизавету к себе в кабинет.
   - Лизавета, ты зачем к Самсону ходила?
   - А вам уже сообщили?
   - Не без этого.
   - Я только хотела ему сказать, что он сурово обошелся с Ивиной.
   - Ты куда лезешь не в свое дело?
   - Извини, не сдержалась.
   - Зашла бы в кабинет Самсона на работе, а ты к нему домой пришла. А насчет их жизни, не лезь с советами. Все под контролем.
   - Суровый у вас контроль.
   - А теперь по делу... Ты хорошо знаешь английский язык?
   - Зачем он вам?
   - Насколько мне известно, ты занималась на курсах английского языка.
   - Давно это было.
   - Недавно. Есть предложение, нам с тобой поехать в Морскую страну.
   - А как на это жена прореагирует?
   - Ты поедешь в командировку со мной, и это называется работа, - назидательно ответил Добрыня Никитич.
   - Понятно, работа есть работа, я поеду, - покорно согласилась Лизавета и отпросилась у Шефа в командировку, за новой информацией для него.
   Морская страна оказалась в двадцати минутах езды от фирмы обычным санаторием, где Лизавета и Добрыня Никитич прожили неделю своей командировки. Через неделю в тот же санаторий приехали Шеф и Анна Игоревна. Две пары встретились на обеде за одним столиком. Тактичность высшей степени проявили все четверо, никто никому не сказал ни слова упрека, после обеда разошлись в том составе, в каком приехали по своим номерам.
   К ужину Лизавета и Добрыня Никитич покинули санаторий.
   Ивина вышла на работу, и удивленно заметила, что за столом начальника сидит Красс.
   - Красс, ты чего на чужом месте сидишь? - спросила Ивина, улыбаясь.
   - Ивина, это теперь мое место. Приехал Добрыня Никитич из командировки, меня повысил, а Шефа понизил в должности.
   - Интересно, но ладно, напомни свое отчество, господин начальник?
   - Красс и все.
   - Ты родственник Шефа?
   - Нет, даже не племянник. Меня повысили.
   - И ты об этом спокойно говоришь?
   - Я и живу спокойно, как нормальный холостой мужчина без вредных привычек.
   - Верю.
   - Ивина, поедем вечером в гостиницу, есть одна на примете, отметим мое повышение.
   - Запросто, только почему не ко мне домой?
   - Ты вся своя, хорошо влилась в дружный коллектив руководства, - с иронией проговорил Красс.
   - А если я не поеду?
   - Поедешь в другой раз, у женщин свои причуды, кстати, торт стоит на чайном столе.
   - Спасибо.
   - Я пошутил! Я не начальник!
   - Так ты мне больше нравишься, уйди с чужого места! - прикрикнула Ивина.
   - Торт в честь твоего возвращения из длительного отпуска.
   - Ты очень любезен, благодарю.
   - Что так чопорно говоришь?
   - Не знаю, где ложь, где - правда.
   - Правда, в том, что я хочу быть с тобой. 'Я - хочу быть с тобой'! - пропел он последнюю фразу и посмотрел на белый потолок.
   - Ты и так со мной на рабочем месте.
   Самсон сидел на своем рабочем месте и наблюдал на экране комнату, в которой сидели Ивина и Красс. Поведение невесты ему понравилось, и он решил, что за ней еще понаблюдает. Он отключил экран и приступил к основной работе. Ивина посмотрела в сторону глазка и поняла, что его отключили, но Крассу все равно ничего не сказала, да он вероятно и сам все знал, поскольку он открыл ящик в своем столе. Светодиод, подключенный им для слежения за работой телевизионного глаза, не горел. Он давно сделал себе такую информативную подсветку в своем столе. Если не горит в столе светодиод, значит, никто не просматривает комнату, но об этом Красс свято молчал.
   - Ивина, отбой местной тревоги, я все же тебя жду вот по этому адресу, - сказал он и протянул мне визитку гостиницы.
   - Молодец, шикарный номер!
   - На том стоим. Ивина ты по телефону говори сдержанно, или вовсе не говори.
   - Спасибо за предупреждение. Только я теперь совсем не понимаю кто чей на этой фирме.
   - И не надо, исторически сложившиеся отношения между людьми. Тебя так просто использовали, навели справки о твоем здоровье до пятого колена и потом отстранили от дворянского гнезда. Обидно? Досадно?
   - Да ладно.
   - Умница, а ты мне сразу понравилась, как только я тебя увидел, но, меня лично предупредили, чтобы я к тебе не подходил, что я и выполняю по мере сил.
   - А сейчас, что изменилось?
   - Теперь ты чужая брошенная невеста имею право подойти к тебе, но в скрытой форме.
   - Шпиономания.
   - Нет, способ существования.
   - Хорошо, с тебя диадема.
   - А это еще, что такое?
   - Мечта моя янтарная.
   - А, что янтарь на свете кончился? - усмехнулся Красс.
   - Нет, но я хочу янтарную диадему.
   - От меня, что надо?
   - На самом деле я хочу янтарный ободок.
   - Вот это понятней, так купи ободок да наклей на него янтарь.
   - Грубая работа.
   - Подумаю.
   
   Шеф и Анна Игоревна остались одни за столом столовой санатория. Ужин прошел в молчании. На улице он заговорил:
   - Анна Игоревна, ты знала, что твой муж в этом санатории, а не в Морской стране?
   - Сколько живу с Добрыней Никитичем, столько и не знаю, что от него ожидать. Знаешь, если ему покажется, что за ним следят, то он резко меняет свой маршрут. Он выбрасывает дорогие билеты на поезд и самолет, меняет время, меняет место. Я ничему не удивляюсь.
   - Да, но мы попали в глупое положение!
   - Я этого не заметила.
   - Но он был с Лизаветой!
   - У них есть общая работа, они имеют право на встречи в рабочее время.
   - Нет слов.
   - И даже в должности не понизят, - заверила Анна Игоревна.
   - Будем надеяться. Меня другое волнует, то, что Самсон не прописал у себя Ивину.
   - Столичный подход. Это все так, но мы из-за них пошли на размен квартиры с доплатой, а Самсон теперь один живет в двухкомнатной квартире.
   - Анна Игоревна, ты, что-то в этом можешь изменить?
   - Нет, хуже то, что Ивина найдет себе другого мужчину.
   - Красса.
   - Откуда ты знаешь? - спросила Анна Игоревна.
   - Я уверен, что они сегодня встретятся, используя мое отсутствие на работе на разговоры на личные темы.
   - Вот и все, круг измен замкнулся в очередной раз.
   - Это жизнь, а не измены, - сурово проговорил Шеф.
   
Глава 3

   Ивина вернулась домой, телефон проговорил:
   - Самсон звонил.
   - Что хотел?
   - Предлагает прописать тебя.
   - Оно и видно, щеки горят...
   Самсон сидел дома и рисовал план двухэтажного особняка. Ему было скучно. Он механически набрал номер сотового телефона Ивины.
   - Ивина, я виноват перед тобой, ты виновата передо мной, возвращайся ко мне.
   - Я в чем виновата?
   - Ты сегодня была столиком.
   - Ты сквозь стены видишь?
   - Знаю, кое-что о жизни.
   - Угадал, была с ним, как брошенная тобой девушка.
   - Я бросил, я и подниму. Рисую план нашего дома, нужен твой совет, но сегодня после Красса я не хочу тебя видеть, а завтра приезжай, пожалуйста, или переезжай ко мне, я пришлю тебе помощников.
   - Подумаю.
   - Думать не надо, надо просто ко мне вернуться. У тебя была мечта - Красс, ты его - получила, теперь без мечты возвращайся.
   - Ты прав.
   - Я всегда прав.
   - Самсон, я не буду жить в твоем особняке, - сказала Ивина, входя в его квартиру.
   - Почему, если это не секрет фирмы одуванчик? - удивленно спросил Самсон.
   - Понимаешь, я не могу жить в частных домах, у меня комплекс больших зданий, я боюсь дач и маленьких домов.
   - Ивина, мы поставим охранную сигнализацию по всему периметру дома, все будет на контроле, на центральном пункте.
   - Мне квартира в многоэтажном доме больше подходит.
   - Так, один вопрос решили, и есть второй вопрос: ты родишь мне дочь?
   - Да не вопрос, но в моей квартире, нам будет тесно.
   - Слушай, а у тебя нет где-нибудь сестры или брата?
   - Зачем тебе они?
   - Понимаешь, мне тут теорию развернули, если в семье жены было двое детей, то и она двоих детей родит, если трое - родит троих, а ты, что одна у матери?
   - Ты, ведь знаешь, у меня есть двоюродная сестра Лизавета.
   - Очень хорошо! Значит, у меня есть надежда, что у меня будет двоюродная дочь!
   - Сомневаюсь, мы с тобой вместе не живем.
   - Ты забыла, что я пропускал твою платоническую мечту - Красса, а после него надо месяц ждать, чтобы быть уверенным, что дочь будет моя, а не двоюродная.
   - Благоразумный у меня жених.
   - Через месяц переедешь в эту квартиру.
   - А я перееду сейчас, мне здесь все нравиться.
   - Ты уверена? Рад, - сказал Самсон и щелкнул пульт телевизора, - Ивина, не могу я ждать месяц, я соскучился, ты мне сейчас нужна, скажи, что столиком ты не была, я тебя разыгрываю.
   - У меня - его не было.
   - Точно?
   - Более чем.
   - А я поверю, хотя от ревности меня выкручивает всего.
   - Живи спокойно.

   Самсон подошел к Ивине, поднял ее на руки и отнес на большую кровать. Она подумала, что Самсон ей больше подходит, чем Красс, но вырвалась и убежала. Самсон на этом не успокоился. Вскоре к ней домой вместе с Самсоном пришли два парня, они взяли ее вещи и унесли. Жизнь Ивины усложнилась, впервые все заботы легли на ее плечи, но надо отдать должное Самсону, он привозил продукты и иногда мыл посуду. Они стали одной семьей, в новом качестве и сами себе понравились. На работе Ивина столиком говорила теперь только о работе, словно между нами никогда и нечего не было. Приехал Шеф, и все встало на свои места. Иногда Ивина задумчиво смотрела в сторону Красса только и всего, потом она переводила взгляд на маленькое зеркало на полочке, над рабочим столом и ей опять хотелось янтарный обруч на голову. Ивина встряхивала свою рыжеватую гриву волос и опускала голову над очередной мебельной разработкой.
   Вспомнила она Лизавету на свою голову, раздался вечером телефонный звонок, та быстро проговорила:
   - Ивина, будь другом, хочу волосы нарастить! Весна, сама понимаешь! Дай денег, ты у нас теперь богатая.
   - С чего ты это решила?
   - Муж у тебя богатый Буратино, а мне как раз пяти золотых не хватает.
   - Лизавета, я чего-то не понимаю?
   - Интересное кино, это что я забыла в дачном захолустье? А тут столица, ты уехала, я приехала на твое место.
   - У меня нет денег.
   - Чего я перед тобой души открываю, если у тебя денег нет? Жадная стала?
   - Нет, мне новую машину купили, расходы всякие.
   - Кузине денег не осталось? - возмутилась Лизавета.
   - Проси у своего мужчины.
   - Издеваешься? У нас без финансовых взаимных вливаний и официальных бумаг.
   - У меня денег, правда, нет.
   - ...
   
   Это Ивина вспомнила, как Лизавета устраивалась к ним на работу.
   Прошло пару дней, Лизавета пришла в мой дом после поездки на Балтийское море.
   - Ивина, я и твой будущий муж должны знать друг друга.
   Вышел Самсон, поздоровался.
   - Самсон, возьмите меня к себе на работу, - неожиданно для всех попросила Лизавета, - а то я среди вас словно бедная родственница.
   Самсон окинул внешний облик странной сестры своей невесты, нашел между ними и сходство и различие. Лизавета была ниже ростом.
   - Лизавета, а кем бы вы хотели работать?
   - А вы как думаете?
   - Мне о вас Ивина почти ничего не говорила, пройдите в комнату, поговорим.
   Ивина потому о ней и не говорила, что Лизавета путем нигде не училась, на учебу у нее была отъявленная лень, но в менеджеры выбилась, да видно ей этот труд с поездками порядком надоел.
   - Лизавета, я в затруднительном положении, у нас научно - техническая фирма, могу в бухгалтерию, если переучитесь, больше ничего на ум не приходит. Машину водить можете? - спросил Самсон.
   - Не могу.
   - Так и я могу ответить вам - могу взять с последующим обучением.
   - Вот вы какие! - сказала Лизавета и направилась к двери.
   Ивина пошла следом за ней с одной целью - закрыть дверь.
   - До свидания, Ивина, - сказала Лизавета, закрывая за собой дверь.
   Лизавета вышла и расплакалась. Амбиций у нее много, а способностей к труду, мало...
   - Красивая у тебя сестра, - сказал Самсон.
   - А на работу не взял.
   - Куда ни скажешь?
   - Не скажу, ужин готов.
   - Вы не очень дружные сестры.
   - Самсон меняй тему, она сама разберется в своих делах, у нее свои непонятные мне способности.
   - Заметно.
   
   У весеннего солнца могучая энергия, она слизывала своим языком снег достаточно быстро, и обнажала асфальт, землю и цветы. Оказалось различных видов подснежников достаточно много, это просто ранние цветы и они в скором времени готовы цвести на радость изголодавшимся глазам по цветовой гамме природы. Анна Игоревна посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна своим изображением, она старела медленно и красиво. Добрыня Никитич всегда гордился внешними данными своей супруги, но сто процентной верности у них не получилось, и они друг друга, ни в чем не винили; так и жили красивой парой, иногда отдыхая друг от друга по взаимному соглашению.
   Поразительно, но факт, они всегда обращались друг к другу весьма благожелательно, не произнося слов упреков и назиданий. Они вели себя друг с другом весьма тактично, приветливо и сдержанно. И весна не вносила коррективы в их сформированные длительной жизнью отношения. Чистота в квартире и на даче всегда была неназойливой, а естественной. Они держали приходящую домработницу, она отмывала поверхности, чистила, и уходила. Сами они вещи не разбрасывали, и все у них было хорошо. Тыл директора фирмы, был весьма надежен. С сотрудниками он вел себя сдержанно, не бранил, не хвалил, хорошо платил за работу. Идеальный человек, если не считать некоторых личных тайн. Так, ничего особенного. Когда-то он был безмерно беден, работал в шахте, но ему повезло. Работал в шахте он для того, чтобы написать в анкете, что он из рабочих, для таких людей, в определенные времена, в умном институте были дополнительные места.
   Шахта, находилась рядом с другой шахтой, в которую некто спрятал бочку, но не с медом, а с янтарями. Было ощущение, что этот янтарь оторвали, одним словом, он бывший в употреблении. Добрыня Никитич в отсеке шахты отбойным молотком коснулся бочки, сквозь руду, под светом фонаря на шахтерской каске, сверкнули брызги янтаря. Он остановился, оглянулся, рядом никого не было. Оставалось вынести бочку на поверхность без посторонних глаз.
   Наверху дежурила девушка по имени Анна, она выдавала шахтерам фонари и прочие принадлежности для спуска под землю. Добрыня Никитич с ней договорился о том, что бочку с янтарями поднимут они вдвоем. Они подняли бочку на поверхность земли. А что такое янтарь после железной руды? Пушок. Спрятали, сдружились, оба поступили в институты и окончили их. Добрыня быстро нашел пути сбыта и обработки янтаря. Он делал уникальные, длинные бусины, они смотрелись, как украшения времен Клеопатры. Божественно. Создал Добрыня Никитич малую фирму, потом большую фирму, умнее были и задачи, но начало его успеха было такое, от янтарной бочки.
   Николай - младший лейтенант советской армии, сидел в закрытом помещении и отколупывал от стен янтарной комнаты янтарь. Стены, разобранные на панели, то есть составляющие части стояли одна за другой рядом. Ему помогали несколько человек рядовых. Их охраняли люди в черной форме. Младший лейтенант понимал, что жить ему остается немного, он будет жить, пока он добывает янтарь. В свое время он видел эту комнату, как любимый экспонат. А теперь сидел и портил шедевр мировой архитектуры. Янтарь складывали в бочку. На дне бочки Николай положил записку, со своим именем, что именно он наполнял ее янтарями. Эту записку обнаружил Добрыня Никитич, когда вытаскивал из нее янтарь и расфасовывал по более мелкой таре. Он приложили немало усилий, и смог доказать, что именно он сын этого младшего лейтенанта.
   Ивина эту историю услышала от Анны Игоревны и страшно удивилась, что ее мечта прошла рядом с историей создания семейства Самсона еще при его жизни.
   - Самсон, почему о своей находке твои родители никому не сообщили?
   - Не верили в безнаказанность. Люди всего боялись, и, найдя то, что другие люди искали по всему миру, предпочли молчание. Я все фильмы по телевизору о янтарной комнате просмотрел.
   - А янтарь еще остался?
   - Вряд ли, все стало, как семейная легенда.
   - По принципу ' а был ли мальчик?'
   - Угадала.
   - Жалко, что все исчезло, мне на янтарную диадему не оставили.
   - Опять ты про диадему, куплю тебе янтарь, не такой уж он и дорогой, чтобы всю жизнь мучиться над простым желанием.
   - Диадема должна быть ажурная и из чистого золота, а в нее под специальные скобочки, вставлен янтарь.
   - И это выполнимо, хотя и недешево. Тебе, Ивина, сейчас все это надо или подождешь?
   - Еще ее надо нарисовать.
   - Мама с такой задачей справиться, поговори с ней.
   - Неудобно как-то.
   - Это тема лучше, чем твоя связь столиком.
   - Опять ты за рыбу деньги. Мы с ним работаем и все.
   Анна Игоревна, решила сделать ремонт в квартире. Она сама отдирала обои, и нашла странное место в стене, звук от нее был пустой, а обои в этом месте с трудом можно было ободрать. Под обоями она нашла тонкую пластину, под пластиной был паз в стене, в нем лежал пакет из-под молока. Литровый картонный пакет был набит янтарями. Она крутила в руке пакет с листиками, внутри пакета поблескивали янтарные камушки. Она вынула один янтарь и обнаружила, что одна его сторона была неровной, словно на ней был клей, потом его чем-то отдирали. Она поставила пакет на стол, до прихода мужа.
   Добрыня Никитич, заметив пакет из-под молока с янтарями, весь перекосился:
   - Анна, ты зачем достала пакет из тайника?
   - Так это был тайник со старым янтарями?
   - Янтарь сам по себе старый кусок смолы.
   - Но это использованный янтарь.
   - Больше скажу, но не сейчас.
   - А, так это тот янтарь, который обдирал в войну с панелей янтарной комнаты твой отец?
   - Вспомнила? Да, это он.
   - Отдадим в музей?
   - Нет.
   - Понятно, но это историческая ценность мирового значения, стоит дороже любых бус из него.
   - Вероятно, все, так как ты говоришь, но это будет нам антиреклама до конца жизни, нас затаскают по мероприятиям, и еще нашим детям достанется. Анна, молчи о находке, умоляю, никому ни слова! Забудь все это еще раз!
   Анна Игоревна позвонила сыну:
   - Самсон, приезжай домой, есть, кое-что посмотреть, наследство от твоего деда! Жду, но учти, ты должен приехать в тот момент, когда твой отец еще на работе будет.
   - Мать, загадки задаешь. Приеду, перед обедом.
   Самсон посмотрел на янтарь, послушал версию матери на эту тему и сказал:
   - Это слишком серьезное обвинение моему деду и отцу, чтобы быть правдой.
   - Что делать будем? - спросила тревожно мать.
   - Положи туда, где взяла и замуруй покрепче.
   - Жалко, столько добра в стену замуровывать.
   - Жалко, так забирай себе, чай наследство от моего деда, все, что от него осталось. Ивина мечтает о диадеме из янтаря, а тут целый литр этого добра, я бы взял, да, что отец на это скажет?
   - Я думала, что ты ей не отдашь, а ты своей зазнобе подарок готов сделать!
   - Мать, так я возьму дары стены нашей?
   - Забирай, спать лучше буду.
   Самсон попросил меня задержаться на работе после ухода отца.
   - Что еще придумал? - спросила Ивина с раздражением.
   - Есть янтарь для твоей диадемы, много янтаря.
   - Отлично, но где взять много золота?
   - У отца.
   - Понятно, а ему можно сказать, что янтарь есть у тебя?
   - Говори, все равно узнает.
   - Собрание соберем?
   - Треугольник такое собрание называется.
   - Нет, у нас многогранник.
   Анна Игоревна не выдержала секрета, и рассказала бабкам на улице о своей находке в стене. Бабы разные бывают, одна сообщила в милицию, вторая в музей сбегала, подставили ее со всех сторон. Анна Игоревна обрадоваться не успела, как приехали люди и забрали янтарь на экспертизу.

   Добрыня Никитич спросил у экспертов:
   - Куда янтарь повезли? Не знаете? Узнаю.
   Достаточно быстро директор выяснил, куда повезли янтарь на экспертизу, он сам туда возил янтарь из этой серии. Джип, два охранника, пару автоматов и он выехал навстречу тихоходной машине тех, кто вез янтарь на экспертизу. Они не так везли, как делили его между собой, но машина этих людей была ему известна. Во время дележки старого янтаря, рядом остановился джип Добрыни Никитича. Он остался в машине, его охранники внезапным нападением, без капли крови добыли литровый пакет из-под молока с янтарями. Он вновь держал янтарь в своих руках, гладкие камни приятно грели его ладони. Он решил их никому не отдавать, в память о шахте, и так, чтобы было.
   Осталась Ивина ни с чем, но прослышала, что ее мечта осталась в сейфе директора. Все остальные участники этой истории поволновались да забыли, или думали так молча. Она решила взять янтарь в свои руки, но причины выхода на директора у нее не было, разве, что через Самсона. Все-таки он сын, да и она не совсем чужая. Ивина напомнила Самсону о своей мечте, исчезнувшей в сейфе его отца.
   - Ивина, давай купим несколько янтарных бус и сделаем тебе диадему, перестанешь меня мучить.
   - Принципиально хочу исторические камни, без истории они имеют цену.
   - Спрошу у отца при случае, не торопи.
   - Жду, родной, а пока супружеский долг в сейфе полежит, - и она пошла в комнату, где на диване уснула.
   Однажды в парикмахерской Лизавета услышала, как женщина рассказывала про янтарь, найденный в стене в пакете из-под молока. Она решила, что Ивина должна знать продолжение этого рассказа.
   - Ивина, это у вас стены из янтаря стали делать? - спросила ехидно Лизавета по телефону.
   - Лизавета, привет, откуда такая новость?
   - Из парикмахерского салона, слышала рассказ в соседнем кресле, пока меня стригли.
   - Быстро новости без газет разносятся, надо торопиться.
   - Куда сестричка собралась торопиться?
   - Хочу я именно этот янтарь.
   - А кто сомневался, ты с детства бредешь янтарями, а сама ни одного камня не купила, у меня и то есть, кулон и сережки, купи себе и угомонись.
   - Угомонюсь, но не все так быстро делается. Я янтарную диадему хочу.
   - Все, твои "хочу" у меня в печенках, пока...
   Ивина на работе обсудила последние янтарные новости с Крассом, он промолчал в ответ, а потом и просто отвернулся к своему рабочему месту. Она на него не обиделась и пошла работать.
   Добрыня Никитич, посмотрев на странный диалог на экране телевизора, промолчал.
   Самсон не промолчал.
   - Ивина, отец хочет с тобой лично поговорить. Ждет тебя вечером у себя дома.
   - Ты со мной поедешь?
   - Нет, поедешь одна.
   Добрыня Никитич дома был один.
   - Привет, Ивина! Пришла за янтарной мечтой?
   - А вы мне мою мечту покажите?
   - Цену знаешь?
   - Нет.
   - Мы с тобой поедем в Англию.
   - Я плохо язык знаю.
   - Обойдемся без переводчика. Поедем завтра в командировку.
   - Меня не отпустят.
   - Считай, что все отпустили.
   Утром Ивина спускалась по лестнице своего подъезда, лифт кто-то тормозил, она шла пешком с небольшой походной сумкой. Сверху послышались быстрые шаги, которые ее догоняли. Она остановилась, повернула голову, ее глаза встретились с глазами мужчины, одетого в пиджаке фирмы строителей. Он держал в руке три отрезка металлических труб разной длины.
   Холодный пот прошел по телу, Ивина сделала вид, что не испугалась, и быстрым шагом пошла к выходной двери подъезда. Мужчина шел следом. Она резко остановилась и еще раз повернула голову. Он опустил три трубы вниз. Она нажала на кнопку входной двери, но дверь не открылась. Ивина нажала еще раз на черную кнопку электронного замка, дверь открылась, мужчина ее догнал, и они вместе вышли из подъезда. Рядом с подъездом стояла машина Добрыни Никитича, его шофер потянулся через кресло, нажал на кнопку задней двери. Ивина открыла заднюю дверь, села на сидение, рядом поставила небольшую походную сумку. Машина тронулась с места и плавно поехала мимо дома. Мужик с трубами шел в другую сторону.
   - Здравствуй, Ивина, - промурлыкал Добрыня Никитич.
   - Доброе утро, Добрыня Никитич, а вы не забыли, что я девушка вашего сына?
   - Дорогая моя, я в курсе семейной жизни моего сына, я знаю, что ты отлично спишь одна в комнате. Мало того, я знаю, что у тебя и у Красса в гостинице было свидание, но ты, сексуальная ленивица; ты, скрылась из гостиницы; ты оставила красавца Красса, при его интересе в одном нижним белье.
   - Я львица, а не ленивица.
   - Это уже лучше звучит. Ты слышишь, она у нас львица, - обратился Добрыня Никитич к шоферу.
   - Звучит красиво. За вами, когда приезжать?
   - Я позвоню.
   Дальше ехали и молчали. За окном мелькал лесной пейзаж или дачные дома нового образца. Машина остановилась у двухэтажного особняка. Металлические двери бесшумно раздвинулись в две стороны. Машина въехала во двор. Ивина заметила на крыльце пожилую женщину и двух мужчин, с видом охранников.
   Машина остановилась. Ивина и Добрыня Никитич вышли из машины.
   - Настасья, встречай гостей, мы надолго приехали!
   - Добрыня Никитич, мы всегда вас ждем, у нас все готово.
   - Отлично, покажи комнату гостье, ее зовут Ивина.
   Ивина вошла в комнату с круглой кроватью в центре комнаты. Комната была квадратная, но в углах стояли скругленные шкафы разного назначения. Ей понравилось временное жилье. Она села в кресло у окна еще раз окинула взглядом комнату, заметила скрытую дверь, обнаружила за ней ванну и прочие. Рядом с креслом стоял журнальный столик, на нем лежал компьютер, в виде книжки, ноутбук. Все она понимала, кроме того, что ничего не понимала, зачем ее привезли на эту дачу. Потом она вздрогнула и подняла глаза, над кроватью висело круглое панно из янтаря, маленькие светильники располагались вокруг него, - это уже интересно.
   В комнату вошел Добрыня Никитич, его внешний вид вызывал невольное уважение. Благородное лицо, обрамляла небольшая седина, в красивой мужской прическе. Ивина впервые посмотрела на потенциального свекра, как на мужчину, и он ей понравился.
   - Ивина, надеюсь, тебе здесь будет хорошо, а сейчас для тебя принесут работу.
   В комнату вошли двое мужчин и внесли две красивые картонные коробки.
   - Да, это работа для тебя. Здесь необработанный янтарь, раз он тебе нравиться. Просмотри камушки, продумай прямоугольные панели для этой комнаты. Эта дача на продажу, но ты здесь будешь жить некоторое время, пока не придумаешь весь дизайн.
   - А вы уедите, Добрыня Никитич?
   - Как это ни странно, но нет, у меня здесь есть дело. А то, что ты придумаешь, будет использоваться для серийных панелей, с искусственными янтарями.
   - Понятно, господин директор. Панели мне принесут?
   - Они здесь, ты их не заметила, их три штуки.
   - Я думала, это часть дизайна комнаты.
   - Будущего дизайна.
   - Пригласили бы настоящего дизайнера.
   - Мне нужен истинный любитель янтаря, а это ты, моя дорогая.
   - Но я не ваша дорогая.
   - Это дело времени, и еще, в твоем компьютере есть программа с набором ажура для панелей. Орнамент будет выполнен из золота, либо с его напылением, выбери рисунки для панелей под янтарь. Ты хотела такую диадему?
   - Я вам об этом не говорила.
   - Все разговоры, достойные моих ушей ко мне приходят.
   Как оказалось, кропотливая работа с янтарями была не для Ивины, Она через пару дней подошла к Добрыне Никитичу и отказалась от бессмысленного труда.
   - А, как же мечта?
   - А я передумала мечтать о янтарной диадеме.

Глава 4

  Красс и Ивина вместе пошли к специалисту по Малахитовому треугольнику, о котором слышали от Варвары Антоновны. Специалист с ненавистью посмотрел на пришедших, но потом взмахнул рукой и такую глупость рассказал, будто в этом треугольнике есть выход оси земли! И, находясь на территории зоны можно сдвинуть ось земли на долю градуса, а это вполне может вызвать некоторые сдвиги земной коры. Кто тут сдвинутый был - неизвестно! Еще он сказал, что там часто встречают НЛО. Это Ивина и сама знала, и читала, и по ТВ видела пятна в небе.
   Подводя итоги, Ивина пришла к элементарному выводу:
   - В Малахитовом треугольнике можно сдвинуть ось земли.
   - Можно наблюдать НЛО.
   Неплохо, но не может она сдвинуть ось земли, но увидеть НЛО? А почему нет? Молодые люди решили поехать летом в Малахитовый треугольник. Им предстояло купить палатку, рюкзаки, одежду, посуду и прочее. Они ходили по магазинам спортивных товаров и искали необходимые предметы особой легкости. Специалист сказал, что до нужного места придется сделать марш бросок, то есть идти пешком. В день отъезда погода стояла солнечная, плюс двадцать градусов тепла. Ивина и Красс сели в поезд, доехали до маленькой станции. От нее по узкоколейке доехали туда, куда ехали. Снег валил в июне только так! Ноль градусов. Вот и вся аномалия, но это личное мнение Ивины.
   Река Оперная она и есть река. По горам, по холмистой местности несет река свои малахитовые воды. И путешественникам через нее пришлось переплывать по пути к аномальной зоне! Вода - холодная! Пошли они по тропке, неся на себе свой скарб, да тут лишний грамм чувствовался! Шли они по компасу, и пришли на большую поляну с большим числом срубленных деревьев. Срубленные деревья были выложены рядами, словно в лесном театре. В центре поляны был сооружен небольшой помост. Палатки стояли по периметру поляны, слегка спрятанные в листве, покрытой свежим, тающим снегом.
   Ивина и Красс поставили палатку там, где им посоветовали старшие товарищи по аномальной зоне. Здесь все жили в палатках фирменного пошива, и только один седовласый мужчина жил в темно-серой палатке, сшитой своими руками. Палатка на самом деле была легкой, сверху ее покрывала тончайшая, серебристая фольга, от этого его палатка казалась маленьким чудом. Хозяин палатки был седовласым человеком с тонкими чертами лица, с тонкими костями и широкими плечами. Он был как не от мира сего. При виде этого благообразного старика Ивина забыла о Крассе! Старик был хорош! Красс отошел на второй план, и пошел по периметру поляны знакомиться с соседями.
   А Ивина видела перед собой только этого старика! Она попыталась с ним заговорить, но он не обращал на ее слова внимания и ее не замечал. Тогда Ивина решила понаблюдать за ним со стороны, поговорить о нем с другими людьми. Ей сказали, что скоро будет его выступление, тогда она все узнает. Люди приезжали в аномальную зону на одну - две недели, а старик практически здесь жил.
   Выглянуло солнце. Снег исчез. Зеленая трава стала изумрудной. Листочки засияли с капельками снежной росы. Старик шустро залез на помост и с чувством стал рассказывать необыкновенные истории об аномальной зоне. И еще он попросил подойти к нему тех людей, которые согласны вместе с ним сдвинуть ось земли. Ему нужны были люди, которые верили бы в то, что ось земли можно сдвинуть силой внушения! В старика Ивина влюбилась на третьей минуте. Его тонкая кожа на груди выглядывала из расстегнутой клетчатой рубашки. Волосы до плеч серебрились, как фольга на его палатке. Чувственные пальцы рук шевелись в пространстве, что-то поясняя из его рассказа. Джинсы не первой молодости обтягивали абсолютно прямые ноги, подчеркивая торс, одетый в клетчатую рубашку. Чудо!
   Ивина подошла к старику в числе тех, кто готов был сдвинуть земную ось мимо столетий. Да она в тот момент была готова на все, хоть луну с неба достать! Но достала из рюкзака часть продуктов и отдала их старику, а в ответ увидела его разнокалиберные глаза с веселым прищуром. Один глаз был немного больше другого, а сами глаза были весьма странной формы, тем не менее - привлекательные. Ивина поняла, чем его можно взять, тем, что в лесу на деревьях не растет.
  Старик Попович отобрал трех мужчин и Ивину, и повел их в лес. Буквально в ста метрах от стоянки находился лаз под землю. Ивина поняла, что это была дорога к оси земли. Она оглянулась, но признаков землеройных машин не обнаружила. Земля вокруг лежала сырая и промозглая. Лезть в нору ей не хотелось. Вход был метра полтора в диаметре. Нагнувшись, она пошла вслед за мужчинами.
   Метров через десять появилась пещера. Это же Малахитовые горы! Тут оказалось несколько пещер, соединенных искусственными, пробитыми в скальной породе лабиринтами. Свет шел сквозь сеть отверстий над головой, которые при необходимости можно было закрыть.
  В одной пещере лежал кусок серебристой пленки. Здесь они и сели на распиленные пни вокруг стола из сколоченных досок. В этой же пещере стоял верстак с рубанком. Вот, где жил хозяин Малахитового треугольника! Ивина подумала, что она, Красс и старик - уже треугольник, если не настоящий, то из ближайшего будущего. Но Ивина не выдержала даже первого сеанса внушения Земле мысли, чтобы она сместила свою ось, и покинула Малахитовый треугольник.
  Ивина приехала с Крассом домой и рассказала о старике Поповиче бабушке.
Варвара Антоновна знала этого старика давно…
   
   Варя надумала идти в спортивную школу молодежи, прочитав рекламу в газете. Так однажды осенью она пришла в спортивную школу молодежи, где хотела выбрать конькобежную секцию или волейбольную. Администрация школы находилась в почерневшем маленьком деревянном домике. Открыла она старые двери, и увидела очень красивого мужчину, который оказался тренером по лыжам. Голубоглазый тренер Попович с русыми волосами уговорил Варю Климову стать лыжницей. Она уговорила свою подругу Лиду, и костяк лыжной секции образовался. Появились красивые, рослые ребята. Тренировки до пяти раз в неделю связывали всех одной целью. Как Варя выглядела? Рост: 169. Талия-63. Коса русая до пояса. Тренировки сказочные. На лодочной станции брали шлюпки и переплывали на них реку, далее шли по протокам. Руки в кровавых мозолях. Силовые тренировки: брали приличные булыжники и кидали через спину назад. Плавали в реке рядом с лодочной станцией. Бегали на скорость на крутой берег реки. На пляже в межсезонье гоняли футбол. Играли в регби на спортивной площадке.
   А лыжи? Зимой лыжи. Мороз. Снега нет. Скребли снег. Делали лыжню и бегали. Снег выпадал, и тогда лыжня становилась нормальной. Что интересно, в своих лыжников лыжницы не влюблялись... Варя с 15 - 16 лет много времени проводила на реке. Первый день на шлюпке переплыть реку было трудно психологически.
   Однажды на тренировку вышли лыжники. В теплый день была гребля. В каждой лодке сидело по два человека. Варя была в паре с Лидой. Они гребли по очереди. Чем ближе к фарватеру реки, тем сильнее ощущалась огромная масса воды под шлюпкой. От фарватера до другого берега было значительно ближе, и чувство страха от неизвестности проходило.
   Противоположный берег порос невысоким кустарником, и везде песок и песок. Хорошо было проплыть на шлюпке еще метров 500 и увидеть совсем ровный берег с небольшими залысинами воды. Вода в таких местах в теплый летний день была горячая, здесь всегда было приятно отдыхать. Лыжники выходили на такой берег, и гоняли футбол по пляжу. Народу здесь много в воскресные дни, а летними вечерами, да в будни, людей практически не было.
   С основного русла реки уходили на лодках в какой-нибудь рукав реки, поросший травой, и гребли до выхода в саму реку. Берега в протоке почти одной высоты, где-то полметра, заросшие травой и мелким, редким кустарником. Один раз именно в такой протоке Варя сломала уключину на лодке. Пищу и воду на тренировки лыжники не брали. Малина не запаниковала от того что, уключина на весле сломалась. Остальные лодки расползлись по протоке и друг друга не ждали, и не догоняли.
   Девушка предстояло возвращаться на базу через большую реку, а весло одно. Они молодые, красивые, в купальниках и со сломанной уключиной в лодке. На их счастье, мимо на моторной лодке проплывал мужчина неопределенного возраста. Он прицепил шлюпку к моторной лодке, нос у лодки слегка задрался, вода немного заливалась через борт, но к лодочной станции они переплыли.
   В день военно-морского флота лыжники переплывали реку в узкой, но глубокой ее части для участия в параде речных видов транспорта. В байдарке - четверке находилось четыре человека: Варя и трое парней, один из них был совсем новенький. Волны в этой части реки всегда приличные. Новенький парень забоялся, стал бить веслом по воде. Байдарка раскачалась. Волны залили ее. И байдарка, как подводная лодка погрузилась в пучину реки с гребцами-лыжниками.
   Вынырнули все из воды, а до берега плыть далеко, и в сторону города еще дальше, чем до острова. Опытные лыжники взяли: один байдарку, двое весла собрали, толкают рядом с собой и плывут. Варе надо было просто самой доплыть до берега. Узкая река в этом месте, да все относительно. Это место не для плавания, глубокое место, с постоянными волнами. Плыла она, а в голове стучала одна мысль: 'Вот так люди и тонут'. Тонуть девушке очень не хотелось, и она доплыла до берега одновременно с ребятами. Спасательные средства в байдарку не брали, без страховки проходили тренировки.
   Плавали лыжники еще по протокам реки на байдарках - восьмерках. Это уже скоростная регата. Состав в байдарках всегда был смешенный. От таких тренировок осталось у Вари волшебное чувство скорости. Эти байдарки труднее из воды поднимать, да в ангар относить. Ангар находился на острове недалеко от сопок. На берегу находился маленький причал для лодок. От этого причала вставали на водные лыжи. Если честно, были умельцы-лыжники, которые на водных лыжах хорошо держались, что касается Вари, то она раза три врезалась в воды реки и больше не пыталась вставать на водные лыжи.
   Еще одним видом водных средств передвижения пользовались лыжники на тренировках: ялы. Восемь человек сидели и гребли, каждый одним огромным веслом. Команда состояла из парней и девушек. Необыкновенно красиво смотрелись загорелые спины, когда мышцы на них шевелились от гребли. Один раз ялы использовали по назначению. Лыжники поставили паруса на двух ялах, взяли рюкзаки с припасами дней на десять и ушли вверх по реке в поход. Руки сбили в сплошные мозоли. Парус остался лишь на фотографии. Рядом проплывала баржа, прицепились к ней. Остановились на берегу, с которого видны были трубы небольшого города, в котором стоит памятник Ермаку. Здесь и прожили дней восемь - десять. На этом же берегу жил пожилой мужчина, у него был дом, корова, косы. Лыжники косили траву, мужчина давал за это простоквашу. Без дождей не обошлось, палатки не спасали. Одну ночь спали в доме этого человека на полу.
   Купались в реке, но не со стороны фарватера, а в протоке. Протока была коварной, с воронками. Вода в них крутилась с приличной скоростью. Когда плавали, главное было в воронки не попасть, а затягивало в них очень сильно. Смотрели друг за другом и помогали выплывать. Обратный путь проделали просто: прицепили два яла к проходящей барже, и доплыли до города.
   Зимой Варя поехала на первенство области по лыжным гонкам в деревню 'Медный ковш'. Температура воздуха -40. Тренировки и соревнования отменили на три дня. Лыжники ходили в единственное кофе питаться по талонам. В кафе звучала одна и та же песня: 'Пара гнедых запряженных зарею, вечно усталых...'. Для поддержания спортивной формы, два дня в фойе помещения, где расположились спортсмены, звучала музыка: танцевали все быстрые танцы на протяжении многих часов. Спортивного зала в деревне не было.
   На третий день тренер Попович купил барана. Ребята привязали барана к батарее отопления, потом животное зарезали, и в соседнем доме сварили бешбармак на всех лыжников.
   На четвертый день температура воздуха была -35 градусов. Соревнования решили не откладывать. Мазь растерли на самую холодную погоду. Оделись лыжники для гонки, как всегда, легко. На лыжной дистанции десять километров, первые пять километром ноги съеживались от холода, коченели, потом стали отходить и гореть. Когда Варя пришла к финишу, там царил переполох: шикарный мужчина – лыжник Сундуков на дистанции пятнадцать километров отморозил пальцы рук, для него вызвали самолет кукурузник для отправки в город.
   На первую сессию Варя приехала с опозданием, экзамены она сдала, но преподаватели приговаривали - 'спортсменка' и снижали оценки на один бал. Как спортсменка она была освобождена от занятий спортом в институте, зачет ей ставили автоматически. Как-то ее попросили выступить на первенстве потока курса. Надо было пробежать три круга по одному километру. Она обошла девушку, занявшую второе место на один круг. И в дальнейшем в ее жизни были учеба и тренировки. Однокурсники и спортсмены - лыжники. Много лет в группе лыжников бессменно были: Варя, Лида, из парней самые постоянные на тренировках - Гриша и Юрка, остальные парни менялись, кто дольше тренировался, кто меньше. Варя в лыжников не влюблялась надолго, все увлечения носили мимолетный характер, и менялись от сезона к сезону.
   Кроме Вари и Лиды, была в группе еще Тамара. Она из-за своих медицинских навыков могла делать уколы и вне учебы и вне работы, вот она и ходила к Грише домой, и делала уколы его матери. Тамара - невысокая девушка, с хорошей точеной фигуркой от многочисленных тренировок, одна из сильнейших лыжниц в городе. Гриша - высокий, стройный и накаченный на силовых тренировках лыжников, один из ведущих лыжников города.
   Лодки у лыжников летом под руками были так же часто, как зимой - лыжи. В не тренировочный день Гриша плыл в лодке со своей молодой женой (бывшей одноклассницей Вари),  с ее братом. Слово за слово и Гриша в лодке убивает брата жены из ружья. Тамара в расстроенных чувствах пошла в дом - барак Гриши, делать уколы его матери. Долго все лыжники были в шоке. Убили в лодке из ружья шикарного парня, во всех отношениях. Причина расстрела - полнейшая загадка, и лыжники правду могли узнать только через Тамару - лыжницу, делавшую его маме уколы. Семейная тайна, покрытая мраком.
   Вопрос возникал один: почему Гриша убил брата жены? Оказалось, что молодые мужчины сидели на веслах и попросту гребли, руки у них были заняты. Один мужчина в другого мужчину из длинного охотничьего ружья просто бы не попал, так как они сидели плечо в плечо. На корме сидела жена Гриши и держала ружье, чтобы волной его случайно не замочить, и замочила - брата. Вертела она это ружье туда, сюда, лодку качнуло на повороте, волны в том месте реки всегда крупные она и нажала случайно на курок, ружье было заряжено, они ехали на острова уток стрелять, и убила ... Гриша, чтобы ее выгородить, сказал, что это сделал он... Лодка плыла недалеко от берега, на берегу играли мальчишки. Мальчики и сказали, что стреляла в лодке - женщина. Гришу отпустили по ходатайству тренера Поповича, но на тренировки он больше не приходил.
  Как-то незаметно для Вари Гриша превратился в Добрыни Никитича, человека с большим капиталом…

   Главный архитектор рисовал карандашом круги на бумаге. Он полдня провел в автомобильной пробке, и, добравшись до любимого кабинета, стал крутить карандашные круги. Круг за кругом он приближался к разгадке градостроительства. Казалось бы, все знают, как и где строить города, но транспортных неувязок так много, а доработки стоят так дорого, что у него появилась мечта: создать город Малахит с нуля.
   Столица создавалась веками, а современный город можно создать быстрее, правда кому он нужен? Но эту проблему можно решить, если перевести в новостройки ключевые объекты, организации, промышленные предприятия. А трудовую столицу оставить в качестве музейного экспоната девяти веков, потому что в ней то и дело проваливалась почва под ногами, под домами и под транспортными средствами. Усталая земля не выносила шахты метро и уход домов в подземелье. Строители капали землю до тех пор, пока не появлялась твердая почва для строительства очередного многоэтажного строения города. Архитектор нарисовал очередной кружок, прочертил радиальные линии, радостно прокричал: ура! Его лицо озарилось улыбкой победителя, он был готов к беседе с бизнесменом для решения финансовых вопросов по строительству новой столицы.
   Добрыня Никитич обладал огромным капиталом, висел одним из первых в рейтинге богатых людей страны. Средний мужской возраст требовал престижа правительственного уровня. Он захотел стать мэром столицы, но это место было надежно занято другим человеком, тогда его осенила скромная мысль о строительстве новой столицы. Архитектор и бизнесмен сидели за одним столом, перед ними стоял макет будущего города. Оба влюбленными глазами смотрели на совместное творчество. Деньги и мысль объединялись на их глазах. Добрыня видел в мечтах вывеску: Добрыня Никитич - мэр города Малахита.
   Глава фантастической страны находился в своем кабинете. На сегодня у него выезды не намечались. Он блаженствовал в полном одиночестве. Лень медленно подступала со всех сторон, утомление от частых перелетов и поездок пронзало его насквозь. Он был счастлив в тишине кабинета. Спокойствие нарушилось миганием светодиода на пульте управления телефонами. Секретарь попросила взять трубку экстренной связи. Глава взял в руку телефонную трубку.
   - Извините, но Добрыня Никитич просит аудиенции, - сказала секретарь, прикидывая, какую машину она купит себе за эту услугу.
   - Пусть войдет...
   Добрыня вошел в кабинет, сел на антикварный стул для посетителей, и положил на стол фотографию макета новой столицы.
   - Добрыня Никитич, вы хотите быть мэром новой столицы или сразу президентом страны? - медленно проговорил каждое слово Глава страны.
   - Я хочу быть мэром города Малахита, прорисовки нового города находятся в работе у главного архитектора.
   - А столица вас не устраивает? Девять веков отразились на внешнем облике города. По слухам Адам прожил девять веков, вероятно потому, что людей в то время было мало, а сейчас все быстрее делается. Место для застройки выбрали?
   - О том и речь. Река Оперная, расположенная на Малахите в верхнем русле меня вполне бы устроила, она пройдет через центр города. Сейчас там имеется несколько поселков. На мостах поставим позолоченные скульптуры медведей.
   - Добрыня Никитич, неплохо выбрано вами место для нового города. Но кто поедет в ваш город? Или если вы переедите в него, то остальные за вами потянутся. И для сохранения вашей жизни необходима твердая почва под ногами.
   Ваше последнее предложение достаточно мудрое. Мне тоже не хочется проваливаться под землю старого города. Я подпишу приказ о переносе столицы. Машина у меня очень тяжелая для нынешней столицы.
   Когда подсчитали расходы, необходимые на строительство новой столицы, Добрыня Никитич схватился за голову и решил построить обычный город Малахит.
   В симпатичном месте Малахитовых гор он надумал построить небольшой аэродром для пролетающих частных летательных средств. Несколько мощных вертолетов переоборудовали под летающие станки. Сверху крутился пропеллер, снизу у вертолета на той же оси крутился наждачный алмазный круг. Над пятью холмами приступили к работе пять вертолетов. Вращающиеся алмазные круги весело срезали верхушки деревьев, срезали стволы деревьев, выкручивали их корни из скальной породы вместе с почвой. Пять водоворотов образовалось в воздухе. Рев моторов стоял неимоверный. Летчики - шлифовальщики работали в защищенных от внешних звуков шлемах.
   Труднее стало работать, когда надо было срезать скальные породы, но красота образующихся поверхностей стоила затрат. В срезы попадали полудрагоценные камни, и зеленые разводы гор. Работа велась в разумных пределах, и на стадии, когда полости между пятью холмами остались небольшими, их залили бетоном с крошкой горных пород. После этого вновь заработали наждачные круги и выровняли площадь до музейного блеска.
   Добрыня Никитич был доволен внешним видом площади, но еще ему нужно было - возвести сами супермаркеты и гостиничный комплекс. Прилетели вертолеты со сверлами из особо твердых инструментальных сплавов. Каждый вертолет работал, как сверлильный станок. В скалистой породе образовались шурфы, в них на цемент - момент, поставили стальные столбы, эти столбы служили опорой строений. Полом на первом этаже служила сама шлифованная площадь. Зеленый гостиничный комплекс с магазинами был готов среди затерянных гор. Покупатели и отдыхающие прилетали на небольших летательных аппаратах, которые приземлялись на шлифованную летную полосу. Весь этот красивый комплекс не выступал над окружающей средой, он вписался в нее весьма естественно.
   Что за комплекс без воды?! Гранитную дорожку провели до ближайшего озера в скалах. Скалистые берега только слегка шлифовали для общего великолепного вида. Оставалось провести борьбу со стражей таежных мест - комарами. Комары в тайге - это такие аспиды! До смерти могут закусать, человек от их укусов раздувается, потом сжимается, и его больше не кусают. Но кому хочется расплываться от укусов? В шлифованных поверхностях устроили фонтанчики аэрозоли, от запахов комарики дохли, а люди вдыхали приятные ароматы парфюмерии.
   В этих местах основным видом транспорта между населенными пунктами, являлись небольшие самолеты и вертолеты. После городских просторов Ивине показалось тесно на маленьком искусственном плато в лесу, она прилетела сюда из-за любопытства, да так и осталось в новом торговом комплексе. Ивина встретила Добрыни, когда он шел по торговому комплексу с целой компанией людей. Она, затаив дыхание, проводила его глазами, потом спросила у продавца, кто он здесь и, услышав, что он хозяин города, решила остаться, но только для того, чтобы хоть иногда видеть этого необыкновенно мужчину. Добрыня Никитич заметил внимательные, женские глаза. В них было нечто привлекательное. Вскоре он сам назначил Ивину своим заместителем по административной работе с населением. Мини городок под названием "Малахит" привлекал покупателей своей необыкновенной красотой. Из бескрайних северных и лесных просторов сюда летели с мехами, с драгоценными камнями, и никто не оставался неудовлетворенным покупками.
   Лесная сказка всегда была заполнена людьми и небольшими самолетами. Большие самолеты здесь не садились. Мраморное основание городка сияло первозданной чистотой, потому что дома располагались таким образом, что водоструйные моющие установки насквозь по утрам промывали город, и грязь скатывалась за пределы мраморной площади. Люди, живущие в тяжелых условиях севера, с благоговением ступали по мрамору торгового комплекса. Им здесь все нравилось. Озеро заинтересовало Добрыни Никитича, он очень хотел сделать из него огромный бассейн, который бы мог работать круглый год. Озеро само по себе находилось в граните, питалось подводными холодными родниками, оставалось возвести над ним купол и установить нагревающие установки. Плохо то, что из-за огромной разницы температуры, пары воды на потолке превращались бы в замерзший лед.
   Добрыня Никитич с мыслями об озере остановился рядом с Ивиной, ему хотелось услышать ее мнение по поводу очередной мечты. Ивина сказала, что есть адсорбенты, которые поглощают избытки влаги, их только надо подсушить. Так создавался все более полезный комплекс для населения в радиусе трехсот километров. Ивина, - девушка с серо - зелеными глазами, становилась хозяйкой городка под названием 'Малахит. Ее отношения с Добрыней Никитичем были настолько официальными, что никто их не обсуждал и не осуждал. Добрыня Никитич, когда у него было хорошее настроение, пел для публики пару песен в неделю. Ивина сидела рядом и играла на гитаре. Ресторанчик приносил неплохой доход его организаторам. Приезжие отводили в нем душу и прихоти, утоляя голод своей неприхотливой северной жизни.
   Постепенно плотность заселения всех помещений на Малахите резко увеличилась, всем хотелось арендовать у Добрыни Никитича площади для разных целей. Цены на аренду становились баснословными. Появилось казино, компьютерный центр, банк. Дома стали надстраивать вверх. Добрыня ожидал и не ожидал такой популярности своей затеи. Люди притягивались к острову цивилизации, расположенному на холодных старых холмах, омытых дождями и ветрами.
   Из столицы на самолете прилетел Красс. Он хотел здесь отдохнуть, и дальше полететь. Но населенный пункт "Малахит" его так заинтересовал, что все накопленные средства он пристроил в виде салона красоты. Красс был весьма элегантным мужчиной, его салон быстро завоевал популярность. Ему очень не хватало партнерши по бизнесу, среди своих работниц он пару себе не находил, а Ивина уже работала с главой города.
   Вскоре за приключениями прилетела его приятельница Лизавета на своем вертолете. Стоило ей опустить зеленый сапог на шпильке на аэродром Малахита, как она попала в поле зрение Красса. Он шел к своему самолету, но не дошел. Вертолетная дама его заинтересовала. Лизавета оценила мужчину: он в ее вкусе, словно они знакомы, целую вечность. Так они и встретились на аэродроме Малахита. Красс подал Лизавете руку, и оба направились в дневной ресторан. В это время там пел Добрыня, на гитаре играла Ивина. Лизавета бросила им зеленую бумажку. Добрыня скосил на нее глаза, заметил и допел песню.
   Отец Добрыни был геологом, сына он с детства приучил к мысли, что именно он построит город Малахит. Мальчик так и рос, познавая все, что необходимо знать для строительства современного микро полюса. Он пел для собственной души, а деньги воспринимал, как пожертвования для строительства. Что главное для любого успеха? Неповторимость. Отец его так много прошел дорог тропами, что всегда мечтал о рае для ног, о несбыточном счастье в центре непроходимых дорог. Добрыня Никитич немного путешествовал с отцом, но навсегда запомнил дым костров и вечные палатки.
   Баня на Малахите пользовалась огромным спросом среди приезжих людей, им хотелось отмыться, подстричься, привести себя в божий вид, хоть на денек. Здесь все было построено для приезжих и проезжающих людей. Люкс обслуживание среди хаоса вечного безмолвия, притягивало не только тех, кто прилетал, но и тех, кто добирался до Малахита пешком, через лесные буреломы. Сюда заходили геологи, но в город проходили только через бани. Их одежда оставалась в шкафах, а по комплексу они ходили в чистой новой одежде. В оплату здесь брали и деньги, и пушнину, и необработанные драгоценности.
   Лизавете понравился аристократизм комплекса, все лица на Малахите были так чисты и так различны по своему строению, что ей очень захотелось здесь остаться и пожить, но жить здесь не особо оставляли, все места были только для приезжих людей, цена каждого последующего дня была в два раза больше предыдущего. Почему? Деньги у приезжих можно было вынуть быстро, а без денег здесь не держали. Решила Лизавета устроиться на работу, весь немногочисленный штат был заполнен. Однако женщина ему очень нравилась, опять же у нее был личный вертолет. Он задумался, а потом сказал, что не могла бы она заняться созданием этнического музея, и согласовать его с самим Добрыня Никитич. Основатель Малахита идею Лизаветы одобрил, и выделил маленькое помещение для музейных экспонатов. Так она стала местной жительницей, народ ей сам дарил экспонаты, да и люди здесь проезжали, и проходили просто уникальные.
   Ивина заглянула к Лизавете в музей по двум причинам, она хотела найти в ее музее нечто древнее и деревянное. Бедность музея была на грани несостоятельности, но Ивина упорно осмотрела все экспонаты, среди них лежал бубен шамана, образцы обработки шкур северных оленей. Вот здесь она и остановилась. Экспонаты были уникальные, но ее интересовала мебель, и она подумала: нельзя ли сделать мягкую мебель с мехом? Потом Ивина подумала: а почему нет? Можно сделать мягкую мебель с натуральными мехами, эта мысли засела в ее голове. Ивина хотела забрать лучшие образцы меха из музея. Ее всегда интересовала мебель во всех ее проявлениях, и декорация для новых зданий. Интерьер - ее слабость. Лизавета, заметив внимание Ивины, сказала, что может ее познакомить с теми, кто все это принес. Ивина поняла, что решила задачу по созданию экзотичной мебели с мистическим уклоном, и что она вообще могла теперь покинуть этот Малахит.

Глава 5

   Незаметно городок обнесли высокой металлической изгородью, свою изгородь получил аэродром. Везде стояли проверяющие или пропускающие люди или турникеты. Мини город превратился в мини крепость от злых зверей, от голодных просителей. Когда Добрыня Никитич почувствовал, что проезжих и приезжих становится все меньше, а из местных жителей деньги и запасы он уже вынул, он разрешил покупать жилье в городке, тем, у кого деньги еще были.
  Основатель стал бояться, что его идея заглохнет, как слишком дорогая для местного населения. Они все отметились на Малахите, а на второй визит финансов у них не было. Ивина предложила идею старую, как мир Севера. Она сказала, что надо создать постоянный приемный пункт пушнины и давать взамен не деньги, а товар необходимый охотникам. Одним словом новинку сезона превратить в обменный пункт для местного населения, пусть не полностью, но все, же некую часть помещений для этого надо выделить.
   Добрыня задумался, о том, что он снял сливки с этого края, осталась одна сыворотка и надо что-то придумать еще, а что он пока не знал. В любой момент комплекс мог стать нерентабельным. Ажиотаж вокруг новинки прошел. Иногда и самые бедные люди бывают богатыми. И все же Добрыня Никитич заподозрил что-то неладное и вызвал Ивину. Они вдвоем быстро пошли по городку, и поднялись на аэродром Малахита. Тут они встретили Красса, он подходил к вертолету Лизаветы.
   - Добрыня Никитич! Откуда и куда?
   - Красс, молчи! Ты нас не видел! У меня обход местности.
   - А куда вся охрана делась? Никого не видел! - спросил Красс у Добрыни Никитича.
   - Местность обходят.
   - Интересно... - затянул Красс.
   - Красс, дорогой, не взлетай, полетишь после.
   - А если мне надо за товаром слетать!?
   - Сейчас нельзя, полетишь завтра. Оружие у тебя есть?
   - А надо?
   - Надо, Красс, надо!
   - Будет, сейчас брякну Лизавете, она принесет.
   - Красс, охраняй аэродром, а если, что сообщи мне Самолеты и вертолеты не должны взлетать!
   - А, если кто прилетит?
   - Сообщи мне!
   День выдался таким, что приезжих на Малахите было очень мало. Добрыня Никитич теперь понимал, что охрана работала против его выгоды, они отговаривали всех, кто хотел посетить городок Малахит - его не посещать. Ему стало не то, чтобы страшно, а как-то не по себе, и, в то же время он почувствовал легкость от того что, узнал правду: почему к нему на Малахит перестали залетать люди. Он остановился, посмотрел вокруг себя, и подумал, что все это охрана может уничтожить, когда вернется ни с чем после погони. Нужна была поддержка или подкрепление. Но все на свете стоит денег, а он был на мели. Охрана не хотела пропускать бедного старого геолога на комплекс Малахита, но он был настойчив, и звал самого Добрыни Никитича. Хозяину доложили о геологе. Геолога отмыли, переодели в дежурную одежду и пропустили к Добрыне Никитичу.
   - Добрыня Никитич, знавал я вашего отца, он мог не мыться, не бриться, месяцами по тайге хаживал. Мы с ним однажды пойму реки Оперной изучали, в одном месте обнаружили блестки золотые, да подумали, что их кто обронил. Потому как мы много песка перемыли, но ничего найти не смогли. А я нашел в том месте слиток золотой, самородок значит. Твоей охране его сразу и не показал, слух пошел, обирает твоя охрана людей пришлых, а тебе про то неведомо.
   - Простите, а золото при вас?
   - Нет, с собой я самородок не взял. Твои охранники меня обыскали, и до тебя бы я слиток не донес.
   - Спасибо вам вдвойне.
   - Добрыня Никитич, не спеши спасибо говорить, пойдем со мной, покажу золото, оно у меня в надежном месте схоронено.
   - А почему я вам верить должен?
   - У тебя выхода нет! Обложили тебя охранники!
   - Я пойду с вами, но один не могу, со мной пойдет Ивина.
   - Ивина? Зови ее. Да идем быстрее, пока не стемнело.
   Ивина переоделась по-походному и троица под суровым взглядом главного охранника, покинула Малахит. Река Оперная протекала по старым горам с незапамятных времен. Вода в реке была чище своих берегов, да и они особо туристами не посещались. Места таежные, глухие, здесь чаще бродили профессионалы по ориентированию. Геолог знал хорошо берега непокорной речки, он ловко ходил по корягам, горам и прибрежному песку и гальке. Добрыня Никитич и Ивина шли за ним, они немного устали от постоянного движения по пересеченной местности. Внезапно старый геолог остановился и их остановил движением руки. Он услышал голоса и сквозь ветви деревьев различал людей на берегу реки. Путники снизили скорость и стали идти тихо. На берегу реки Ивина заметил вторую смену охранников, они мыли золото.
   - Выследили меня твои люди, Добрыня Никитич! Золотишко-то моют ребята, - сказал шепотом геолог, - но его здесь почти нет, крупинки золота могут попасть.
   - Когда они успели тебя выследить?
   - Так я не первый раз ходил на ваш Малахит, вначале я охранникам золото давал, они меня к вашим благам цивилизации и пропускали, а последний раз я сказал, что золота у меня нет, они и не пускали, пока я тебя, Добрыня Никитич, не затребовал.
   - А с чего это ты решил мне показать, где золото лежит?
   - Так, ты чай мне не чужой, с батькой твоим мы много хаживали, а сейчас чую, мой конец приходит, смерть в шейку бедра постукивает, последнее дело, когда одна нога отказывает ходить.
   - А ты неплохо ходишь и не видно, что нога болит.
   - Так, растер себя перед тем, как к вам идти. Я подумал, что покажу наследнику его наследство, да и на покой, а тут охранники окопались.
   - Что делать будем?
   - Так не знаю. Силы мои на исходе. До золота здесь ближе, чем до моей берлоги. В другой раз, и не поднимусь.
   - Дорогой ты наш, а рукой, можешь показать, где золото находится? Или приметы местности назвать?
   - Ох, Добрыня Никитич, золотишко-то оно коварное, пальцем в небе не достанешь, показать бы тебе, так и спал бы спокойно.
   - А почему эту речку называют Оперной? В честь оперативных сотрудников уголовного розыска?
   - Ты чего? Мы чай ученые, у этой реки название звучит, как название одной оперы, так народ давно стал ее просто Оперной называть.
   - Прости, если ты - бывший геолог, то пенсию-то получаешь?
   - Нет. Да и какая пенсия в глуши?
   - Есть старые поселки, мог бы оформить!
   - Трудно все это. Мы привыкшие, безденежные.
   - Хорошо, покажи, где золото лежит, а я тебе обязуюсь платить личную пенсию. Найдется для тебя работа.
   - Добрыня Никитич, не греши, я в служаки не пойду, не люблю покоряться. Смотри-ка, а твои людишки-то уходят с реки. Подождем, да уж сегодня и покажу золотко, а на ночь схороню вас в одном шалаше, утром и пойдете на Малахит.
   Ивина молчала, пока мужчины разговаривали, и думала о том, что опасно знать, где золото лежит, да еще и в самородках. Ей очень хотелось сбежать, не узнав цели этого похода. Последний охранник исчез за холмом, как последняя надежда на неизвестность. Мужчины поднялись, и Ивина, помимо своей воли, пошла следом за ними. Реку перешли по поваленному дереву, держась за редкие ветки. Прошли место, где охрана Малахита мыла золото, и углубились в чащу, потом неожиданно, оказались на берегу реки, вероятно река здесь делала петлю.
   Вечерело.
   - Добрыня Никитич, отец твой, здесь смеялся, что мы с ним глину нашли, сделаем, мол, себе посуду, а потом будем продавать, раз ничего путного найти не можем. В этом месте сделали мы привал, костер разожгли, шалаш сделали, вон он стоит, его можно подладить и жить.
   - Глина и нам пригодится для Малахита.
   - Не спеши, так вот здесь глина золотая.
   - Ты, чего? Золото в глине?
   - Горшки золотые можно делать.
   - А почему об этом никому не сказали?
   - Сказать-то мы сказали на свою голову, это ведь тут Никитаа - то и убили, он золото защищал. Могилку его могу тебе показать. В глине он похоронен, копал я ему могилу, так золото и нашел, немного, но нашел. Идемте - покажу. Здесь недалеко. Помяни отца, Добрыня Никитич, а после покажу жилу золотую.

   Темнело. Ивина разожгла костер. Мужчины все больше разговаривали. Она иногда их переставала слушать, ей было страшно. Она привыкла к лесным походам с отцом, ночных стоянок не боялась, а здесь было жутковато. Сова ухнула, или дерево треснуло, много новых шорохов, места чужие. Мужчины у могилы постояли и подошли к Ивине. Она, зная тайгу, прихватила все самое необходимое для однодневного похода. Скромный ужин утолил общий голод. Шалаш был очень старым, легли у костра. Ночью разбудили голоса. Костер едва тлел. Старый геолог быстро затушил остатки костра, чтобы их сразу не обнаружили, но запах дыма остался.
   - Тут где-то костер был недавно, - услышали они голос главного охранника Малахита, - Барсук, ты нас правильно привел? Ты хорошо следил за хозяином?
   - Их геолог вел к золоту, это уж точно, сегодня наши на отмели намыли золотые копейки, а эти шли за большими рублями, хозяин за копейку не пошевелится.
   Добрыня Никитич в темноте усмехнулся, и придвинулся ближе к дереву, сливаясь с ним. Луна спряталась за тучи, темень кругом. Ивина приткнулась к Добрыне Никитичу.
   - Сундук, ты чего? Я эти места раньше все прошел, сегодня я знал, куда они идут, и где срежут дорогу. Они рядом. Запах дыма чую, но костра нет - потушили.
   Геолог узнал голос Барсука, это он дрался с Никитаом. Да, похоже, не все знал Сундук, вот опять в этих краях оказался.
   - Барсук, нам без золота нельзя! Его надо найти! Давай отойдем от этого места подальше, а утром сюда вернемся.
   Барсук с Сундуком пошли обратной дорогой, да видимо споткнулись, закричали, упали. Послышался рев медведя. Прозвучал выстрел. Рев медведя усилился.
   - Сундук, зачем стрелял? Ты медведя не убил! Что ему твой браунинг!
   Рев медведя раздался рядом с Ивиной.
   - Тога, Тога, не реви. Это – я.
   Медведь мотал головой. Старый геолог стоял рядом с медведем и гладил его шею.
   - Узнал, Тога, узнал, молодец, - приговаривал он, - тебя не ранили? Да нет, жив!
   Медведь рухнул рядом с геологом, тот нащупал рану медведя, ощутил липкую кровь и заплакал.
   - Сундук, медведь умер! Туда ему и дорога! - закричал Барсук. - Смотреть будешь?
   - Нет, еще царапнет, лучше пойдем, куда шли.
   Медведь дернулся и затих.
   Замолчал и геолог, потом тихо проговорил:
   - Тогу твой отец нашел маленьким медвежонком, он с нами ходил, потом подрос и в лес ушел, но меня узнавал, и в этих местах он жить любил. Старый медведь стал, с Барсуком не сладил. Как я его не узнал среди охранников? Больно хороший стал, холеный, вот и не признал.
   Добрыня Никитич и Ивина спали под ночной говор старого человека. Через час геолог встал, прикрыл ветками и старой листвой место костра, разбудил остальных:
   - Вставайте и идите за мной! Я покажу вам выход золотой жилы. Но останавливаться я вам не разрешу, пройдем дальше нужного места. Перейдем на ту сторону реки, сделаем кружок, и я вас верну на Малахит.
   - А ты не устанешь?
   - Вы поспевайте за мной! Погоня дело опасное. Надо уходить. У них браунинг, а у нас - мой дробовик.
   Цепочкой, быстрым шагом маленькая группа прошла мимо выхода золотой жилы, прикрытой сваленным деревом. Добрыня Никитич на ходу смотрел приметы местности. А Ивина крутила головой, словно запоминая, где находится. Геолог, показав место выхода золотой жилы, стал сильно прихрамывать, словно силы его покинули навсегда. Он тащил свою ногу, массировал ее на ходу, скрипел зубами, но шел вперед и вперед, пока не дошел до переправы. Пройти по сваленному дереву ему было не под силу. Добрыня Никитич тоже не знал, как его перенести. Старик из последних сил забрался на дерево, прополз до средины горной реки и, упал в воду. Пузыри быстро исчезли, исчез и геолог.
   Ивина, всхлипывая, перешла по дереву на другую сторону, потом схватила за руку Добрыни Никитича:
   - Идемте быстрей на Малахит, к городу поднимемся со стороны аэропорта, нас там не ждут. Нам старика не спасти, - она показала на его труп, зацепившийся за корягу. Видно было, что тело без дыхания.
   Они решили прийти за телом старого геолога позже, и похоронить его по чести, и вынужденно вернулись в городок, пройдя мимо охраны с гордо поднятыми головами. Надо сказать, этот поход сдружил Ивину с Добрыней Никитичем.
   Добрыня Никитич, которому от жизни вдруг перепала золотая жила, на радостях так Ивину обнял, что дальнейшие прикосновения продлились половину ночи. Ивину совесть и присутствие Красса на Малахите не мучили, поскольку он после приезда в этот городок вообще не страдал желанием любви, он был занят Лизаветой. Ивина и Добрыня Никитич просто любили друг друга в его квартире, потом крепко уснули.
   Днем они проснулись. Светило солнце.
   Добрыня Никитич радостно крикнул:
   - Ивина! Мы богатые с тобой!
   Ивине мужское восклицание очень понравилось, и она приготовила завтрак. Выйдя из дома, они не обнаружили в городе людей. Улицы были безлюдны, шаги звучали глухо в пустоте. Добрыня Никитич посадил Ивину в свой личный вертолет, который был закрыт в ангаре, а больше летательных средств на аэродроме не было, на данный момент времени. Они поднялись над тайгой. Люди цепочками шли к золотой жиле! Откуда они о ней узнали? На вертолете пулемета не было. Добрыня Никитич полетел над длинной цепочкой людей, шедших к золотой жиле.
   Он завис над людьми, открыл дверь в вертолете и крикнул в мегафон:
   - Люди! Спокойно! Эта золотая жила моя! Ее нашел мой отец! Возвращайтесь в городок! Золото пойдет на благое дело!
   Снизу послышались выстрелы, направленные в дно вертолета.
   Добрыня Никитич закрыл дверцу и полетел к пустому городку. Он понял, что золото даром ему не получить, вызывать армию ему было не на что. К вечеру люди стали возвращаться в город.
   Первой к ним пришла Лизавета:
   - Добрыня Никитич, прости, пошла против тебя, мне так хотелось дарового золота, что сил не было сидеть в музеи без посетителей! Дай мне ночной клуб, и я сделаю тебе золото из ночного воздуха!
   - Лизавета, дам я тебе помещение под ночной клуб!
   
   Город развлечений перерастал в нормальный городок, где должно было быть все для нормальной жизни. Народ вернулся в городок, не найдя золотой жилы, о которой им рассказали охранники. Добрыня Никитич вздохнул свободно, но пойти и еще раз увидеть золотую жилу он не решался, боялся, что золото окажется мифом, а геолог был в этом не помощник. Труп его выловили, нашли в нем пулевое ранение... Захоронили его рядом с Никитаом.
   Нет, не зря Ивина вертела головой, именно она обнаружила выход на поверхность золотой жилы...
   
  Ивина открыла почту в паутине и прочитала письмо Красса, слова в них были еще те. 'Ты меня не заслужила!', - повторяла она вновь и вновь его слова из письма. Она глубоко вздохнула и нажала на педаль. Алая машина рванула с места в карьер, - 'Именно в карьер' - повторила она мысленно, и остановилась у старого, заброшенного карьера, потом вышла из машины и осмотрела окрестность.
  Людей нигде не было видно. Зеленая тоска охватила Ивину волнами, которые накатывались на нее приступами тяжелейшего состояния обреченности. Она вздрогнула, посмотрела под ноги и отшатнулась от края карьера. 'Обрыв не для меня', - вдруг подумала она, распрямившись, точно пружина, - 'обрыв для него' - сказала она сама себе.
   Гравий шуршал под ногами. Ивину потащило к пропасти. Почва из-под ног уходила. Ей отчаянно захотелось жить. 'Жить хочу!' - кричала душа, но ее никто не слышал. Она упала и замерла. Движение гравия прекратилось. У Ивины появилась слабая надежда на спасения. Она глазами искала железку, любой выступ, чтобы зацепиться, чтобы не съехать в этот самый карьер.
   'Ты меня не заслужила!' - всплыло в памяти, - 'пусть не заслужила, жила бы себе да жила' - подумала она и по-пластунски стала ползти медленно, как будто кто  подсказывал телодвижения. Гравий колол тело. Пальцы болели. Она боялась ошибиться и упасть в пропасть, пусть не очень глубокую, но колкую и безвыходную, как сама ситуация.
   Машина стояла в стороне от гравия, на застывшем куске бетона, и' манила своим уютом. Гравий перестал сыпаться. Руки почувствовали старый бетон. Ивина встала на колени, потом поднялась на ноги. Она посмотрела на свой ободранный облик, села в машину, взяла распечатанное на принтере письмо.
   'Чтобы приехала в среду ко мне! Мне еще нужно найти тебе замену! Вот и сиди одна до гробовой доски, а ко мне не лезь! Ты меня вообще не заслужила! Не тормози меня!' - писал Красс.
   Ивина перечитала на два раза все слова и усмехнулась. На письме появилась кровь из пораненных о гравий пальцев. Обида прошла. В сердце появилась пустота безразличия, а рваная одежда успокаивала. Она выжила, а это главнее слов. Она пройдет этот ад одиночества. Она слегка отъехала назад на машине, потом развернулась и остановилась.
   Перед машиной стоял молодой человек в куртке цвета песка, со старым рюкзаком на плече и в высоких резиновых сапогах. Он измученно улыбался. Девушке стало страшно, но она произнесла фразу: 'Двум смертям не бывать, а одной не миновать', - после этих слов она открыла дверь незнакомцу. Мужчина положил осторожно рюкзак на заднее сиденье и потом сел рядом с ней. От него несло запахом костра, пота, грязной одежды. Да, машину пора менять, а, то только такие грязные мужики и просят подвести, - подумала она.
   - Мне до города, - заговорил молодой человек, - сколько возьмете?
   - Жизнь, - мрачно выпалила Ивина.
   - Не смешно. Почему так дорого? Тогда я пешком дойду.
   - У меня шутка такая. Довезу. Вы бедный, буду вашим спонсором на одну поездку.
   - Я не бедный.
   - Кто бы говорил.
   - Что с вами? Вы вся в крови!
   - Шла. Споткнулась. Упала. Кровь.
   - Верю. Я заплачу. Вот, возьмите, - сказал мужчина и показал свою ладонь. На ладони сверкнул маленький кусок золота.
   - Откуда он у вас?
   - Этот карьер был некогда прибыльным, гравий даже привезли, чтобы строить здесь, но потом карьер забросили.
   - Золото и забросили? Здесь столица рядом и такой карьер с золотом, а рядом ни одного человека! Как так?
   - Я передачу по телевизору смотрел про этот карьер. Сам не поверил, что так рядом золото добывают в этой глине. Ведь вы чуть в карьер не съехали! Здесь скользкая глина, а гравий сверху привозной. Весна. Только снег сошел, вот вас и понесло.
   - Почему не стали меня спасать?
   - Я видел, что вы выползите, а я здесь уже накатался по глине, да и с гравием хорошо знаком.
   - Золота много добыли?
   - Нет. Золота здесь на самом деле практически нет.
   - А то, что вы мне дали?
   - Считайте, что это самородок.
   - Вам не жалко?
   - Девушка, вы меня спасете, если до дома довезете, поверьте - это дорогого стоит. В таком виде ехать по городу, опасно.
   - Зачем сюда поехали?
   - Романтики захотелось, больше не хочу.
   - У вас есть жена?
   - Бог миловал.
   - Вы холостяк?
   - Закоренелый.
   - А меня мой друг бросил официально, можно сказать по паутине.
   - И вы из-за этого чуть сегодня не погибли?
   - Да.
   - Поехали ко мне! Я - не злой, я - добрый! А золото я купил у местного золотодобытчика, сам я ничего не нашел. Пропах я здесь костром, и сам знаю, что пахну не лучшим образом.
   - А золото ток хорошо проводит? - спросила Ивина как-то машинально.
   - Ни так хорошо, как качественно.
   - Тогда я зайду к вам. Мне любопытно, а как вы живете?
   - У меня квартира в старом двухэтажном доме в столичном переулке. Дом принадлежал одной пожилой женщине, я ее видел сам, когда был маленьким. У нее была тогда одна комната. Все печи в доме выложены кафелем, дом давно предназначен под снос, но четырех этажные дома сносят быстрее, чем старые дома. Нас уже четверть века снести обещают, а мы все в этом доме живем. Дом деревянный, да вы сами его увидите, - и назвал адрес.
   - Я знаю этот переулок, действительно старый переулок, исторический, можно сказать.
   - Лучше бы он не был историческим, тогда бы у меня была новая квартира, с удобствами, а так мне надо идти в баню, или в тазике мыться.
   - Я подвезу вас до вашего дома, но к вам заходить не буду, вы меня напугали.
   
   Машину она остановила у старого, двухэтажного дома. Из булочной шел вкусный запах, который перебил запах костра. Мужчина с рюкзаком зашел в подъезд, словно исчез в деревянной пещере, так показалось Ивине. Она вышла из машины, зашла в булочную, а когда она вышла из магазина, то увидела, того же молодого человека, но не с рюкзаком, а со спортивной сумкой, из которой выглядывал березовый веник. Он улыбался.
   - В баню подвезете?
   - Чем заплатите?
   - Деньгами.
   - Садитесь.
   Она отвезла мужчину в баню, а сама поехала домой. Дома она залечила ранки, легла в ванну, отмылась от чужих запахов. Мокрые волосы закрутила в полотенце. Звонок прозвенел неожиданно громко.
   - Ивина, я уже чистый! Заберите меня из бани.
   - И я чистая, но с мокрыми волосами. Высушу - приеду за вами. Где вы взяли мой номер телефона? Как вы узнали мое имя?
   - У вас в машине лежала стопка ваших визиток.
   - Уберу.
  Она подъехала к бане. На крыльце бани стоял неизвестный мужчина, но она заметила знакомую сумку в его руке. Теперь он был дважды неизвестный. Стройный мужчина с идеальной стрижкой, с чистым лицом, в джинсах и ковбойке был необыкновенно привлекателен...
   - Мартин, - представился он.
   - Ивина, - сказала она.
   - Сказки - это хорошо, но действительность пугает. Можно ли действительность превратить в сказку, - вот в чем вопрос? – спросил он.
   -  Если прочитать абзац о бюджете страны, то приходишь в ужас от пессимизма тех, кто его составляет. Речь в основном идет о нефти и недостачах во всех их проявлениях. То есть страна идет по наклонной плоскости от успеха к поражению. Странная вещь: появляются более красивые дома, дороги, машины. Но все это проходит мимо и мало кого успевает обрадовать, - ответила она.
   - Так чего нет в нашей безбрежной стране? – опять спросил он.
   - Общей цели созидания! Человеку надо быть необходимым обществу и потом самому себе, своим близким. Руководитель округа из последних сил снимает с себя рубашку бюджета и раздает в качестве добавок к пенсии, а у самого один вопрос: Что дальше делать? Мало того, куда-то делись в стране деньги, их нигде нет! Если денег у всех нет, то это вопрос номер один.
   -  Куда стекают деньги? Кто их и куда складывает? Где предел? Почему в стране учат непроизводственным специальностям? Где сами производители хоть чего-нибудь?
   - Раньше были герои труда, а теперь герои боевиков. С этим багажом далеко не уедешь. А все просто! Свою страну надо любить и думать о том, что в ней живут умные люди! А умные люди должны производить продукцию и получать за нее деньги. Но страну раздали на частные лавочки, а частные лавочки легко капитулируют перед тяготами жизни. И еще хуже - бескрайний север страны обеспечил всего одного богатого человека, который это богатство при разводе разделил на две части. Абсурд! Но это яркий пример того, куда исчезают деньги из казны.
   - Что говорить о столице?
   - Столица - это клубок из нелегальных и легальных денег. Убрали казино, но счастья еще от этого не испытали. Любой человек деньги и за океаном сможет проиграть.
   - Зачем смотреть в чужой карман? Чушь? Возможно, но где страна и нормальная забота о гражданах округа? Чего гражданам не хватает?
    - Само собой денег!
    - А, где их взять?
   - Заработать! А, где заработать, - вот в чем вопрос! Кто бы об этом подумал! Где те идеи, ради которых можно всю страну построить и заставить приносить прибыль своей работой, результаты которой не утекут в чей-то гигантский карман, - ответила Ивина и остановила машину у дома Мартина.
   
   Трава стояла сухая, коротко подстриженная. Листья лениво шевелились в легких порывах ветра. Вода со свинцовым оттенком тихо отражала серое небо. Середина лета собственной персоной бродила по земле, и рядом с летом ходила Ивина. Она - в зените первой молодости. Походка ее еще легка, но уже не суетлива. Она много знает, и обладает неплохой памятью. Фигура под одеждой не манит, но и не отталкивает. Эта ситуация в значительной мере зависит от выбранной одежды. За ней струится приятный запах духов. Она нормальная девушка.
   Ивина с тоской посмотрела на берег городского пляжа, и не замечала загорающих людей, значит, они не замечали, что идет середина лета. Она знакома с жизнью, и жизнь ее знает. И этот пляж она помнит своим телом. Сколько часов она на нем загорала! Сколько она смотрела на этот пруд с пляжа до появления солярия! На него она приходила в жаркие дни, когда ехать куда-либо слишком было для нее жарко. Однажды Ивина дней пять подряд ходила на пляж и ложилась на одно место. В пяти метрах от нее лежал великолепный мужчина, очень похожий на мужчину с балкона отеля. Его накаченное тело излучало столько энергетики, что она каждое утро вскакивала, смотрела на небо и бежала на пляж.
   Мужчина приходил утром. Тело его было бронзовым от загара. Ивина смотрела на него и вставала загорать поодаль. Она вообще любила стоять на пляже и только иногда ложилась ногами к солнцу. Когда мужчина лежал на земле, он ей нравился, но стоило ему подняться на ноги и пойти к воде, как он становился для нее неинтересным, она элементарно его боялась! Интеллекта в нем хватало, но явно специфического. Физически он ей импонировал, но его лицо и лоб не вызывали у Ивины умиления, а вызывали внутренний ступор и страх, словно она находится на балконе с низкими перилами. Мужчина Ивину тоже заметил, но помалкивал. Волосы у него были, как это трава, сухие и коротко подстриженные. Они второй раз так и не познакомились...
   Середина лета и центр напрасной ревности. Да, Ивина последние дни страдала от ревности, то ли это любовь не уходила и держалась в душе остатками чувств. Предмет ее ревности был наделен интеллектуальным лицом, но без признаков мускулатуры. Лицо его, ее устраивало, но тело не привлекало. Однако Ивина Красса любила и ревновала ко всем девушкам, с кем его видела. И вот сейчас, глядя на пустой пляж, Ивина почувствовала, что ревность ее больше не волнует. Настроение ее стало похожим на свинцовые облака. Что дальше? Почему ее жизнь обязательно должна крутиться рядом с мужчиной? Она, что сама вокруг себя не может покрутиться? Да запросто! И чего она вчера весь вечер давила на кнопки телефона, а слышала одни гудки? И зачем ей высматривать его письма в Интернете?
   Ивина остановилась на берегу пустого пруда. Лодки и те не бороздили водные просторы. В воскресенье она одна гуляла в районе любимого пляжа. Ивина повернула голову и увидела в траве мужчину. Он лежал спиной к ней. Эту спину она уже видела! Да не сегодня, но видела на песчаном пляже, а сейчас любимая спина виднелась из травы. Ивине стало страшно, захотелось убежать, куда глаза глядят. Но ее глаза заворожено смотрели на мужскую спину, ей неудержимо захотелось коснуться пальцами его кожи. А кто мешает? Он один. Она одна. И лето, хоть и нежаркое, но местное лето.
   Ивина подошла ближе к мужчине, она заметила его рубашку на ветках дерева. Он лежал в одних брюках.
   - Вы живы? - спросила Ивина дрожащим голосом.
   В ответ она услышала оглушительную тишину. Ивине захотелось убежать, но некогда обожаемая спина тянула к себе. Она нагнулась к мужчине, он резко повернулся, и она оказалась на его груди.
   - Привет! Как долго же я тебя ждал! - воскликнул мужчина, и не просто мужчина, а тот самый мужчина с южного балкона и с родного песчаного пляжа!
   Ивина лежала на его крепкой груди, их глаза смотрели в упор друг на друга.
   - Ты не из трусливых дам! Я люблю тебя, девушка! Понимаешь! Я не мог тебя найти! Я не знал, где тебя искать! Я ходил на пляж в любой теплый день. Я ждал тебя! Я бродил рядом с твоей квартирой, но тебя в ней не было!
   Ивина попыталась скатиться с груди Мартина, но он судорожно обнимал любимое тело, которым бредил так долго!
   - Почему ты перестала ходить на пляж?
   - Простите, но мы не знакомы! Да, я помню вас на балконе и на пляже! Да, мы рядом загорали, но мы не разговаривали и не знакомились!
   - А! Помнишь! Ты меня не забыла!
   - Пока еще не забыла, поэтому и нагнулась, я подумала, что вам плохо.
   - Мне было плохо, но теперь я чувствую себя отлично под твоей тяжестью!
   - Отпустите меня, я поднимусь, вам станет легче.
   - Я не отпущу тебя! Я тебя поймал! Ты моя! - и Мартин впился в губы Ивины с такой страстью, что она невольно ему ответила.
   Что с людьми делает любовь? Она выключает их сознание из розетки совести. Совесть засыпает с чистой совестью. Двое. Их было двое. Стало нечто единое, страстное, порывистое. Они перевернулись. Его глаза смотрели сверху, они лучились счастьем! Глаза казались огромными. Его волосы прекрасным ореолом обрамляли лицо. Он был великолепен! И как Ивина тогда его не разглядела? А, тогда у него была очень короткая стрижка!
   - Я не выпущу тебя, пока не скажешь, как тебя найти! - проговорил мужчина и тут же поцеловал ее волнующие его губы.
   Ивина под поцелуем стала приходить в себя, но вывернуться из-под крепыша сил не было. Она была распластана на траве, и ее губы находились под его губами. Она дернулась туда, сюда, но он только крепче сжимал ее со всех сторон. Мартин нежно отпустил Ивину, сел рядом и стал смотреть на нее с таким обожанием, что ей стало неловко.
   - Как вас зовут? - спросила Ивина.
   - Я - Мартин.
   - А я - Ивина Скрепка.
   - Это ж надо! Как же я тебя Ивина долго искал! Скрепку бы кинула с неба, чтобы я тебя мог найти. Я уже открывал страницу 'Жди меня', но что написать? Что еще девушку в купальнике с пляжа у пруда?
   - Зато наши отношения проверены временем.
   - Смеешься? Смейся, теперь и я могу смеяться, - и Мартин лег на спину. Но тут, же повернулся, взял в руки ноги Ивины, прижался к ним, воскликнул: - Это ты! - и весело рассмеялся.
   Они встали, стряхнули с себя травинки и соринки. Он надел рубашку. Они пошли, держась за руки.
   Мартин резко остановился и спросил очень серьезным голосом:
   - Мы куда идем? Ивина, ты не представляешь, как я тебя искал! Я так рад и так боюсь потерять тебя! Ты замужем? У тебя есть дети? Где живешь? Где работаешь?
   - Все есть понемногу, - Ивина вздохнула, ведь только сегодня она полностью порвала с бывшим молодым человеком Крассом.
   - Не вздыхай, Ивина, все наладиться.
   - Мартин, вы пляжный бомж?
   - Нет, мой джип смотрит на тебя. Почему я был здесь? Так захотелось. А ты, почему сегодня здесь гуляла?
   - Сама не знаю, захотелось здесь пройти. Мои зеленые Жигули стоят рядом с джипом, машины раньше нас встретились, как кони у стойла.
   - Номер твоей машины я уже запомнил. Но без машин у нас было больше общего. Ивина, вернемся на берег?
   - Что-то будет, когда мы до жилья дойдем, тут же расстанемся.
   - Не болтай зря, мне все равно, где ты живешь, будешь жить со мной, я к тебе не приеду.
   - Не люблю насилия, я буду жить дома.
   - Хочешь, чтобы я тебя вновь на два года потерял? Нет, я не отпущу тебя!
   - Ну, почему меня вынесло сегодня на этот берег?
   - Я тебя ждал, я как зверь затаился. Я знал, что ты вспомнишь мою спину на пляже.
   - Сколько девочек, зачем я тебе?
   - Об этом говорить не стоит. Ты мне нужна. Мне твоя фигура два года мерещилась, никто не мог тебя заменить, и ты это прекрасно понимаешь. Я только тебя чувствую!
   Ивина вспомнила, что эти же слова ей говорил Красс!
   Мартин вновь обнял Ивину со страстной силой и уходящим отчаяньем.
   Рядом с ними остановилась HONDA красного цвета. Из машины выскочила женщина в красном брючном костюме, с длинными черными волосами и быстро стала задавать вопросы:
   - Ивина, это кто с тобой? Что за мужик в твоих руках? Да отпусти ты его!
   - Лизавета, проезжай, сегодня не твой день, - проговорила нервно Ивина.
   - Я уеду, но с тобой.
   Рядом резко остановился темный FORD, из него выскочил молодой человек:
   - Ивина, я передумал. Я могу передумать? Поехали домой, хватит сердиться.
   - Ивина - это судьба, - сказала Лизавета и, повернувшись к Крассу, спросила: - Вы брошенный? Ивина вас бросила? Можно я вас подниму?
   Красс посмотрел на скромную Ивину и на яркую Лизавету.
   - Лизавета, подними меня! - сказал решительно Красс. - Меня зовут Красс, чтоб вы все знали, - обратился он к остальным.
   - Четыре человека, четыре машины, а надо сделать две пары, - растерянно проговорила Лизавета.
   - Машины оставляем здесь, и едем на берег пруда, - резко сказал Мартин.
   - А, пошли, - подхватил инициативу Красс.

Глава 6

   Все четверо пошли к берегу пруда. Красс посмотрел на сухую траву, растущую вокруг, сбегал к машине, взял сдутый надувной матрас с насосом и догнал остальных. Он быстро накачал матрас и предложил на него сесть. Ивина и Лизавета отказались, тогда он сел сам. Рядом с ним села Лизавета. Мартин взял Ивину за руку, и они вдвоем быстро пошли к машине. Она села в джип и они поехали.
   В машине Ивина почувствовала тяжесть на плечах и странное дыхание. Она увидела крупные лапы собаки и отменную собачью мордочку крупных размеров.
   - Хорошая, хорошая, - выдохнула Ивина собаке.
   - Это он, его зовут Львиный Зев. Можно Зева де Люкс, как удобно, но лучше Зев. Он всегда меня сопровождает, - пояснил Мартин.
   - Мы куда едем? - спросила Ивина с нервной дрожью, глядя больше на собаку, чем на Мартина.
   - Сегодня выходной день. Мы поедем, куда глаза глядят. Первым делом нам надо обвенчаться, поэтому едем в бывший Загорск. Там чинная обстановка, она способствует очищению блудных мыслей, храмы и соборы очень помогают.
   - На самом деле мы едем венчаться? - спросила Ивина.
   - Не совсем так, но близко. Послушаем пенье колоколов, и ты легко забудешь Красса. Мы с тобой пройдем обряд очищения. С экскурсией погуляем между храмами и в один обязательно зайдем, день самый раз для таких мероприятий. В монастыре есть святая вода. Выпьем - помолодеем. Душа наша и очиститься от скверны прежних отношений.
   - Как у вас все серьезно.
   - Я тебя долго ждал, уже забывать стал.
   Все так и было. Через Гефсиманский черниговский скит и святой источник они вышли в новую жизнь, в которой пока все было по - старому.
   - Мартин, вы меня не спросили о моей семье.
   - Ты о чем? Ты одна гуляла в выходной день! Где твоя семья? Твоя семья - это ты.
   - Почти угадал. А тебя волнует: сколько мне лет, кем работаю?
   - Это ни вопрос. Я могу ответить кто я. Я работаю менеджером по продаже телевизоров и компьютеров высшего качества. Знаешь, кого я видел? Ко мне приходили известные певцы и актеры. Я теперь всех актеров без телевизора вижу.
   - Ты - почему хвалишься?
   - Прости, Ивина, я помечтал. Я охранник, обычный временный охранник. А актеров я на самом деле вижу, но они меня не видят.
   - Замечательно, а вдруг ты дворник на Мосфильме? Вообще тогда всех знаешь.
   - Я не дворник. Я совсем забыл, мне сегодня в ночь выходить. Я тебя подвезу к твоей Ладе, и мы разбежимся.
   Но Ивина почему-то ему не поверила. У нее возникла странная мысль, что русские храмы и египетские пирамиды имеют нечто общее, несмотря на то, что у них разное предназначение. Храмы и пирамиды поднимаются вверх в поднебесную бездну, неосознанную человеком.
   Мартин высадил Ивину у зеленой машины, а сам быстро уехал в сторону городской больницы. У него отец лежал в реанимации с обширным инфарктом, сегодня он мог его увидеть. Отец казался тенью самого себя. Он был абсолютно бледный, похудевший, какой-то прозрачный. Если бы не бригада врачей из реанимационного отделения его бы уже не было на свете. Отец выглядел живым покойником, а не полковником.
   Ужас охватил все существо Мартина, он не сказал Ивине истинной причины поездки в Загорск. Он там молился за отца, но мысленно, вслух он этого делать не мог. Он не сказал ей, что лежал в траве у пруда от страха за жизнь отца. Мартин любил отца. И теперь он видел его живого. Он Ивину вообще почти забыл, но вспомнил пляжной памятью, лежа на земле. Молодая особа своим присутствием помогла ему выйти из транса. Ивина на него явно положительно повлияла.
   - Сын, ты, почему с ужасом на меня смотришь? - тихо спросил отец.
   - Прости, отец, ты прекрасно выглядишь.
   - Не хорошо обманывать старших. У меня для тебя есть информация, когда я был между небом и землей, то я видел тебя с женщиной, но это была не Лизавета. У нее зеленые Жигули, она твоя женщина от природы, - сказал отец и потерял сознание.
   Мартин позвал медсестру. Она вызвала врача. Скоро на смену Мартину подошла его мать. Он ушел из больницы, думая над последними словами отца, если бы так было все на самом деле! Ивина ему понравилась, но и только.
   
   Ивина, выйдя из джипа Мартина, почувствовала подставу, и ощутила себя брошенной и обманутой. Ее использовали и выкинули. Посмотрев на уезжающую машину, она перевела взгляд на берег пруда. На берегу лежал надутый матрас и рядом с ним в странной позе лежал мужчина. Ивина, вздохнув, посмотрела на лежащего человека. Берег вновь был пустынным. У надувного матраса лежал Красс лицом вверх. Он был ни жив, ни мертв, но шевельнуться не мог.
   - Красс, что произошло? Что с тобой? - участливо спросила Ивина.
   Он промычал, показывая пальцем на сердце.
   - Я вызову врача, - сказала Ивина и стала набирать номер скорой помощи на сотовом телефоне.
   Красса вскоре увезли в больницу и положили в палату, куда в тот же день перевели отца Мартина Сомова из реанимации. Старшего Сомова тут же в палате окрестили полковником, на что пожилой мужчина не обиделся, он привык к этому вначале званию, потом прозвищу. Через пару дней Красс и полковник могли вполне сносно разговаривать, их волновала причина сердечных неурядиц. После нескольких фраз о том, что было с ними до приступа мужчины пришли к выводу, что причина их болезни одна и зовут ее очень скромно - Лизавета. Она была столь яркой особой, что руки мужчин тянулись к ней, думая, что их руки растут из ее тела.
   Полковник по простоте душевной тронул рукой Лизавету в дачных условиях, он просто коснулся ее тела. Она взвизгнула и прыснула ему в лицо некий газ из баллончика. Он надышался этой прелести до инфаркта. Красс оказался покрепче. После отъезда Ивины с Мартином, он полез к нежному телу Лизаветы, за что и глотнул газ из баллончика. Краткая история сердечных воздыхателей яркой женщины закончилась на соседних кроватях в больнице. У них мелькнула светлая мысль подать на нее в суд, но, поговорив, решили этого не делать.
   В следующий раз Ивина с Мартином встретилась в больнице. Она пришла к Крассу, а он пришел к отцу. Больные с истерическими смешками рассказали им причину своей болезни. В сторону Лизаветы полетели все словесные шишки, пока, говорящие не выговорились. Они замолчали.
   Красс, посмотрев долгим взглядом на Ивину и Мартина, сказал:
   - Совет вам, да любовь.
   - Красс, я не выхожу замуж за Мартина. Я к тебе пришла. Ты вылечишься и вернешься к Лизавете, - сказала Ивина.
   - Вряд ли. Но ты, Ивина, приходи ко мне, кроме тебя никто не придет. Мои все на даче, и о больнице не знают.
   Сказав вежливые слова прощания, они разошлись. Ивина села в свою Ладу. Они разъехались. Мартин сел в джип, и поехал к Лизавете, злой на нее до крайней степени. Ведь он этот ее газ уже проходил, и вот две новые жертвы на больничной койке лежат. Где она эти баллончики берет? Выкинуть их и дело с концом. Так он мечтал по дороге.
   Лизавета физически не выносила мужских прикосновений, она их терпеть не могла. Драться со всеми, кто западал на ее внешность в виде богемной амфоры, ей было не под силу. Она добыла баллончики с газом, который сужал сосуды человека, попадая в дыхательные пути. Полковник много глотнул, да и стар был для таких женских, злых шуток.
   В Лизавете был комплекс неполноценности, она и с мужчинами вела себя, как девушка. Посмотреть на нее, так только что с Тверской улицы пришла, а на самом деле, у нее не было ни одного мужчины. На Тверской улице она посещала магические по своей престижности магазины и не более того. Разумеется, она видела моду этой улицы, и мода отражалась на ее внешности. Мартин чуть не влюбился в Лизавету, но он был нормальный мужчина, поэтому так быстро вцепился в Ивину. Он изнемогал от элементарных мужских желаний. Все просто, как само устройство мира человеческих отношений.
   
   Ивина думала о том, почему для современного инженера вредны лишние знания? Почему? Для того чтобы создавать современную технику, нужны чистые мозги, и если человек тратит их на тяжелую литературу, то его элементарно не хватит на длительное служение науке. Его мозги сорвутся на пустых хлопотах. То, что хорошо было для шаха десять веков назад, то плохо для современного инженера. Точно так же инженер не имеет права отдавать себя гарему женщин. Он истощится раньше времени, не выработав свой научно-полезный потенциал. Это аксиома. Хотя исключения возможны, но для очень умных и сильных людей. А потом Ивина стала думать о Мартине, они неплохо съездили на экскурсию в Загорск и вовсе он не тупой, как она думала о нем на пляже два года назад. Он скорее крутой и таинственный. Красс и Лизавета пусть пообщаются. Внешне они друг другу подходят.
   А проблемы Лизаветы скорее всего в том, что она не нашла того, кто полюбил бы ее быстрее, чем она, как фокусник вытащит газ против мужчин. Нужен мужчина с быстрой реакцией, который бы ее обезвредил. Интересная мысль, видимо Красс с ней все же справлялся, но терпенье его иссякло. Лизавету надо непременно наказать настоящей любовью. Хорошо бы на это уговорить Красса, если он не побоится к ней еще раз подойти.
   И Ивина позвонила Мартину:
   - Мартин, спасибо за поездку в Загорск! У меня есть просьба: ты сможешь направить Лизавету в больницу к Крассу? Пусть она посмотрит на результат своей газовой атаки или нервной вспышки, что одинаково плачевно оканчивается.
   - Ивина, Лизавета девушка непредсказуемая. Попробуй ее уговорить сама. Пока.
   Ивина позвонила Лизавете:
   - Лизавета, извини, что я тебя тревожу, но Красс лежит в больнице, он не понял, что с ним произошло. Ты не могла бы его посетить?
   - Запросто. Говори номер палаты и отделение. Хорошо, я к нему заеду.
   Ивина помахала головой от негодования, но лишнего слова не произнесла.
   Теперь она решила предупредить Красса по телефону:
   - Красс, к тебе Лизавета едет. Будь любезен, предупреди мужчин, чтобы руки свои в карманах держали и ее не трогали.
   - А меня не могла раньше предупредить?
   - А кто знал? Ты сейчас не попади в ту же ситуацию.
   Лизавета приехала в больницу. Она зашла в палату и увидела, что все мужчины держат руки в карманах. Она сама поставила передачу на тумбочку Красса и сказала:
   - Всем - здравствуйте! Выздоравливаете! - и, повернувшись в сторону Красса, добавила. - Прости, но и ты не прав.
   - Согласен, я поторопился, - сказал Красс, не вынимая рук из кармана.
   - Красс, я думала о тебе...
   - А почему не вызвала скорую помощь? Если бы не Ивина...
   - Я прыснула в тебя газ и ушла, откуда мне было знать, что ты копыта откинешь?
   - Грубо как... Лизавета, ты яркая, красивая женщина...
   - Я об этом наслышана. Меня не надо трогать руками!
   - Не буду трогать тебя руками, пока сама не попросишь. Ты меня бросила...
   - Не начинай. Если я тебе нужна, то будь добр, не будь нудным.
   - Ивина ушла...
   - Она недалеко ушла, а к Мартину, найти ее можно, я ее видела, она тебе не подходит, тебе я подхожу.
   - В этом есть доля истины, но что мы с тобой будем делать? Что!?
   - Спокойно, Красс, лечись, а там посмотрим, я приеду к тебе завтра, - и она быстро вышла из палаты.
   Мужчины смотрели на нее во все глаза, и держали руки в карманах, пока она не скрылась из виду, и сразу подошли к Крассу.
   - Ничего себе женщина! - проговорил один.
   - Отменная дамочка! - выдохнул второй.
   - Повезло тебе! - выкрикнул третий.
   - Красс, бойся ее, - предупредил полковник.
   - Полковник, я знаю. Но она такая красивая, ребята! - восторженно воскликнул Красс и потянулся к полиэтиленовому пакету на тумбочке.
   Мужчины по очереди исповедовались о своих подвигах на личном фронте. Красс слушал их и ел, ел. С каждой минутой Лизавета становился для него все заманчивее и необходимее, он уже забыл, что из-за нее лежал в больнице. Он быстро пошел на поправку. А полковник долго еще лечился то там, то здесь.
   Ивина, пристроив Красса, занялась вплотную Мартином, но он оказался неуправляемым и ей не подчинялся. Она билась, как рыба об лед и все безуспешно. Он не шел ей навстречу. Она хотела уже махнуть на него рукой, и тут услышала звонок в дверь. Ивина заглянула в глазок и увидела цветок.
   - Эй, кто там? Я не открою дверь, пока не увижу вас.
   - Ивина, это я, Мартин.
   - Вы!? - удивленно воскликнула Ивина, открывая нервно дверь.
   Между ними красовался огромный букет цветов. Мартин вошел в квартиру. Цветы поставил в вазу. Он прошел в большую комнату, сел на диван. Перед ним стоял журнальный столик.
   - Нормально живешь, Ивина, - сказал он, крутя головой.
   - Не жалуюсь.
   - А я с родителями живу, - без эмоций вымолвил Мартин.
   - Я поняла.
   - Ничего ты не поняла! - нервно заговорил он, - мы взрослые люди, а ведем себя, как подростки. Лизавета тоже все девочку изображает! Жизнь мимо проходит!
   - От меня, что требуется? - раздосадовано спросила Ивина.
   - Прости, я погорячился, вот поэтому я и не хотел принимать твое приглашение. Ничего у нас не получится! - с истерическими нотками в голосе проговорил, крепкий на вид мужчина. Я сейчас один - приходи ко мне.
   - Ты уже пришел ко мне, а Красс с Лизаветой.
   - Я в курсе. Я не против их пары. Хочу сделать тебе предложение: 'Выходи за меня замуж!'
   - Отлично! Вы у меня спросили: свободна ли я?
   - Согласишься, будешь свободная для меня. Ты мне подходишь.
   - Я это знаю, но у меня есть бывший гражданский муж, а я сейчас одна.
   - Возьмем его к себе!
   - Он иностранец. На родном языке он говорит лучше, чем на русском. Я от него сбежала, теперь одна. Он там привык, а я не могу с ним жить. У меня аллергия на чужой климат, поэтому меня он отпустил полюбовно. Я покрываюсь волдырями, размером со смородину стоит мне выйти на улицу на его родине.
   - Размером с черную или красную смородину?
   - Белую смородину. Я серьезно говорю.
   - И я не шучу. А здесь я на тебе волдырей даже на пляже не видел. Так, что было с тобой раньше?
   - Тогда я вернулась на родину и лежала на пляже. Так хотелось на солнце полежать и не покрыться волдырями! Земля одна. А солнечная радиация разная. Лучи солнца попадают на землю в разных широтах земли неодинаково. Моя кожа выносит только наш климат с прохладным летом.
   - Я понял, что виновных в твоей истории нет, а как твой гражданский муж посмотрит на твою законную женитьбу?
   - Он в том году сам женился. Я живу одна в этой квартире.
   - Славно. Одна жизнь у тебя за бугром осталась. Вторая жизнь здесь. Мое предложение остается в силе, но я не богат, есть машина и квартира с родителями.
   - Я поняла, и почти могу выйти за вас замуж, но надо еще Красса пристроить, чтобы он нам не мешал.
   - Он кто тебе? Поподробнее, если можно.
   - Друг. Друг и все. Он меня поддерживал морально и материально со дня знакомства.
   - Тогда Красс с Лизаветой пара.
   - И я это же говорю.
   Слишком серьезный разговор ограничивал любовные импульсы. Мартин и Ивина просто беседовали за чашкой чая.
   
Глава 7

   Лизавета после посещения в больнице Красса, выбросила все баллончики с газом. Она встретила его из больницы и привезла к нему домой. У Красса была комната в трехкомнатной квартире. Он жил с родителями и с бабушкой, питался отдельно от всех, вел скромный образ жизни. Родители его имели дачу, но он туда редко ездил. Он сдавал белье в прачечную, и не хотел обременять квартиру и родственников ничем. Женщин у него практически не было, он со всеми дружил и смеялся. Лизавета прониклась к нему участием, а он ее даже не касался. Но долго такие отношения продолжаться не могли. Она стала замечать, что перестает быть яркой женщиной, она стала полнеть, дурнеть. Она уже не смотрелась в зеркало, словно ее сглазили. Она становилась похожей на Красса.
   Он тоже стал прибавлять в весе после больницы, но не мышечную массу, а элементарную жировую прослойку. Она вспоминала свои редкие отношения с Мартином все реже и реже, с ним она была яркой женщиной и вела насыщенный образ жизни, с ним она купила алую машину. Теперь этой машины она стыдилась и хотела поменять. Это он ее водил на приемы и презентации, на которые его приглашали его клиенты. Они расстались, когда он полез к ней с нормальными мужскими намерениями. А она достала газовый баллончик, и он выбил его из ее руки. На этом презентации прекратились.
   
   Ивина была большой любительницей литературы и читала очень быстро. Однажды добралась она до Гарри и его школы волшебников, почти сразу у нее возникло ощущение: книга написана на сто лет раньше своей популярности. Она добросовестно читала первую книгу неделю, хотя без напряжения могла прочитать такой объем за день. Вторая книга вообще не вдохновляла ее на чтение, и Ивина прекратила ее читать после того, как Гарри на машине прилетел в колледж для волшебников и погулял в лесу с кентаврами.
   С Мартином они сошлись на том, что каждый будет жить у себя дома, не обременяя друг друга семейными отношениями.
   В дверь позвонили, Ивина открыла ее, думая, что пришел Мартин.
   За дверью стоял полковник:
   - Ивина, я к вам, хочу познакомиться с будущей невесткой.
   - Проходите, - сказала Ивина, пропуская в квартиру предполагаемого родственника.
   - Я по делу. Я хочу, чтобы вы стали моей женой, со своей женой мы давно живем в разных комнатах.
   - Да, вы, что? Вы нормальный человек?
   - Вполне. Зачем тебе мой Мартин? Я - лучше.
   - Да вы еще от инфаркта не отошли!
   - А я такой! И у меня есть для тебя подарок, а у моего сына жабу в болоте не выпросишь, - и полковник достал из внутреннего кармана пиджака коробочку, обтянутую желтым бархатом.
   - Не надо мне подарков! Идите домой! Понятно, почему в вас Лизавета разрядила газовый баллончик!
   - Не смей вспоминать! Смотри! - и полковник открыл коробочку.
   В коробочке лежал желтый камешек.
   Ивина так была поражена, что даже не рассмеялась.
   - Это золотистое зерно из усыпальницы фараона.
   - Чудно. Как оно к вам попало?
   - Я был членом экспедиции в тайны пирамиды, и нашел этот камешек. Наша экспедиция спустилась в гробнице. Люди хватали все, что под руку попадало, но потом не могли выйти из усыпальницы, они гибли почти на месте. Я стоял наверху. Один человек, умирая, бросил горсть зерен на песок. Это все, что он вынес из гробницы и прожил больше других. Те, кто брал больше - жили меньше, они не доползли до выхода. Я не выдержал и взял одно зерно и больше ничего. Я тогда был совсем молодым человеком.
   - За, что мне такая честь?- прошептала Ивина, с восхищением взирая на золотистое зерно.
   - Ивина, ты вытянула Мартина из тяжелой депрессии и спасла Красса, ты заслужила это зернышко. Нет, замуж за меня выходить тебе не надо, это моя дежурная шутка. Если у вас с Мартином будет ребенок, я буду, счастлив. Тогда и зерно будет принадлежать моему внуку.
   - Спасибо, - искренне сказала Ивина, забирая протянутую коробочку, и тут же она выпала из ее рук.
   Зерно выпало из желтой коробочки.
   Ноги полковника подкосились. Он упал, протягивая из последних сил руку к зернышку, но не дотянулся и околел.
   - Господи! - вскричала Ивина. - За, что мне эти испытания!? - и она стала вызывать службы с короткими номерами телефонов.
   Ивина с ужасом взирала на зерно фараона. Она боялась взять в руки древнее зерно, и понимала, что его надо спрятать от людей. Ей показалось, что ее убьет током, если она рукой коснется зерна. Она взяла пинцет через резиновые перчатки, подняла пинцетом с паркета зерно фараона, положила его в желтую коробочку, и спрятала ее. За окном заревели сирены.
   Милиционер у Ивины спросил, зачем полковник Сомов к ней приходил. Она ответила, что он хотел посмотреть, как живет его будущая невестка, что его сын ей сделал предложение. Ивину заставили подписать протокол допроса, где упомянули, что полковник недавно перенес обширный инфаркт. Ивина вышла на улицу, посмотрела на стриженый газон, вспомнила зерно фараона, села на скамейку и задумалась ни о чем.
   После смерти полковника, Мартин расхотел жениться на Ивине. У него осталась трехкомнатная квартира на двоих с матерью. Мать ему не мешала, а помогала, и жена ему теперь была ни к чему. Ивина Мартину про зерно фараона ничего не сказала. И на отказ жениться на ней не обиделась.
   Ивина спросила у наследника:
   - Мартин, скажите, а не остались ли желтеющие бумаги после смерти отца?
   Мартин такому исходу дела очень обрадовался и пригласил Ивину посмотреть бумаги отца. В одном шкафу она обнаружила искомую стопку папок с бумагами. Она сложила архив в четыре полиэтиленовых пакета и с помощью Мартина донесла его до машины. А он был рад избавиться от старого, пыльного хлама. Лизавета, прослышав об изменениях в судьбе Мартина, явилась к нему с повинной. У него глаза от изумления раскрылись, как пятирублевые монеты - перед ним стояла бурая дурнушка. От прежней красоты Лизаветы почти ничего не осталось.
   - Лизавета, где тобой мыли пол?! - воскликнул удивленный Мартин.
   - Я так изменилась?
   - Ни то слово, ты обветшала, как старая тряпка.
   Она подошла к большому зеркалу, осмотрела себя и пролепетала:
   - Я давно такая.
   - Бросай Красса, и возвращайся ко мне. Я расстался с Ивиной, она слишком самостоятельная девушка. С тобой мне проще и легче. У меня теперь квартира на двоих с мамой. Присоединяйся. Отремонтируем в обоюдном вкусе, станет, как новая.
   - Я не против тебя, - затравленно сказала Лизавета.
   - Какая ты теперь! Ой, что из тебя сделали, уму непостижимо! - все не переставал удивляться Мартин. - Значит, так: принимай хозяйство в свои руки: убирай, готовь еду, меняй все на свой вкус. Действуй, злодействуй!
   - Я, что от домашних хлопот красивее стану? - с наивным притворством спросила Лизавета.
   - Красивее вряд ли, но стройнее станешь, если не будешь съедать все, что на двоих приготовишь.
   - Такая перспектива меня не радует, я лучше домой пойду. Я что к тебе пришла: помоги мне поменять машину красную на любую другую.
   - Ой, совсем потухла девочка. Нет, не помогу. За какие заслуги твои передо мной я должен тебе помогать и тратить свои купюры? Я тебе предложил быть хозяйкой в моем доме? Ты отказалась. А я отказываю тебе.
   - Ты предложил мне стать твоей домработницей.
   - А в чем разница? Я не понял! - искренне удивился Мартин.
   - Пока. Я ушла, - сказала Лизавета, захлопнув за собой дверь в прошлое.
   Лизавета вышла от бывшего друга с внутренней обидой на всех мужчин. Но солнце светило, трава зеленела, грустить не хотелось, и одной быть тоже не хотелось. Красс ее больше не привлекал, он вел холостой образ жизни. Она знала, что он накопил денег на хорошую комнату, ей бы на новую машину этих денег точно хватило! Но у Красса и рубля не выпросишь, - это она знала по личному опыту, хотя Ивина утверждала, что он ей сумку подарил. Но когда это было!?
   И пошла Лизавета домой, а навстречу ей шла Ивина.
   Девушки остановились, испытующе посмотрели друг на друга.
   - Лизавета, ты от Мартина идешь к Крассу или, наоборот? - с легкой обидой спросила Ивина.
   - А ты от Красса к Мартину? - не удержалась Лизавета.
   - Отлично, так и пойдем по своим новым местам.
   - Ивина, Мартин сказал, что вы разошлись, - обиженно сказала Лизавета, - а ты к нему идешь, он мне предлагал быть хозяйкой в его доме.
   - Надеюсь, ты не отказалась? - тревожно спросила Ивина.
   - А вот и отказалась! - неожиданно гордо ответила Лизавета, - и пошла домой.
   Мать, открыв дверь Лизавете, сказала, что купила посудомоечною машину, и ее уже установили.
   - Спасибо, мама! Я буду жить дома! - воскликнула Лизавета, и стала рассматривать новую посудомоечную машину на кухне. Сама кухня сияла всеми светлыми поверхностями. Она с наслаждением оглядела творение рук матери. Ей осталось вымыть руки, а мама уже ставила на стол тарелки с едой.
   - Хорошее решение, живи дома, - ответила довольная ее решением мать.
   
   Красс действительно накопил деньги и решил покинуть отчий дом без свидетелей. Он купил себе большую комнату в старом доме на далекой окраине города, в трехкомнатной квартире. Родственникам он ничего не сказал. В их отсутствие он вывез свои вещи на новое место жительство и сменил место работы. Его родственники потеряли его след. Мать Красса очень переживала неожиданный отъезд сына в неизвестном направление. Она зашла в открытую, пустую комнату сына, где он вымел весь мусор после сборов. Женщина схватилась за сердце и с трудом дошла до своей комнаты. Долго лежала и не могла понять, что произошло, и главное - почему? Сын жил тихо, ни с кем не скандалил, и вдруг исчез. Она терялась в догадках. Вечером вся семья пыталась выяснить, кто и что знает об исчезновении Красса из дома, этого тихого и всегда послушного мальчика. Никто и ничего не знал.
   На следующий день мать позвонила ему на работу, но там ответили, что он уволился, а куда устроился, не знают. Она уехала на дачу, сердечный приступ у нее повторился. Сотового телефона у нее с собой не было. День был будний, и соседей по даче не было. Женщина умерла, не выдержав неизвестности. Ее не сразу обнаружили, на дачу она всегда уезжала дня на три. Вот через три дня о ней и вспомнили...
   Крассу о смерти матери никто не сказал. Он осваивал новое жилье, а заодно знакомился с соседями. Летом они жили на даче, но тут приехали за продуктами и познакомились с новым соседом. Он занял самую большую комнату, которая некогда принадлежала этой семье. У них произошла глупая история. В трехкомнатной квартире жили мать, отец и две дочери. Родители разошлись и разделили счета. Две смежные комнаты отошли матери с дочками, а большая отдельная комната стала принадлежать отцу. Вот он и продал эту комнату Крассу.
   Итак, Красс оказался в женском монастыре. Обе дочки соседки были младше его. Пока они жили летом на даче, он ремонтировал комнату и привыкал к новой жизни.
   Лизавета и Ивина о переселении Красса не знали. На них вышли его родственники, но вразумительного ответа от молодых женщин не получили.
   Ивина получила от Мартина такое же предложение, как и Лизавета. Отказывать молодому человеку она сразу не стала. Ивина рассказала Мартину о том, что именно обнаружила она в бумагах полковника. Оказывается, его отец некоторое время был археологом, а потом резко сменил профессию. Еще она нашла подтверждение тому, что он был участником экспедиции в гробницу фараона. Эта новость Мартина не удивила, в раннем детстве нечто подобное он слышал из разговора родителей.
   Ивина спросила:
   - Есть ли в доме сувениры из гробницы?
   Он ответил:
   - Ничего подобного никогда в доме не было, либо мне об этом неизвестно.
   Ивина ушла домой, оставив Мартина одного. Ее мысли работали в другой области. Ее бывший гражданский муж жил в стране Пирамид, откуда привез полковник зерно фараона. Совпадение было несколько странным. Сама она туда поехать не могла, аллергия на жаркое солнце у нее была очень сильная. Жару и сухой климат она не переносила. Ей хотелось дождливой погоды, а там дождей практически не было.
   Желтый песок, желтая коробка. Отдать зерно фараона государству и дело с концом, - иногда такая мысль посещала Ивину, но расставаться с реликвией ей не хотелось. Она достала книгу Пруса 'Фараон', полистала, почитала. Ивина эту книгу читала раньше, но теперь она искала в ней нечто другое. Когда-то она прочитала эту книгу на одном дыхании, сейчас она ее читала критически. Ответа на свои вопросы Ивина не находила. И что она хотела узнать? Напомнить себе историю страны Пирамид? Ивина историю помнила. И вдруг ее осенила простая мысль, что, несмотря на то, что все цивилизованные люди всех стран в разные времена знали историю страны великих Пирамид, на самом деле никто этой истории не знал и не знает! Глупо? Но это ее личное мнение...
   Историю знают все, и не знает никто. Эта мысль стала навязчивой. Можно сказать, что все человечество греет руки и мысли у Пирамид, делает свои предположения и догадки, но чего-то безумного и главного никто не знает. Что имеет в виду Ивина? Зерно Фараона.
   Впору спросить:
   - Зерно - Зернышко, скажи, что ты знаешь об истории страны Пирамид?
   Ивина достала желтую коробочку, поставила ее на книгу 'Фараон', посмотрела на зернышко, и спросила, перефразировав слова Пушкина:
   - Свет мой зернышко скажи, да всю правду доложи, правда, что ты зерно Фараона?
   Что она захотела услышать от маленького зернышка, похожего на маленький камушек с морского пляжа, которому пару тысяч лет? Ивина видела мумии людей в Эрмитаже. Она отшатывалась с ужасом от таких экспонатов. А, что если камешек поднести к мумии человека? Вдруг они из одного столетия или тысячелетия? Зерно молчало. Ивина с этим зерном покой потеряла и совсем забыла о Мартине, настоящем наследнике этого зерна, хотя его отец отдал зерно ей! А, что если он хотел уберечь сына от подобных мыслей? Вполне возможно. Из этого следует, что Ивина настоящая владелица зерна Фараона, но неизвестного какого. Жаль, что она не историк, изучила бы зерно с точки зрения науки, диссертацию бы из него сделала. Какая ей польза от камешка фараона? Никакой. И покоя тоже нет. Одни пустые мысли. И вдруг Ивина почувствовала, что зерно считало информацию книги. Хотите - верьте, хотите - нет, но зерно стало чуть больше.
   Мартин, выслушав отказы двух женщин в помощи по ведению его домашнего хозяйства, сам взялся за обновление быта и окружающей действительности. Мать в этом ему не помогала, она только сетовала на то, что сын сменил профессию.
   Красс залез на стремянку, пытаясь повесить шторы на высокие окна, и чуть не рухнул с лестницы, в окно он увидел известную телевизионную ведущую собственной персоной! Оказывается, в этом доме жили ее предки! Соседи ему об этом говорили, но им он не сильно поверил. Оказалось, правда. Он посмотрел на телевизионную ведущую программы некогда популярной передачи и слез со стремянки. Он еще раз посмотрел из окна своего второго этажа вниз, но ее уже там не было. С Крассом при любой возможности заигрывали все три соседки: мать и дочки. Он выбрал для себя младшую дочь, но она еще была старшеклассница, просто она была более общительная, чем ее старшая сестра. Девушки сразу почувствовали жадность нового соседа, и были правы, он опять копил на квартиру.
   
   Лизавета взяла себя в руки и определила свой внешний облик: он не должен быть ярким, и не таким бурым, как сейчас. Она решила взять средний курс на приятную внешность. Девушка повторила языки, которые учила в экономическом колледже, нашла работу в международной организации. Ее зарплата резко подскочила вверх. Она с удовольствием летала в самые разные страны, куда ее посылали по делам фирмы. Она просто купалась в деньгах! Лизавета сама сменила машину и одежду, и готова была купить новую квартиру в стартовом доме. Мать, глядя на нее, не могла нарадоваться.
   В очередную командировку Лизавета поехала в Северную Африку. Закончив служебные дела, она сфотографировалась на верблюде в национальной одежде. Когда она отошла от верблюда, к ней подошел красивый мужчина и заговорил на русском языке.
   Мужчина спросил у Лизаветы:
   - Извините, а вы Ивину Скрепку случайно не знаете?
   - Ивину? - переспросила Лизавета.
   - Да! - воскликнул он. - Вы с ней знакомы? Как она там живет? - И от любопытства вытянул лицо.
   - Случайно знаю, она прекрасно себя чувствует.
   - Это хорошо, а то ее последнее время аллергия замучила. Вот думаю к ней поехать, - и тут же с тревогой спросил: - А она замуж не вышла?
   - Нет, замуж Ивина не вышла, но предложение руки и сердца получала, - ответила Лизавета.
   - Не скучает она без меня, - с укоризной заметил мужчина и поник головой.
   - Почему загрустили? Если она не может к вам приехать, то вы к ней поезжайте и немедленно! - бодрым голосом проговорила Лизавета, понимая, что таким образом одной соперницей на пути к Мартину у нее будет меньше.
   - Поехать к Ивине? - спросил мужчина. - Спасибо, вам девушка, я к ней сам поеду, - сказал он и пошел к гостинице.
   Лизавета долгим взглядом посмотрела вслед мужчине, и ей захотелось побежать за ним. Она сбросила камуфляж, отдала его фотографу, стоящему рядом с верблюдом и побежала за мужчиной.
   - Возьмите меня с собой! - крикнула она ему с улыбкой до ушей.
   Мужчина остановился и посмотрел на молодую женщину с любопытством. Она была привлекательная! У него возникло ощущение, что он ее когда-то видел. Лизавета встретилась глазами с мужчиной и покраснела до кончиков ушей, в ее голове промелькнуло желание далекое от пристойности. Она всю жизнь отталкивала от себя мужчин, и вдруг была готова сдаться без боя, только что встреченному мужчине, да еще бывшему мужчине Ивины!
   - Придется знакомиться, - с улыбкой ответил мужчина.
   - Меня зовут Лизавета. Я не замужем. Детей нет. Здесь я нахожусь в командировке по делам своей фирмы, - скороговоркой сказала она.
   - Меня зовут Ибрагим, я учился на Севере и там встретил Ивину. Теперь я живу один. Новая жена родной мне не стала.
   - Знаете, я все задания фирмы выполнила, после командировки у меня намечался двухнедельный отпуск. Я могу с вами провести эти две недели. Зачем вам менять климат? Я жару нормально выношу. Я от природы с карими глазами и черными волосами. А Ивина с серыми глазами и светлыми волосами, она северянка ей на самом деле в жару плохо, - сказала Лизавета и с надеждой стала ждать его решение.
   - У меня есть две недели на отдых с вами, - ответил довольный таким решением вопроса Ибрагим, - но жить мы будем не в гостинице. У меня есть приятель, у него есть приличный особняк. Мы поедем к нему. Средиземное море - рядом.
   Вечером они были на новом месте, и, чтобы не будоражить совесть хозяина особняка и его близких родственников, Лизавета изобразила жену Ибрагима. Длинные черные волосы Лизаветы действовали на южных мужчин успокаивающе. Паре выделили две комнаты. Лизавета оказалась в одной комнате с Ибрагимом. Газового баллончика при ней не было!
   Лизавета искупалась перед сном и была свежа и невинна. Ибрагим принял душ в стеклянной кабине и вышел к ней с полотенцем на бедрах. Он был мужественен и прекрасен! Постель под балдахином ждала их. Легкий ветерок из кондиционера покачивал бахрому занавесок.
   Это была первая ночь Лизаветы с настоящим мужчиной!
   Раньше она всех мужчин водила за нос, а теперь она отдалась Ибрагиму с такой южной страстью и напористостью, что сама от себя такой распутности и раскованности не ожидала. После искренней взаимной любви с первого взгляда, они еще успели выспаться.
   Ивине всю ночь снился кошмар. Ей снился Ибрагим. Она пыталась его вернуть себе, и у нее ничего не получалось. К утру Ивине приснился сон, что Ибрагим и Лизавета спят вместе. Этого сна она не выдержала и проснулась окончательно. Ивина села на постель. Посмотрела в небо и словно почувствовала любовь бывшего любимого человека с новой пассией. Ивине всегда сквозь любые расстояния доходили его флюиды любви, даже тогда когда он второй раз женился. Сейчас этой астральной связи с бывшим любимым - не было. Связь прервалась.
   Он о ней больше не думал.
   
   Ивина об Ибрагиме думала с затаенной грустью. Она знала, что если будет грустить, то он тоже будет грустить о ней. А жить надо с тем, кто есть. И она держала свои чувства закрытыми для прочтения другими людьми. Но нарушенную связь с Ибрагимом она хорошо почувствовала! Мысли Ивины невольно переключились на Мартина и его неподдельную страсть в траве на берегу пруда. Она вздохнула и пошла на кухню. Заварив кофе, она вспомнила про зерно фараона. Удивительно, но и это зерно ее перестало волновать. Пусть оно будет, но ее оно больше не тревожит, - так решила Ивина этот трудный вопрос, терзавший ее последнее время.
   Мать поджидала Лизавету из очередной командировки, но лишь услышала ее голос по телефону:
   - Мама, я задержусь на пару недель, - после этих слов, слышимость пропала. Вечером без предварительных звонков пришел Красс. Ему надоело прятаться в одиночестве, и он решил начать общение с Лизаветой, но ее дома не оказалось. Мать Лизаветы, Лизавета Сергеевна, пригласила Красса в дом под предлогом, что много приготовила еды к приезду Лизаветы, а она задерживается.
   Красса долго упрашивать не пришлось, услышав слово 'еда', он пошел в дом без оглядки на ситуацию. Лизавета Сергеевна с удовольствием выставила на стол курицу тушеную в соусе с картофелем, пару салатов, свежий торт. Достала наливочку в хрустальном графине собственного приготовления из дачных ягод. Красс ел и съел все, что стояло на столе.
   Лизавета Сергеевна так была занята кормлением голодного мужчины, что мысли об Лизавете выскочили из головы. Выпив наливочки, Красс поделился с Лизаветой Сергеевной большим секретом, а именно тем, что с ее дочкой у него ничего не было, что она в него только направляла газ из баллончика. Лизавета Сергеевна не удивилась, она привыкла к неприступности своей Лизаветы и жалобам на нее мужчин всех возрастов. Лизавета Сергеевна пила наливочку из маленького хрустального стаканчика и с удовольствием слушала исповедь жизни молодого человека. Она во время поддакивала ему и вздыхала. А он спешил выговориться, пока его слушали с такой добротой.
   Чарочка за чарочкой и за окном наступила глубокая ночь. Красс посмотрел на темень за окном и сказал, что в пьяном виде домой не пойдет. Лизавета Сергеевна ему ответила, что он абсолютно прав и постелила для него постель на диванчике. Красс лег и отключился.
   Мартин привел квартиру в порядок. Важно, чтобы в доме все само делалось. Пока он был занят, о девушках не вспоминал, но, закончив тяжкий труд, вспомнил, что ему никто не звонил и никто не тревожил, а пора бы. По привычке Мартин позвонил Лизавете, ее мать ответила, что она в дальней командировке. Он позвонил Ивине. И, о, чудо! Ивина была рада его слышать и видеть. Приятно!
   
   У Лизаветы Сергеевны наступило бабье лето, за окном зеленели деревья, а ей Бог послал кусочек счастья в виде Красса. Он, проснувшись утром, поел, попил и отбыл на службу, а на ужин он уже был приглашен. В его семье все питались по своим углам, и кто чем, и такого домашнего уюта он не знал. Его мать не успевала всех накормить, либо не хотела это делать. А у Лизаветы Сергеевны было много неиспользованной энергии. Она рано овдовела и вела размеренный образ жизни, вот и сохранилась.
   Красс с радостью отработал день, зная, что его ждут и накормят без затрат с его стороны. О тратах он пока не думал. Лизавета Сергеевна словно помолодела, она за сутки расцвела и светилась изнутри. Отбивные из натурального мяса со сложным гарниром на большой, плоской тарелке уже ждали молодого человека. Салатики стояли в хрустальных салатницах, хлеб лежал в плетеных из соломки тарелках. Наливки не было, но был чай, а вишневое варенье в вазе томно поблескивало. Красс ел с наслаждением, он наедался, он блаженно жмурился, как кот. Его животик давил на брючный ремень.
   - Красс, я принесу тебе спортивный костюм, купила по случаю, а носить некому, - сказала Лизавета Сергеевна, и действительно принесла спортивный костюм, который подошел Крассу.
   Он переоделся и плюхнулся в кресло, она пододвинула к нему столик на колесиках со стеклянной столешницей. На стекле стояла ваза с мытыми фруктами, капельки воды еще не успели высохнуть на бананах, яблоках и винограде. Отдельно она поставила ягоды с собственной дачи.
   - Лизавета Сергеевна, я сытый. Спасибо вам.
   - А ты ешь, Красс ешь, поправляйся.
   - Я уже засыпаю от сытости.
   - Ложись, ложись, я тебе постелю на диване. В комнату Лизаветы входить не будем, она может рассердиться.
   - Как она сердится я в курсе, - подпел ей Красс.
   И действительно, он лег и заснул крепким сном. Лизавета Сергеевна прикрыла его пледом и сама ела фрукты и смотрела то на спящего мужчину, то на телеэкран. Он проспал три часа, проснулся поздно вечером. Телевизор был выключен, хозяйка спала в своей комнате. Он встал, включил свет и телевизор, выпил водички и сел доедать фрукты. В голове его было пусто - пусто, как у сытого домашнего кота. Идиллия длилась до тех пор, пока у Лизаветы Сергеевны не кончились деньги, выданные ей на питание Лизаветой перед отъездом в командировку. Сама она жила на пенсию и не работала, а о других доходах она умалчивала.
   Крассу Лизавета Сергеевна скормила все наличные деньги в виде самой разнообразной пищи. Он отъелся, хорошо выглядел, и был отглаженный до острых кромок. Деньги кончились, а Лизавета не приезжала. Жировки полетели со всех сторон, а платить за коммунальные услуги было нечем. Лизавета не звонила и не приезжала. Красс денег не давал, он считал, что его кормят в оплату за сердечный приступ, который он испытал по вине дочки Лизаветы Сергеевны.
   Лизавета Сергеевна не выдержала и спросила:
   - Красс, ты не мог бы заплатить за коммунальные услуги? Лизавета вернется - отдаст.
   - А если не вернется? - спросил Красс.
   От такого вопроса челюсть у женщины отвисла и ей показалась, что за окном полетели желтые листья.
   - Денег у меня на еду для тебя тоже больше нет, кончились, - грустно добавила Лизавета Сергеевна.
   - Мне самому надо платить за свою комнату, - и он, взяв сумку с вещами, которые незаметно у него накопились, покинул негостеприимный дом.
   Лизавета Сергеевна плюхнулась в кресло, фрукты уже не стояли на журнальном столике. Зато раздался звонок в дверь. Она бросилась открывать дверь, да споткнулась о тяжелый предмет на полу. Это Красс, уходя, кое-что раскидал по квартире. В дверь звонили, но она не могла подняться. Она стала кричать. Но голос ее был тихим, и за двумя дверями ее не услышали и ушли.
   
Глава 8

   Лизавета с Ибрагимом впали в медовую любовь. Все было отлично, пока не екнуло сердце Лизаветы, ей показалось, что у матери возникли проблемы. Она позвонила домой, ей не ответили. Она позвонила Мартину, тот обещал навестить ее маму. Вместе с соседями Мартин открыл квартиру Лизаветы Сергеевны, но было поздно. Она была мертва. О чем он и сообщил Лизавете. Лизавета сказала Ибрагиму, что ей надо срочно уехать. Он в порыве чувств, чтобы скрасить несчастье Лизаветы своим благородством, подарил ей золотое колье. Она оценила его поступок, взяла подарок с собой, улетая на самолете домой.
   Ибрагим вернулся к своей второй жене, так как она его вполне устраивала.
   
   Лизавета и Красс пошли на второй круг своих отношений. Оба они остались одни в своих квартирах. Лизавета изменилась, она уже не была неприступной крепостью, она привыкла с Ибрагимом к любви в круглосуточном режиме. Ей нужна была любовь! Красс диву давался от метаморфоз Лизаветы, но спрашивать боялся или не хотел знать правды. Лизавета давала ему науку любви во всем ее проявлении и разнообразии образов. Они нашли друг друга.
   Лизавета стала ощущать признаки наступающей беременности, она не сомневалось в том, что это ребенок Ибрагима. Но кому это было интересно? На работе это вызвало прямой интерес руководства, но ей сказали, что после родов три месяца отдохнет и выйдет на работу, взяв няню по уходу за ребенком. Времена изменились, и социалистические законы государства, и действующие законы новой жизни не всегда друг другу не соответствовали.
   Красс тешил свое самолюбие тем, что ребенок будет его. На том и остановились, что его отчество будет носить ребенок Лизаветы. Однако у него не было чувства будущего отцовства! Вот не было и все! Чужая приехала из длительной командировки Лизавета, и вся ее страсть к нему была чужой, словно принадлежала не ему, а тому, кого она оставила не по своей воле, а по воле обстоятельств.
   Поэтому Красс поехал навестить Ивину. Интересная мысль посетила его, ему показалось, что от Ивины идут те же флюиды, что и от Лизаветы. Эта мысль стала его преследовать.
   - Ивина, а кто был твой бывший любимый мужчина в стране Пирамид? Не Ибрагим?
   - Ибрагим. Я тебе разве не говорила о нем?
   - Ты имя не называла. У Лизаветы будет от него ребенок.
   - Красс, ты, что такое говоришь? Ибрагим женат!
   - Раз женат, два женат, три не женат. Третья у него Лизавета и она ждет ребенка от Ибрагима, а мне говорит, что от меня.
   - Знаешь, мне снился сон, что Лизавета спала с Ибрагимом.
   - Значит, это правда, - горько промолвил Красс, - но водку с горя я пить не буду, но и к ней идти мне не хочется. Как это получается? И ты, и она, и он?
   - Не волнуйся, а то, что ты Лизавету упустил, твои проблемы.
   - Давай проще, я ее не упускал! Она меня к себе до этой командировки близко не подпускала! - в сердцах крикнул Красс.
   К этому времени Красс основательно забыл, что его Лизавета Сергеевна кормила, ему очень захотелось отведать ее кухню, тем паче, что Лизавета вернулась и погасила вопрос с деньгами.
   Приехал Красс к Лизавете, сел у сервировочного столика, придерживая руки в карманах.
   Увидела Лизавета его позу и рассмеялась:
   - Не бойся, Красс, я все баллончики выкинула, я совсем другая стала. Насмешил меня, после смерти мамы я еще так не смеялась.
   - Лизавета Сергеевна умерла? - с отчаяньем спросил Красс.
   - Да, пока я была в командировке, она запнулась о тяжелые гантели и ударилась головой о пудовую гирю. Так и лежала, пока ее не нашли. Одно не пойму, зачем она вытащила эти тяжести?
   Красс втянул голову в плечи. Он железо вытащил, и все пытался поднимать его в спортивной форме, выданной ему Лизаветой Сергеевной. Значит, никто не видел и не знает, что он тут был! Захотелось домой. Проскочила мысль, что Лизавета Сергеевна бежала к двери, в которую он позвонил вскоре после своего ухода, чтобы зайти и убрать эти гантели и гирю. Ему показалась, что он слышал ее крик, но она ему не открыла. Он постоял, подождал и пошел домой.
   Проанализировав прежние события в этом доме, Крассу неудержимо захотелось домой, но Лизавета предложила поесть, и он не смог отказаться. Аппетит у них был отменный по различным обстоятельствам. Лизавета предложила ему остаться, она все еще пыталась найти отца для ребенка. А Красс, почувствовав свою вину перед Лизаветой, решил согласиться с ролью отца ее ребенка.
   
   У Ивины на Мартина сил не оставалось. Она, узнав, что сон был в руку, почувствовала легкость в душе, а любовь и ревность улетучились. Работа ждала ее. Но компания КПО охраняла своих лучших сотрудников, так ее оставили без Ибрагима. Ему нашли вторую жену, а когда он захотел полететь к Ивине, ему подбросили, иначе не скажешь, Лизавету. Свидание Лизаветы и Ибрагима было организовано компанией, дабы насытить мужчину и не пустить его к Ивине. До этого к ней приставляли Красса, зная его инфантильность в области любовных развлечений, чтобы сильно не утомлял создательницу звездного сериала.
   И еще, каждый сотрудник имел электронный значок с логотипом 'КПО', по которому, через спутниковую связь узнавали место нахождения любого служащего. Но в корпорации не доглядели Мартина. Встреча его и Ивины на берегу пруда была более чем случайной. Но и эта встреча была зафиксирована на пленку, можно сказать очевидцем с ближайшего здания. Между Ивиной и Мартином стал устанавливаться любовный, эмоциональный мост нормальных отношений. Мартин выделялся из толпы, как цинния среди цветов, вроде и цвет тот же, да благородства больше. После совещания руководства компании КПО их отношения были официально разрешены и не преследовались до полного уничтожения, что бывало с сотрудниками секретной лаборатории.
   
   Лизавета с Крассом нашли общий язык, она его завлекла на ложе любви ложью, но постепенно они привыкли друг к другу. А он от сытой жизни никогда не отказывался. Она получала больше денег, чем он и могла себе позволить такую игрушку, как Красс. Можно сказать, благодаря лапше на уши, она притянула за уши его к отцовству. Он не смог отказаться от ребенка Лизаветы. Намечалась нормальная семья. Девочка родилась с кожей, несколько темнее родительской. Красс вообще был с белой кожей. Он дивился чудесам, но не до такой, же степени! Его любимым занятием стало нытье по поводу того, что девочка не его. Лизавета в этом не сомневалась, и придумала сказку, будто ее бабушка жила в Северной Африке. То есть, то, что было лично с ней, она приписала своей бабушке.
   Красс от замаливания греха пищей, растолстел, но неравномерно, и это его не красило. К девочке он привык через три месяца. Она становилась симпатичным созданием, и Красс с гордостью говорил, что он ее отец. Лизавета поощряла его отцовство. Зная, что ей надо выходить на работу, она оставила его дома с дочкой. На помощь Крассу Ивина наняла воспитательницу из детского сада, женщину средних лет. Так втроем и по очереди они стали выращивать красивую девочку Киру со смуглой кожей.
   В Северной Африке в честь дня образования республики выпустили на свет божий заключенных, среди них был родной брат Ибрагима. Он вел подвижный образ жизни и отличался непредвиденным поведением.
   Брат спросил у Ибрагима:
   - Ибрагим, где твоя девушка Ивина?
   - Ивина живет у себя дома, на Севере.
   Брат узнал, что у Ибрагима была еще одна страстная любовь.
   По этому поводу он спросил:
   - Ибрагим, а где моя племянница?
   - Ты, о чем, брат?
   - Ты любил женщину? Любил. У нее мог родиться ребенок, год прошел, а ты ее еще помнишь!
   - Я адреса ее не знаю, но его знает Ивина Скрепка, можно через нее узнать, есть ли ребенок у женщины Лизаветы.
   - Звони своей женщине, брат! Я должен знать своих племянников, хотя бы их число.
   Ибрагим позвонил:
   - Ивина, у меня брат вернулся. Да, его выпустили. Ты ведь знаешь, он сидел из-за ревности. Брат спрашивает: нет ли у Лизаветы ребенка?
   - Есть у нее ребенок, - ответила Ивина.
   - Кто?! - вскричал Ибрагим.
   - Девочка!
   - Как зовут?
   - Кира.
   Ибрагим на автомате отключил сотовый телефон.
   - Занзибар, точно, у меня родилась дочь Кира!
   - Я все понял из твоих криков. Ибрагим, ты живешь с бесплодной женщиной, а у третьей твоей женщины есть ребенок и он растет без тебя. Плохо, брат.
   - Сам знаю, но они далеко, а там холодно.
   - Я так насиделся на одном месте, что хочу посмотреть на племянницу!
   - А тебя выпустят из страны?
   - Я все сделаю. Дай адрес Ивины, а Лизавету я найду.
   - Ты язык не знаешь.
   - Мало, мало выучил пока сидел.
   - Занзибар, ты молодец. Посмотри на мою дочь. Я оплачу твою поездку.
   
   Ивина сидела в кресле и смотрела телевизор. В дверь позвонили. Она открыла дверь и увидела брата Ибрагима, Занзибара. Она его видела раньше.
   - Привет, Занзибар! Заходи.
   - Здравствуй, Ивина!
   - Ты наш язык выучил?
   - Да было дело, выучил.
   - Молодец, проходи, садись.
   - Ивина, мне надо видеть женщину Лизавету, у нее дочь Ибрагима.
   - Понятно, я так и подумала. Я позвоню, они сюда приедут.
   - Я сам к ней хочу зайти.
   - Отвезу, - сказала Ивина Занзибару.
   
   Лизавета не ожидала увидеть толпу новых родственников. Хорошо, что Красса и няни в этот момент дома не было. Маленькая Кира спала в кроватке в розоватой одежде.
   - Ай, какая красивая девочка! - прищелкнул языком Занзибар.
   - Ивина, а он кто? - спросила тревожно Лизавета, накручивая волосы на руку.
   - Его зовут Занзибар. Он брат Ибрагима приехал посмотреть на племянницу.
   - А Ибрагим не мог приехать? Посла прислал, - недовольно проговорила Лизавета.
   - Ибрагим работает. Занзибар отдыхает, - ответил ей мужчина.
   Пока дядя смотрел на малютку племянницу, Лизавета отвела Ивину на кухню.
   - Ивина, ты зачем его привела ко мне? Красс официальный отец ребенка! Я столько сил положила, чтобы он привык к этой мысли!
   - Лизавета, Занзибар приехал с мыслью увидеть племянницу. Как я могла удержать его!?
   - Да, он серьезный мужчина, - сказала Лизавета, - и с ним немного жутко.
   - Он посмотрит и уедет.
   - Ты думаешь? А, если останется!? Что я тогда Крассу скажу?
   - Лизавета, я придумала! Я его трудоустрою! Я приведу его на свою фирму, его возьмут! - Ивина подумала, что по образу и подобию Занзибара можно выпустить приведение фараона, но вслух этого она сказать не могла.
   Ивина уговорила Занзибара покинуть дом Лизаветы, под предлогом, что девочка очень мала, и ей нужен покой.
   В компании КПО (Корпорация предвиденных обстоятельств) очередную идею Ивины встретили на 'Ура!' Она предложила сделать фильм о прилете межзвездного корабля на берег реки Нила. В это время в стране правил фараон Занзибар. Ивине возразили, что фараона с таким именем история не знает. На, что она ответила, если не знает, так пусть узнает. Сам Занзибар всем понравился. Он был вылитый фараон в профиль. Нужно было сделать мистический фильм с набором существующей информации о вторжение инопланетной цивилизации. Занзибара устроили в гостиницу. Фирма все расходы оплачивала в надежде на будущую его работу.
   Если взять Северную Африку без пирамид, то народ фильма не поймет, - так думала Ивина и тут вспомнила о зерне фараона. Что если спросить совет у зерна? Она достала коробочку и стала пристально смотреть на зерно. В ее голове возникло видение: желтый песок, яркое солнце. Потом она увидела Занзибара, сидящего в чалме фараона на носилках, его несли к Нилу. По реке плыли длинные лодки, на них сидели инопланетяне, те самые, внешний вид которых Ивина уже разработала. Лодки были выполнены из легкого гофрированного сплава и отчаянно блестели в лучах солнца. На лодках были установлены желтые паруса. Огромные глаза пришельцев смотрели на мужчину, в нем они угадали властелина местной земли. Инопланетяне почтительно наклонили головы, в знак почтения к фараону Занзибару и вновь стали смотреть вперед.
   Занзибар удивленно и величественно спросил у советника:
   - Кто плывет по моей реке?
   Вместо ответа фараону показали на небо.
   Фараон с легкостью сошел с носилок, в нем появилась энергия, предвещающая изменения в стране.
   - Догнать! - сделал он повелительный жест, указывающий в сторону лодок инопланетян.
   - Невозможно, о, мой господин! - проговорил советник.
   - Возможно! Подать мне колесницу с желтым пергаментом!
   В колесницу запрягли шестерку лошадей, вместо полога над головой фараона поставили желтый парус. Ветер дул вдоль реки. Разлива воды в этот время года не было. Под парусом Занзибар быстро поехал в ту сторону, куда уплыли лодки. Лошади бежали во всю прыть. Фараон хоть и не догнал лодки, зато покатался с ветерком.
   Пришельцы в летающей тарелке зависли над продвинутым фараоном Занзибаром, им понравилась его сообразительность. Занзибар заметил странный объект над головой, излучающий потоки света. Фараон был столь любознательный, что даже не испугался. Ему льстило быть освещенным свыше.
   Занзибару понравилось играть фараона, он легко вошел в роль. Короткие фильмы с его участием то и дело мелькали на экране. Ему позвонил Ибрагим и сказал, что вся страна Пирамид с удовольствием смотрит за приключениями фараона Занзибара.
   Ивина задумалась над тем, что без женской роли любой фильм является научно - популярным. Потом она подумала, что кроме Клеопатры, были и другие женщины на желтом небосклоне. Она вспомнила о дочери Ибрагима. Девочка могла бы быть дочерью фараона Занзибара. Где взять женщину на роль любимой женщины фараона? А чего здесь думать? Черные длинные волосы Лизаветы и ее красивые черные глаза могли бы публике понравиться. И назвать ее царицей долины Нила.
   Не использованным оставался сам звездный корабль. Выбрали песчаное поле, на которое из космоса прилетал Буран, переодетый под межзвездный корабль. Корабль пришельцев пробегал по песку и останавливался, подняв песок в воздух. Когда песок оседал, был виден вездесущий фараон Занзибар на колеснице с неизменным желтым парусом. Из межзвездного корабля выходила в золотистом костюме Лизавета. Ее голову украшал шлем типа головного убора фараона. На плечах ее лежал круг, украшенный самоцветными камнями. За ней ходила стайка инопланетян. Фараон Занзибар глаз не мог оторвать от царицы инопланетян.
   
   После своего возвращения из северной Африки Лизавета впервые почувствовала себя хорошо, она стала забывать страстную любовь с Ибрагимом. По существу у них была страсть самая настоящая, но не умиротворенная любовь, а с Крассом - это вообще дружба в чистом виде. Она обожала небо за окном, эту шумящую листву, а песок ее не привлекал. Она от него устала. Каким ветром Лизавету в Африку занесло? Попутным и беспутным ветром любви. Нет, не она влюбилась, это Ибрагим в нее влюбился, да так, что и она повелась на его чувство. Они любили, они были счастливы, но очень короткое время. Солнце и смерть матери сказали любви - нет, жизнь их разъединила простенько и со вкусом. Ибрагим не любил зимний холод, он его не понимал. И вот теперь Лизавете стало все равно, она стала забывать африканские страсти и жила с Крассом, весьма спокойным человеком, который свои чувства еще не разморозил.
   Ивина, после создания фильма о Занзибаре, решила отдохнуть. Состояние отдохнувшего душой и телом человека, достигалось не только сном, но и полной гармонией с жизнью, когда мозг перестают волновать все неприятности последних дней. Эти неприятности уже разложены по полочкам и пылятся до следующего нервного состояния или полной усталости. Погода за бортом обитания больше двадцати градусов способствовала умиротворенности бытия. Это вчера было жарко, это вчера был ливень и гроза, а сегодня - отдых и в погоде и в душе, и в теле, что очень важно для общего отдыха. Ивина посмотрела на белесое небо, на пустую почту и даже вздыхать не стала. Тишина она и в Африке тишина.
   Собака только что перестала лаять в очередной раз, и на фоне ее визга любой шум - тишина и покой, тем более шум самолета на высоте километров семь. И семь километров до любви, но сегодня она отдыхала, эта самая коварная госпожа любовь, главная по уничтожению нервных клеток. Ивине стало все безразлично, пусть сегодня, но ей безразлично состояние своих любовных дел. А что такого, если Мартин не обладает большим любовным потенциалом и с ним, как не парься, все впустую.
   
     Ивина стала рассуждать, а что ей оставалось делать? Чем знаменит Бонд? Он всегда побеждает, он положительный герой. А Красс - Бонд наизнанку. Он уходит от погони, он наказывает тех, кто ему мешает. Почему он попадает в переделки? У него нет терпения, и его благоразумие носит относительный характер.
   А почему Ивина ему могла изменять, как говорят при живом муже? Потому, что его соперники не считали его серьезным противником. А если они были, значит, Красс, как мужчина не был силен. Свою несостоятельность он и заглушал ударом ножа. Большая месть слабого мужчины. Дальше - больше. Череда преступлений нанизывалась на первое преступление. Страшное чувство, когда Ивина испытывала страх в присутствии Красса, и такое чувство редкостью для нее не являлось. Она прятала ножи в доме, она боялась сказать ему слово поперек, она выполняла все его прихоти, терпела любую любовь. А любовь бывает приятной и садистской в исполнении одного и того же человека. На протяжении совместной жизни каскад страха и унижений менялся. Любовь воспринималась, как адское наказание, в таких случаях самое большое ее желание - прекратить садистскую любовь. И самое большое желание - остаться одной. Помните святые слова из песни: "женщине из высшего общества, трудно избежать одиночества". Чем выше женщина стоит на социальной ступени, тем большей свободой она обладает. Свободой от повиновения, какому бы то ни было мужчине. Есть редкие супружеские пары, в которых жизнь гармонична, и не содержит садизма. Но в таких парах есть чья-то мудрая хитрость, которая все держит в рамках приличия. В период революции и после нее существовал анекдот: "белые придут - грабят, красные придут - грабят".
   У женщины, когда она в расцвете лет, бывает такое: один придет - любит, второй придет - любит. Не отбиваться же от каждого физически? А мужики лезут. У Ивины в таких случаях появлялся страх загнанности: кого больше бояться? По поводу социальной ступени, что это такое? Она не определяется структурой государства. Это не значит, что царица стоит на самой высокой социальной ступени. А если у нее царь - садист и распутный мужчина? Очень тонкий момент. Такие царицы, принцессы и прочие дамы - существовали в затравленном состоянии.
   Так, что тогда высшее общество? Это точно не там, где большие деньги. Где очень большие деньги, там большие страсти, и криминал неизбежен. Ревность страшная штука в таких местах. Где ступенька для женщины, на которой ей ничего не грозит? Старость? Нет, и она не спасает ни от любви, ни от социальных проблем, ни от насилия. Где женский рай? На небесах? Об этом не стоит говорить.
   Ивину интересует жизнь на земле, но безопасная для женщины. Ой, ей, ой, как трудно быть женщиной! Сказать по секрету, где хорошо? Мужчины обидятся. Хорошо после развода, как после грозы, но остается чувство потаенной обиды. И это не панацея.
   
Глава 9

   Ивина позвонила лучшей подруге, то есть кузине Лизавете, и призналась в том, что пишет романы, попросила ее прочитать их. Лизавета стала говорить о Тургеневе, а Ивина его сама недавно перечитывала. Интересное дело! Ивина целые сутки жила с мыслями, что Лизавета ее читает в Интернете! Вот ужас! Все ее нервы свертывались в клубок, а потом развертывались! Ивина волновалась до чертиков, а Лизавета ей не звонила, ничего не говорила. Ночью Ивина не выдержала напряжения, нажала по очереди на уничтожение своих произведений, потом сделала контрольный выстрел по всей странице во всемирной паутине! Все! Она себя уничтожила! Лизавета больше не найдет ее произведения! Но жить под вымышленным именем больше суток Ивина тоже не могла, не подводная она лодка, и всплыла на поверхность, где ее ждут читатели. А, Лизавета прочитала, точнее, просмотрела творчество Ивины и тактично промолчала.
   Следующее утро новой жизни Ивина начала с тренажера. Этот загадочный белый станок для корректировки фигуры стоял рядом с постелью. Зачем изматывать себя зарядкой, бегом? Ивина встала в тренажер, натянула на себя ленту с резиновыми выступами, включила вторую скорость и вперед, к новой фигуре. Кто сказал, что это легко? Стоишь, а по тебе лента бьет и бьет, а ты ее по себе передвигаешь туда, сюда. Теперь кофе, грим, одежда, зонт и вперед, к эмоциям жизни. Ноги Ивины плотно обтянуты джинсами, немного вытянуты каблуками, она шагает навстречу судьбе. Две машины сделали полукруг и остановились. Не глядя на них, она знала, что в одной из них сидит тот, ради кого все ее потуги в области фигуры. Он неотразим для нее. Рядом с ним она ощущает себя стопроцентной женщиной. Он выше ее, плотнее, и она рядом с ним смотрится изящней. Блаженство находиться рядом с ним! Он ее визуальное счастье!
   Счастье длилось ровно столько, сколько лифт поднимался до нужного этажа. Вот и все, куда спешила? Работай, работай и работай. А он зайдет, он непременно откроет дверь в ее дом. Она поставила чайник для кофе, новый пластиковый чайник. Во всех последних моделях есть одна недоработка, они текут, то там, то здесь, а назад в магазин их не принимают, так как заполнен товарный чек. Ивина пыталась вернуть чайник, но это оказалось невозможно. Одно к одному, у нее дома куда-то исчезла холодная вода, горячая шипит, холодная капает. Несколько лет смотрела она на смесители в магазинах, а они везде с одной рукояткой. И вдруг смотрит на витрину, и видит смеситель для ванны с двумя ручками! И не такие ручки, которые заставляют пальцы складываться тюльпанами, а нормальные, как штурвал на корабле.
   Глаза Ивины разгорелись от металлического покрытия, от маленьких штурвалов для регулировки воды. Она взяла смеситель в ванну, держатель для душа с таким же штурвалом и смеситель для кухни, принесла домой. А кто их поставит? Позвала соседа, он пришел, посмотрел на покупку, сказал, что смеситель из бронзы, но поставить он его не сможет. Ивина стала звонить в домоуправление, дозвонилась в восемь вечера. Ей сказали, что придет сантехник до двадцати трех часов сегодня или завтра. Ждала, ждала, но вместо сантехника, просто отключили лифт, он не работал все время, пока надо было ждать господина сантехника. Второй способ добыть себе мужа на час, просто посмотреть в газету, найти сантехника по вызову. Позвонила Ивина по одному номеру, трубку взяла женщина, пообещала перезвонить, сообщить, когда придет сантехник. А чего ждать? Пришел на следующий день, все, что он смог сделать с первого захода, это установить смеситель в ванне, потом он стал в позу, и сказал, что трубы старые, и он ковырял в трубе отверткой, чтобы пошла холодная вода. Но он потребовал двести зеленых за замену труб от ванны до стояка. На этой ноте они разошлись.
   На следующий день подходит Ивина к дому, а дворник Маня в цветах сидит, землю колупает, она местная звезда телеэкрана, только народные цветоводы могут попасть на экран. Рядом с цветами сосед стоит. Поговорили о трубах. Он сказал, что у себя дома он трубы прочистил и не менял. Ровно через неделю, все смесители стояли на месте, долгая история, современная, как и жизнь одинокой Ивины.
   Сломался табурет на кухне. Ножка отломилась и не вкручивается. Чего проще! Поехала она в магазин, там стоят эти табуреты и все по одному. Взяла тот, у которого ноги, такие, как у тех табуретов, что у нее дома есть. Сверху все равно сиденья закрывает чехлом. Продавщица щедро дала пакет, сунула в него табурет, и табурет благополучно упал на пол. В руке Ивины остался порванный пакет. Пришлось отвернуть табурету ноги, и положить его в плотную сумку.
   Вышла Ивина на проспект. Дом от дома далеко! Место сказочное. С одной стороны поселок городского типа, с другой город с гигантскими домами. Стоит, глядит на дома, ждет автобус, поскольку машина в ремонте. Рядом фрукты овощи продают, а у нее табурет в сумке, класть фрукты уже некуда. Ждала, ждала, подошел автобус с турникетом, сунула в него магнитную карточку, и прошла в салон автобуса. Плюхнулась Ивина на сидение, и радуется жизни. Рядом девушка встала с парнем. Она с русыми волосами. Он с русыми волосами. Одним словом, оба они одной масти. У нее грудь прыгает под футболкой, ноги выпрыгивают из-под короткой юбки. У него глаза из орбит вылезают, так он на нее смотрел. Потом Ивина заметила женщину с корзинкой, с такой фирменной корзиной, что глаз не оторвать, а корзина - полная опят. За окном дома большие, большие. Собрала Ивина дома табурет, поставила на кухню, и позвонила Крассу, чтобы прекратить одиночное существование.
   
Глава 10

   Ленивое воскресенье подходило к концу, Ивина покрасила волосы в парикмахерской, сидя под панамой из киселя с дырочками. На ее голове в волосах возникли перышки, в виде лапши. Дома она больше смотрела в зеркало, чем на телеэкран. Ивина переключала программы, но во всех программах встречала - комоды. 'У них, что сегодня день комода?' - подумала она недовольно.
   Запиликал мобильный телефон, басистый голос Красса что-то стал говорить, но Ивина уловила одно слово - комод.
   - Красс, что за комод? О чем ты говоришь? Я что-то упустила.
   - Ивина, тут знакомые ездили на похороны своего с деда, ему было где-то 90 лет, в его комнате обнаружили весьма занимательный комод, предлагают его передать тебе в коллекцию.
   - Комод с барельефом, а в нем малахиты?
   - Откуда ты узнала? Они тебе звонили?
   - Нет, день так складывается, как пасьянс, ты очень вовремя позвонил. Когда, говоришь, комод привезут?
   - Да хоть сейчас.
   - А ты, что не знаешь куда вести? Бери их под руки и вези вместе с комодом в нашу мастерскую по реставрации мебели, проще в твою старую квартиру. Знаешь где она?
   - Обижаешь. А ты там будешь?
   - Одеваюсь и выезжаю.
   - Лады.
   Ивина заплатила наследникам комода наличными за очередной подарок судьбы. Откуда у Ивины наличные деньги? Она получила наследство от тетки Ивины, поскольку прошло полгода после ее второй смерти. В квартире вместе с комодом остались Ивина и Красс. Они осмотрели приобретенное сокровище, без слов понимая друг друга. Ивина поймала себя на мысли, что Красс ее волнует больше, чем комод. Дерево, оно и есть дерево, а человек не дерево. Он тоже это почувствовал невидимые биотоки любви. В квартире стоял убогий диванчик, от его родителей еще остался. Ивина и Красс одновременно сели на диван, и стали смотреть на комод. С первого взгляда было заметно, что он сильно испорчен временем, но отреставрировать его вполне было можно.
   - Красс, как ты думаешь, а чувства можно отреставрировать?
   - Ты о чем?
   - Так, почувствовала себя старым комодом. День такой сегодня, даже эта старая развалина с остатками малахита меня не радует, все мне надоело!
   - Да, ты что? Нам Самсон за этот комод больше отвалит, раз в десять, после реставрации, конечно.
   - Эх, этот Самсон! Красс, все так запутанно, что этот комод мне ему продавать не хочется.
   - Оставь себе, или просто поставь в антикварный магазин моей мамы на продажу.
   - О, ты мне уже и советы даешь! Кто из нас начальник?
   - М...м... мало ли кто начальник?! Я мужчина, а ты женщина!
   - Мне нравится твой ответ, как бы из него пользу извлечь? Ты не знаешь?
   - А, чего тут знать? Ты - баба, я - мужик! Ты одна. Я вообще один... Да ты сюда прямо из ванны приехала, волосы рассыпчатые, чистенькие, даже влажные, ты вся такая!
   - Красиво говоришь, да здесь удобства относительные.
   - Какие нам нужны удобства? Мы ж на диване сидим! Старый он, так и, что, нас выдержит.
   - Ты чего это мне предлагаешь?
   - Ничего не предлагаю, - обиделся Красс, - рядом с нами нет бугая Самсона, я и обрадовался.
   - Есть хороший специалист, пригласи его этот комод отреставрировать, деньги на комоде уже лежат.
   - Заметил, а мои услуги оплатишь? За доставку антикварной - малахитовой продукции!
   - Наличными? Ты мой молодой человек, и за свою работу зарплату получаешь. Лучше возьми ключи, привезешь сюда реставратора, он сам все знает, что делать.
   - А ящики открывать будем? - не дожидаясь ответа, Красс встал, поставил комод под старую люстру, обошел его со всех сторон, открыл ящики, - чудес не было.
   Ивина посмотрела на Красса, потом на открытые ящики комода, встала, подошла к комоду, достала маленькую бутылочку, на ней виднелась полу стертая надпись 'пихтовое масло'. Я взяла бутылочку в руки:
   - А говоришь, ничего нет, а здесь такое сокровище! От чужого деда осталось наследство.
   - Выброси! Зачем оно нужно?! Я не пойму: откуда тебя знают старики и старушки и присылают тебе старую мебель с солнечными камнями?
   - Смотри, какая упаковка! Маслом еще можно пользоваться. А, что касается малахитовой мебели, так это моя бабушка обзвонила своих старых знакомых, после того, как увидела малахитовые часы. А божьи одуванчики почему-то Богу душу отдают вместе со своим сокровищем.
   Ивина резким движением раскрыла диван, успев заметить, что внутри дивана лежит чистая простынь. Вторым движением она постелила ее на диван.
   - Прошу, Красс, все готово для испытания наследства, скорее, его приложения.
   Ивина легла на край дивана и стала смотреть на комод, ей показалось, что старый дед вселился в комод и подмигивает ей. Красс одним движением залетел на диван, на нем сверкал металлическими украшениями кожаный, широкий ремень...
   Девушка повернулся к нему, и погладила ремень:
   - Хорошее у тебя укрепление, снять его можно? Или сложно?
   - Да и ты в каркасе, вон какая у тебя талия обтянутая! До тебя не добраться, и потом вокруг тебя столько мужиков, что страшно.
   - Не обижай, это летние платье, сейчас все ткани тянуться, - и она потянула замок молнию на платье вниз, - а, что касается мужиков, так ты у меня один, а остальные партнеры по бизнесу, которых постоянно прибирает к своим рукам кузина Лизавета.
   Красс снял ремень. Они механически, каждый сам с себя снимали одежду и складывали со своей стороны дивана. Они еще не верили сами себе, еще все казалось большой шуткой. Ивина протянула Крассу пихтовое масло, пальцами показала, как им надо пользоваться, он послушался. Он умел играть на гитаре, надо было свои способности использовать в жизни, его тонкие пальцы, смазанные маслом, изобразили на мгновение игру на гитаре, больше этого не требовалось. Он взлетел на чистое тело Ивины, такое живое, такое притягательно, такое нежное, такое готовое к нему, что он потонул в нем с замиранием сердца...
   Комод стоял понуро, о нем просто забыли.
   Ивина предложила Самсону деловое соглашение: она поставляет ему антикварную мебель с малахитами, а он расплачивается за мебель для его музейной дачи, берущей начало от графа Орлова, от 1770 года. А кто не хочет пожить в интерьере, в котором сама царица почивала?
   
   Впереди Ивины шел молодой мужчина в джинсах и ковбойке с полиэтиленовым пакетом в руке, но при этом его сильная рука была оттянута тяжестью. 'Какая тяжесть может лежать в пакете, рассчитанном на 3 килограмма веса?' - подумала Ивина. Рука мужчины опустилась еще ниже и резко поднялась вверх, а на дороге оказался пакет, в котором нечто блеснула. Он остановился, а Ивина резко затормозила свое движение, слегка задев мужчину, и с трудом узнавая в нем Самсона.
   - Проходи, Ивина, - узнал ее Самсон, - ничего для тебя интересного здесь нет.
   - Самсон, ты, что гирю золотую несешь в полиэтиленовом пакете? - спросила Ивина.
   - Не твое дело, иди своей дорогой. Наши пути давно разошлись.
   Ивина посмотрела на пакет и поняла, что пакеты были один в другом, тем более интересно, что такое блестящее он нес?
   - У меня есть сумка более прочная, чем пакеты, я могу ее дать, чтобы ты донес свою гирю, - сказала Ивина наставительным тоном.
   - Не нужна мне твоя сумка! - истерически крикнул Самсон.
   - Ну, порвал пакеты, чего кричать? Дарю тебе сумку! - сказала Ивина, протянув, ему пустую сумку и пошла дальше.
   Самсон машинально взял сумку, завернул предмет в полиэтиленовые сумки, потом сунул этот сверток в сумку Ивины. Рука его оттянулась под тяжестью предмета, а сумка стала трещать по швам.
   - Эй, Ивина, забери свою сумку! Она рвется!
   Ивина оглянулась, подошла и забрала свою порванную сумку. Самсон двумя руками держал сверток перед собой.
   - Иди, нечего смотреть на меня! - крикнул он ей.
   - Чего ты так злишься? - спросила Ивина.
   - Ладно, скажу: я обходил квартиру, она еще моему отцу полковнику принадлежит; и поверишь, нашел слиток золото, самодельный! Ты не поверишь, но этот слиток моего деда геолога.
   - Здорово! Не украл, а нашел в своей квартире!
   - Так, понимаешь, отец все время на даче, а самородок вот - он! Я хотел его на дачу отвезти, чтобы Лизавета его не обнаружила.
   - Радуйся, а я пошла.
   - Нет, не уходи, мне одному жутко, я побоялся такси вызвать, думал, так донесу, тихо, чтобы никто не видел. А таксист он, как психолог. Ты вот все узнала, и он бы мог узнать.
   - Ладно, понятно, мой дом рядом, я недавно переехала в однокомнатную квартиру, одна теперь живу.
   - Идем к тебе, до моей крутой дачи еще ехать надо. Кстати, у меня крутой брат объявился, он все заграницей жил.
   - Понятно, ты ему про золото не говори, а то заберет, и не увидишь нечаянное наследство.
   - Само собой, говорить не буду. Мне деньги нужны, я еще свою фирму организовываю.
   - Возьми меня к себе на работу, если она недалеко находится от моего дома.
   - Ладно, возьму тебя менеджером по продажам, пойдешь?
   - Пойду, я ведь недавно сюда переехала, так, что мне очень нужно новое место работы.
   - Отдохну у тебя немного, с тобой поговорю, а ты мне машину вызови по телефону, а я попытаюсь молчать в машине.
   - Я сейчас машину меняю, но я видела, что наша соседка ездит на машине, пусть она вас отвезет!
   - Позови ее, если это удобно.
   Они немного посидели, чай попили, потом Ивина вышла из квартиры и позвонила в дверь соседней квартиры. Из квартиры из нее вышел симпатичный молодой мужчина, и это был Красс! Случайно или нарочно, но ее новая квартира была рядом с квартирой Красса...
   - Ивина, ты, что-то хотела?
   - Я твоя новая соседка, очень нужно одного человека отвести домой. Я видела, что в этой квартире живет женщина, у которой есть машина.
   - Это моя мама, но ее сейчас дома нет, а я последнее время машины редко вожу, у меня не всегда это хорошо получается.
   - Ладно, такси вызову.
   - Правильно, вызови такси, и мне твой гость не нужен, пусть он уезжает.
   Ивина повернулась к своей двери, но как-то всем своим существом почувствовала, что Красс смотрит ей в спину.
   Она резко повернулась к нему:
   - До свидания, Красс!
   - Именно, до следующего свидания.
   Ивина зашла в свою квартиру и сказала:
   - Самсон, соседки дома нет, доедешь на такси. Хочешь, я тебя провожу?
   - Нет, провожать меня не надо. У меня на новой даче после стройки еще не все убрано, как только приведу ее в порядок, обязательно приглашу. Другого личного жилья у меня нет.
   Они расстались. Самсон взял номер нового телефона Ивины. Вот и все. Но вскоре Самсон взял Ивину к себе на работу.
   С Крассом она столкнулась в большом и длинном коридоре производственного корпуса, потом он зашел к ней в офис. Оказалось, что разные фирмы снимали офисы в одном здании. Как-то вечером Красс пришел к Ивине домой. Он, видя ее в качестве новой соседки по лестничной площадке, сделал ей официальное предложение.
   - Года три мы с тобой знакомы, - ответила Ивина, - не рано ли?
   - Я не был женат, и детей у меня не было, - добавил Красс.
   - Чудный срок для предложения, - сказала Ивина.
   - Подожди! Я сейчас свою маму позову! - крикнул Красс и исчез за дверью.
   Вскоре Красс появился в дверях с симпатичной женщиной неопределенного возраста, Инессой Евгеньевной.
   Красс внимательно посмотрел на Ивину и спросил:
   - Женимся?
   - Сейчас?
   - Немедленно, пока Самсон не явился.
   Да, Красс уже узнал, кто ее новый начальник, и торопился со свадьбой, сам не зная, зачем это ему нужно.
   Если честно, то Ивина специально купила квартиру рядом с ним.
   - Ивина, твои дела идут просто великолепно, - сказала Инесса Евгеньевна, осматривая комнату.
   - Возможно, здесь у меня новые соседи, и я сейчас слышу, что к вам кто-то пришел.
   В дверь Ивины постучали, а не позвонили.
   Красс открыл дверь:
   - Родька, как ты догадался, что я тебя жду?
   - Видел твоего соседа из третьей квартиры, он сказал, что появилась новая соседка на вашей лестничной площадке. Нетрудно было догадаться, что ты ее не пропустил.
   - Друг, ты пришел во время! Я сватаю соседку за себя, но ты ее у меня не отбивай!
   - Я, что такой плохой, чтобы у друга жену уводить? Я знаю, как ты с ножами управляешься.
   - Ивина еще не жена, но очень похожа на мою невесту.
   - Так ее Ивина зовут? Приятно будет познакомиться.
   Ивина и Красс расписались. Он всегда и во всем торопился, словно боялся опоздать.
   Вскоре Красс стал приставать с вопросом:
   - А когда у нас будет ребенок?
   Ивина смотрела на него удивленно, не понимая, когда бы они успели сделать ребенка? Разве, что у комода с малахитами...
   Красс принес Ивине в подарок шесть стульев. Она искренне удивилась подарку, в ее маленькой квартире один стул поставить некуда, и то только в кладовку. Это теткина дача целый дом, а в столице у нее маленькая квартира. И она так хотела сделать ее красивой! А вместо этого все свободное время у нее уходило на приготовление пищи для Красса. Еще он принес каталог антикварной мебели, она долго его рассматривала, и смутно чувствовала в душе непонятную тревогу. Ивине очень понравился журнал, а особенно мебель в журнале. Ей захотелось жить среди этой мебели! Да, где ее взять? И главное, на какие деньги?
   Минутная музейная слабость к золотым вензелям неизбежно переходила в жизненную потребность. Ивина всегда жила среди прямоугольных домов или прямоугольной мебели простой до примитивности. Получалось, что до двадцатого века создавали мебель, радующую глаза, хотя бы небольшой части общества, а потом все исчезло и перешло в музеи. А Ивине так хотелось чего-нибудь золотого и с вензелями! Из-за этой потребности у нее всегда было смутное желание, побывать в прошлом веке, и она ходила по музеям. А, где еще найти остатки прошлой жизни?
   Купила Ивина золотистую краску, просто потому, что она ей понравилась, и поставила перед глазами, в надежде, что так быстрее придумает, как ее использовать. А в душе у нее было пусто, пусто, до отчаянья и головной боли: у нового, благородно изогнутого стула, две ножки постоянно выступали вперед, и куда они бежали? А сделан он был так, что в его сидении можно было только сокровища прятать. Да, где их взять? Сокровища. И в голове нет ничего, кроме этой самой головной боли, а когда сидишь на этом стуле, то мысли лучше функционируют. А на старом стуле - мысли старые, или пусто, и желания спят. Нет желаний.
   Ивина коснулась обивки стула рукой. У нее появилась мысль продать этот стул и его братьев за большие деньги. Ее вчера попутным ветром занесло в антикварный магазин мебели, и она увидела цены на очень старую мебель. Цены Ивине понравились, а дома у нее без толку стояли шесть стульев с изогнутым профилем, обтянутых шелком. Она взяла в руки банку с золотой краской, взболтала жидкое золото, и задумалась на секунду. Ивина полиэтиленовой пленкой обтянула шелк, и из пульверизатора покрыла дерево стульев золотой краской. Она залюбовалась своей работой, потом решительно набрала номер телефона:
   - Красс, будь человеком, на твоей фирме есть камеры тепла и холода. Я помню, ты о них говорил. В камеру стул влезет?
   - Ивина, ты чего опять придумала на мою голову?
   - Я, что деньги у тебя прошу? Нет. Я прошу взять новый стул, погреть его и заморозить, раз десять и все.
   - Понятно. Понимаешь, дорогая моя, так поступают с иконами, но не со стульями!
   - Родной мой, я не умею рисовать иконы! Я стул покрасила золотой краской, только олифы у меня нет.
   - Ладно, возьму твой стул, погрею, заморожу. Но претензии по его внешнему виду не приму.
   - Спасибо, а шесть стульев возьмешь?
   - Радость моя, у меня солидная фирма, один чужой стул я смогу оправдать, сославшись на то, что его склеиваю, но шесть стульев...
   - Возьми один стул, склей его. У стула на самом деле передние ножки от задних ног постоянно вперед уходят, я уже их склеивала.
   - Ивина, слышу нормальную речь, склею стул и проведу испытания клеевого шва в дереве.
   - Красс, спасибо! Ты настоящий мужчина!
   Красс принес стул на испытательный стенд. Работница стенда согласилась помочь испытать клеевой шов в стуле. Стул ей очень понравился, и она вполне понимала желание Красса склеить его качественно. Через пару суток Красс вернул стул Ивине. Она ойкнула и радостно покрутила стул на одной ножке.
   - Ивина, чему радуешься? На стуле сидеть можно, но обивка несколько сжалась, само дерево слегка потрескалось, верхний слой покрытия вообще стал в мелких трещинах, надо заново красить.
   - Красс, на этом стуле у меня в голове рождаются славные мысли, спасибо!
   - Тебе видней. Я сделал то, что ты просила. Сиди на стуле и мысли. У меня сегодня много работы, стул я тебе привез. Все, я уехал. Пока.
   - Счастливо, родной! - Ивина расплылась в радостной улыбке, закрывая дверь за Крассом. Она подошла к стулу, взяла его и понесла к соседке.
   Соседка, пожилая, приятная женщина, встретила ее спокойно.
   Ивина высказала свою просьбу:
   - Инесса Евгеньевна, помогите, пожалуйста! Мне от бабушки достался один старый стул, я его выкинуть хотела, потом мне так понравился его изгиб, что рука не поднялась.
   - Конечно, Ивина, я помогу, но чем? Почистить его?
   - Что вы, ни в коем случае! Вы его сдайте в свой антикварный магазин, только не трогайте его. Я его сама довезу до магазина.
   - Ивина, я никогда ничего своего не продавала. Получится ли продать ваше наследство?
   - Инесса Евгеньевна, бабуля мне рассказывала, что этот стул ей достался от ее бабушки, он у нее стоял в кладовке.
   - Видно, что стул старый, забыли его вовремя выбросить.
   - Ладно, не надо его продавать, я просто хотела вам показать бабушкино наследство.
   - Ивина, я поняла, что ты пошутила, насчет антикварного магазина.
   - Простите, за беспокойство, - сказала Ивина и спиной, неся стул, вышла из квартиры матери Красса.
   Дома она перевернула стул, оторвала пожелтевшую этикетку, еще раз осмотрела стул, поставила его в угол. Затем она вынесла из комнаты пять стульев собратьев, и без стульев поехала в магазин на новой алой полукруглой машине.
   - Вас что-то у нас заинтересовало? - спросил продавец консультант Родька Селедкин.
   - Да, мне вы вчера еще понравились, - сказала Ивина, кокетливо улыбаясь продавцу.
   - Меня среди антиквариата обычно не замечают, - хмуро ответил молодой человек.
   - Что вы сегодня вечером делаете? - спросила она мужчину.
   - К вам еду, я правильно понял? - усмехаясь, ответил продавец, - Рабочий день через полчаса закончиться. Только мой визит Крассу может не понравиться.
   - Можно я похожу пока по магазину, а потом поедем ко мне, я на Машине.
   - Ходите, смотрите, это не запрещено, сами понимаете, - предложил вежливо Родька.
   Ивина два раза обошла торговые залы, потом вышла из магазина, и села в Машину. Она с тоской подумала, что делает глупость. Ей захотелось уехать от магазина куда подальше, но на крыльце показался продавец Родька.
   - Идите сюда, - позвала Ивина, открывая дверцу машины.
   - Женщины меня еще не возили на машине, - сказал он, глядя, на машину.
   - Времена меняются, я давно за рулем.
   - Что мы у вас делать будем? Мы недавно знакомы. Я понял, ты хочешь оценить свой антиквариат!
   - Мы уже знакомые, а антиквариата у меня никогда не было, мебель современная.
   - Хороший ответ, а я подумал, что заманиваешь меня в дом, как оценщика старой мебели.
   В подъезде Ивина столкнулась с Инессой Евгеньевной. Дама улыбнулась и вопросительно посмотрела на Родьку, но промолчала.
   Родька прошел в квартиру и воскликнул:
   - Я прав, вы меня привезли оценивать этот стул! - и он подошел к стулу, - а, что неплохой стульчик! Прямо скажем неплохой!
   - Вы проницательны, - сказала Ивина с некоторым внутренним раздражением, ей показалась, что афера себя не оправдала.
   - Продать?
   - Нет, он мне дорог, как память.
   - Все так говорят и продают, а покупатели эту память покупают. Сказать вам цену на этот стул? - и он назвал цену.
   - Так мало?
   - Вот видите, из-за стула вы меня привезли! А мало стул стоит потому, что без легенды и тянет на позапрошлый век.
   - Правда, что ли?
   - А, вы, что не знали что стул восемнадцатого - девятнадцатого века?
   - Нет, на самом деле я его принесла из бабушкиной кладовки. Мне его профиль понравился, изогнутость ног и спинки. Я с детства этот стул помню, я на нем сидела, когда к бабушке приходила пить чай с вишневым вареньем. Дома у нас варенья никогда не было, - увлеченно врала Ивина и сама верила своим словам.
   - С какой грустью вы говорите, и так красиво, но вспомнили бы лучше историю стула до варенья с чаем, или вспомните, что бабушка говорила о своей бабушке.
   - Не помню, мне это было неинтересно.
   - Тогда дороже не продать. Я сейчас уйду, а вы стул сами привезете, а мы его продадим. Вот и вся любовь - на один стул.
   - Мне жаль, что вы уходите.
   - Я без обиды, вы не первая в моей работе, которая меня увозит на оценку антиквариата под предлогом интереса.
   Родька ушел.
   Ивина села на диван, еще раз посмотрела на стул и рассмеялась:
   - Это ж надо! Восемнадцатый век!
   Она позвонила Крассу:
   - Красс, спасибо, родной мой, за стулья восемнадцатого века!
   - Ивина, ты откуда узнала, что они из восемнадцатого века?
   - Твой друг оценщик сказал из антикварного магазина мебели.
   - Ты бедствуешь, моя радость? Я подарил, а ты продаешь? Ну, ты даешь!
   - Так получилось. Стулья на самом деле из гарнитура восемнадцатого века?
   - А ты вспомни, где я работаю! Я теперь работаю на частной мебельной фабрике. Мы изготавливаем мебель на заказ малыми партиями. Как-то нас попросили сделать гарнитур из восемнадцати стульев, типа стульев восемнадцатого века, я ездил по музеям, нашел один стул в музеи, натуральный. Одним словом мы по этому стулу выполнили заказ, а заказчик оплатил двенадцать стульев. Шесть стульев я купил по цене с большой скидкой, и тебе подарил.
   - Вот теперь спасибо, а ты знаешь, что я могу один стул продать, как антиквариат восемнадцатого века?
   - А пять стульев не тянут на продажу?
   - Это целая история, ты лучше скажи, где находится музей, в котором ты стул срисовал?
   - Я соскучился, приеду и все расскажу.
   - Резонно, приезжай, хоть сейчас, - сказала Ивина, и положила трубку телефона.
   Ивина спрятала стул, прошедший испытания на стенде. Пять стульев она распределила по квартире так, чтобы их число не сразу определялось. Посмотрела на себя в зеркало и решила, что красивее быть необязательно и побрела на кухню готовить ужин для любимого мужчины. Дети у них пока не появились. Красс хотел детей, бредил продолжением своего рода. Ивина упреки на эту тему не выносила. Она привыкла к дарам Красса. Они ее устраивали.
   Красс был гибким мужчиной, легким на подъем. Вес на его теле так равномерно распределялся, что он казался просто прекрасным, что Ивине весьма импонировало. Красс знал и чувствовал дерево в любом его проявлении, но что касалось техники, тут у него был полный провал. Машину водить он умел, но без особой легкости, хотя имел права на вождение. Вообще он весь, был отголоском прошлых веков.

Глава 11

    Красс вместо того, чтобы уехать, воспылал любовью к Ивине. Она пыталась увильнуть от его назойливой любви, но чем больше Ивина его отсылала, тем настойчивее он становился. Жесть. А еще Инесса Евгеньевна проглотила стальную коронку вместе с сушеными абрикосами. Тронула она языком десну и обнаружила пустоту, а коронка уже согнулась внутри абрикосы и проскочила в желудок. Жесть. Так и Красс проскакивает в Ивину, как бы она его не отгоняла от себя. Зуб Инесса Евгеньевна по глупости обтянула железом, послушавшись старших товарищей, говорящих, что так остаток зуба надежней сохранится.
   А если Красс любит Ивину, то кто из них лучше сохранится? Непонятно. Она могла бы с ним и на футбол пойти, но он - ни рыба, ни мясо и за футболистов "Спартака" не болеет. А у Ивины даже шарфик фирменный есть. Не болельщик он, а наглый, молодой человек, с приличным орудием любви, за это Красс Ивине и подходит. Учитывая то обстоятельство, что Красс прятался от полковника а, Ивина с ним встретилась на ночной дискотеке. Музыка гремела, цветомузыка вращалась и посылала импульсы в толпу танцующих людей. Ивина танцевала так, что от нее постепенно все отпрыгивали в сторону. Она же почти настоящая танцовщица и на Ивину интересно смотреть. Вот Ивина и станцевались с Крассом.
   Он остановился и смотрел на ее танец, за ним остановились все, и Ивина вытанцовывала в одиночку. На нее нашло вдохновение танца! Приятно! Ивина находилась в центре внимания публики, в центре цветовой настройки танцевального поля. В центре музыки. Расхвасталась. Подошел к ней Красс после танца, и они пошли на улицу. Погода прохладная. Нуль или ноль градусов. И они два нуля. О том, что он единица она узнала через неделю.
   Но сейчас не об этом.
   Металлическая коронка Инессы Евгеньевны пустилась в плавание по ее организму, и она физически ощущала ее место очередной стоянки. Она трепетала от страха, что может умереть от этого тонкого металла. Захотелось ей поехать к черту на рога. О своем состоянии она поделилась с Крассом. Красс из страданий матери сделал странный вывод и предложил Ивине поехать на Малахитовые горы, посмотреть на Малахитовый треугольник, пока из него не сотворили аномальный центр. Ивина уже видела на экране эту лесисто - волнистую зону, и ехать туда ей не хотелось. Она прекрасно понимала, что если здесь ноль градусов, то там минус десять. Она сама становилась аномальной величиной при такой погоде! А две аномальные величины могут и отталкиваться! Это Красс не аномальный вот его и тянет в треугольник. А потом Ивина подумала, что она, Красс и металлическая коронка в желудке его матери - это и есть некий аномальный треугольник.
   Подняла она руку вверх, опустила и сказала:
   - Поехали!
   Но они никуда не уехали, пока Инесса Евгеньевна не сделала снимок, и пока ей не сказали, что металлической коронки в ней уже нет, она вышла из нее естественным образом. Красс вернулся домой и пошел с повинной к матери, она устроила его в свою систему, занимающуюся антикварной мебелью. А он подумал, что старая мебель инопланетянам не нужна и сменил место работы.
   Ивина знала, что большие массы населения не заведешь подобными сообщениями, люди их не заметят, и правильно сделают, и задачи перед ней такой никто не ставил. Но придумывать предвиденные обстоятельства - это ее прямые служебные обязанности.
   Есть три сферы жизни: вода, земля, космос. Космос дал о себе знать через Тимофеевича, но Ивина знала, что надо работать на противоположности, значит, людские взгляды надо опустить на дно! И, что? Точно, некий бизнесмен Добрыня Никитич решил поиграть в капитана Немо! Он купил себе не яхту, этим никого не удивишь, а подводную лодку. Подводная лодка бизнесмена отличалась от военной подлодки, как дворец от казармы. Можно удивить бизнесмена в подводном мире, но он жадный и сенсации на поверхность может не выпустить. И это не мысль.
   Мысль! Взять пару тунгусских инопланетян, посадить в легкую подлодку или спусковой, глубинный аппарат, завуалировать его под космический, плавающий объект, сделать так, чтобы изображение инопланетных жителей шло импульсами на подводную лодку бизнесмена. Его приемные устройства уловят эти навязчивые изображения. Шок обеспечен, а с обеспеченного клиента корпорация получит свою долю выплат. Ивина приступила к широкоформатному внедрению в жизнь, своей очередной ахинеи.
   
   Ивина шла в ногу со временем, работала менеджером на фирме, принадлежащей двум странам; была стройна, и в меру красива. Мужчинами на своей фирме она не увлекалась, они все были женаты, да и она была замужем за Крассом, когда ее на работу брали. В духовку Ивина поставила рыбу, залитую майонезом. Красс любил картофельное пюре со сливочным маслом и молоком, этим я и занялась... Он привез сетку картошки, сетку свеклы и все остальные овощи. Она открыла дверь своему снабженцу, и вновь пошла на кухню. Он сам знал, что ему делать со своими овощами. В нем не было эксцентричности, но была основательность, в нем не было любовной суеты, но любил он душевно.
   Ивину устраивала домовая любовь без особых требований.
   - Ивина, я смотрю все стулья на месте.
   - Красс, а куда им деваться, все здесь, - сказала она, снимая передник, оставаясь в платье, облегающем фигуру.
   - Как ты хороша в платье! А то все ходят в брюках, словно они и не женщины!
   - Так я тоже хожу в брюках, это я для тебя платье надела.
   - А хоть бы и так, все одно приятно, глаз мой мужской радует. Хочешь знать, где я стул срисовал? Мы можем туда вдвоем съездить, если довезешь на машине. Это старая усадьба, музей писателя.
   - Ой, Красс, то-то мне на этом стуле хорошо думается!
   - Угодил, стало быть, и то славно.
   Но через некоторое время Красс бросил Ивину и вернулся к матери, у нее квартира была больше.
   - Привет! - воскликнул Красс, встретив на лестничной площадке Ивину.- Я соскучился.
   - Быть не может, - без эмоций возразила Ивина.
   - Это правда.
   - Красс, ты променял меня на пластиковые окна и большую квартиру! Кто из женщин дает тебе больше денег, с тем ты и живешь, даже если это собственная мать! Она поставила в квартире окна, и ты послал меня к черту! - Воскликнула Ивина в сердцах. - Что молчишь? Купил пластиковую куклу в магазине? Не будешь ведь ты жить со своей мамой за окна?
   Сволочь! - подумала Ивина, и пошла дальше, у нее не было денег на покупку Красса. Сейчас его купила собственная мать. Она представила, как он в магазине, купил куклу. И пропела мысленно: 'Секс топ, секс топ, тара-тара-тара, секс топ, секс топ, тара-тара-тара'... Красс после распада семьи, а точнее после своего ухода от Ивины перешел жить к матери. Поскольку квартиры располагались на одной лестничной площадке, то появление Самсона в квартире Ивины соседи заметили. Но Инесса Евгеньевна ради сохранения своей внешности, мускулом на своем лице не дрогнула. Да и Красс при встрече спокойно пожимал огромную руку Самсона, приемника бывшей жены.
   А Самсон неожиданно предложил:
   - Ивина, я купил для тебя антикварный салон у Инессы Евгеньевны, будь его директором! Я нашел золото деда, и купил тебе магазин.

   A-у, люди! - хотелось крикнуть Ивине, сидя в большой и пустой квартире. Когда женщина дома одна ей прислуга не нужна, она влачит ленивое состояние. Она занималась тем, сем, потом ей это здорово надоело, она позвонила Лизавете. Ивина захотела кузину в гости пригласить, но та, сославшись на внезапную температуру, прийти отказалась. Одним словом - никого дома, надо же было ей придумать себе такой ленивый выходной день!
   Ивина - новый директор антикварного магазина, таким образом, отдыхала от людей и суеты. Она достала обруч, и стала крутить его вокруг своей талии в шестьдесят сантиметров. У Ивины замечательные ногти. Великолепная грива толстых волос украшает ее голову, которые она мыла два раза в неделю, и они прекрасно лежали в прическе, и жирными не становились. Бог Ивину не обидел. Иногда она считала себя излишне худощавой. И вот такая женщина, с огромными серыми глазами и миловидным лицом, сидела дома по собственной инициативе и страдала от безделья, ею же созданного!
   Инессу Евгеньевну вполне устраивало возвращение сына из соседней квартиры, с ним она становилась более обеспеченной. Его деньги шли в общий карман семьи из двух человек, деньги Ивине он не давал. Ивина почувствовала нехватку денег с тех пор, как от нее ушел Красс, но просить деньги у него она не могла; вот и пошла на аферу со стулом, а стул и впрямь оказался родом из восемнадцатого века, можно сказать почтенной копией стула знаменитого писателя!
   Вот тебе и легенда, - подумала Ивина, - и придумывать ничего не надо, это на самом деле копия стула великого писателя восемнадцатого века! Надо только каким-то коленом к этому писателю примазаться, как масло на хлеб. Ивина обошла домашнюю библиотеку, обнаружила одну книгу великого писателя, прочитала биографию. Все складывалось лучшим образом, они с писателем жили почти рядом по меркам огромной страны. Так, что там бабка о своей бабке могла сказать? Это надо было придумать. Ивина окунулась в книгу писателя, бывшего владельца настоящего антикварного стула. На ее счастье или несчастье Самсон явился к ней выговориться. Он посмотрел на Ивину, читающую книгу великого писателя и совсем забывшую про него, собрал со стола посуду после ужина, и стал ее мыть. Вот и вся любовь, - думал он, водя губкой в пене по тарелкам, и смывая с их боков пену водой.
   Красс шел с работы, задумался да и позвонил в дверь, можно сказать по привычке. Дверь открыл Самсон в переднике, пена на руках указывала на его домашний труд в квартире его бывшей жены, что Крассу было хорошо знакомо.
   - Привет, - сказал Красс, - а Ивина дома?
   - А, где ей еще быть? Книгу читает, - ответил Самсон, полностью закрывая собой дорогу в квартиру.
   - Я по привычке нажал на звонок, домой иду, - сказал Красс и стал открывать соседнюю дверь ключом.
   Заказчиком стульев восемнадцатого века, был тот самый продавец из антикварного магазина. Звали его Селедка, простите, Родька Селедкин. В магазине один покупатель забыл буклет с фотографиями усадьбы писателя. Родьке один стульчик на буклете очень приглянулся. Он его и заказал в фирме Красса, а Красс ездил в усадьбу и снял размеры с оригинала. Еще Родька был наслышан, что есть испытательные стенды, на которых можно провести процесс старения изделий, в том числе и мебели. Селедка хотел купить себе бочку, точнее машину с большим багажным отсеком, для перевозки мебели.
   Директором антикварного салона мебели в то время работала Инесса Евгеньевна, именно она обмолвилась Родьке о стендах, которые были на фирме Красса. О них она слышала от него. Родька покаялся, что стульчики он заказал, она его пожурила и похвалила, так они сообща купили двенадцать стульев, и положили их на склад. Шесть стульев прошли несколько иной путь в доме Ивины. Инесса Евгеньевна сразу сообразила, что Ивина пошла правильным путем по старению стульев, дальше они сами с Родькой справились с двенадцатью стульями... Кстати, о старении, перед Инессой Евгеньевной лежал график ее личного старения, знакомая экстрасенс составила. Что было, что будет, да, именно, что будет, в плане ожидаемых болезней. А, что, очень похоже. Инесса Евгеньевна от кривой своей старости особо не отклонялась. Получается, что жизнь похожа на гладиолус, бутоны раскрываются снизу, и, постепенно подбираются к верхушке цветка. Гладиолусы бывают маленькие, с небольшим количеством цветков, а бывают породистые, ну очень большие. Каждый цветок что-то да обозначает, чтобы он не обозначал, а смысл один - больше цветков - длиннее жизнь. Инесса Евгеньевна претендовала на большую жизнь, то есть на большой гладиолус, вредных привычек у нее не было, а это сразу давало значительный довесок к возрасту.
   Инесса Евгеньевна, женщина от природы властная, но сыну подчинялась с полуслова. Ее мужа Шнапса прибрал Бог год назад. Она переживала первый кризис старости, костная система у нее стала выходить из подчинения. Она перечитала все статьи по поводу болезней ног, больше всего ей понравилась одна статья о том, как сохранить кальций в организме: и она бросила пить кофе, на этом она решила, что все рекомендации статьи выполнила, и кальций будет у нее в норме.
   Она купила упаковку кальция из 20 таблеток, выпила четвертую часть таблеток, запила водой и отключилась. Выспавшись, она принялась за уборку квартиры. Иногда ее доставали боли, но она упорно двигалась, ведь недаром женщины пожилого возраста идут в уборщицы или помогают убирать квартиры своим продвинутым детям! Как ни странно, но это народный секрет женской живучести. Второй секрет: пожилые женщины гуляют с внуками или с чужими детьми, тем самым, приобщая себя к общественной жизни и сохраняя подвижность стареющих костей. Итак, Инесса Евгеньевна выполнила пока не все условия для счастливой старости, поэтому она и продала антикварный салон Самсону, а он отдал его Ивине!

Глава 12

   
   На Малахите царила осень своими золотыми красками, это золото листвы невольно влияло на все происходящие в жизни процессы. Спектральный анализ был любимым делом со времен института. Да, Ивина очень любила этот частокол полос различной величины. В кои-то веки, ей, человеку, окончившему университет, дали возможность работать по любимой специальности, и это все благодаря Добрыне Никитичу.
   Он дал Ивине химическую лабораторию вместо мебельной фабрики или антикварного магазина, когда узнал, что она окончила университет. Ее пальцы всегда были защищены резиновыми одежками. Перчатки она не любила. Кожа пальцев с некоторых пор устала от химикатов, пробирок, и резиновых перчаток, и только мозг волей или неволей жил процессами, происходящими в химии. И химия отвечала Ивине любовью, например, вчера...
   А что было вчера? При соединении некоторых веществ получился какой-то странный необыкновенно красивый цвет. Работа была обычная и вдруг: блеск, треск, свечение и цвет, который появился и исчез. Ивина готова была повторить этот химический процесс, но поняла: не получится.
   О, этот цвет! Она переоделась, сняла с пальцев резину, халат, шапочку, тряхнула волосами... и так ей захотелось заколку в волосы того необыкновенного цвета! А что за цвет, она не готова была сказать, но она его видела!
   Добрыня Никитич ждал Ивину. Как он любил эти роскошные волосы и всю ее фигуру, он звал ее: Джинна, от слова Джинн. Она выныривала из химической лаборатории, как Джинн из бутылки и творила чудеса. Для него все было чудом, до чего дотрагивались ее маленькие натруженные ручки. Они пошли тихим шагом до своих домов.
   Ивина и Добрыня Никитич жили в разных витых домах, стоящих рядом на малахите. Витой дом был многоэтажным домом, с винтовой лестницей, внутри которой ходил бесшумный лифт. В доме было все удобно, и по большей части жизнь была автоматизирована. Окна появлялись и исчезали по желанию хозяина дома. Так и Ивина с Добрыней Никитичем. Они - то появлялись, то исчезали из жизни друг друга.
   Как в древней Руси, у них была мужская и женская половина, но не одного дома, а они жили сразу в двух домах. Один дом светился темно-синим цветом, а второй - вишневым. Не было отдельных ламп, казалось, светилась сама поверхность витого дома, и поэтому глаза от свечения не уставали. Сегодня им хотелось быть вместе, для этой цели была предназначена комната на последнем этаже витого дома: спальня, столовая, кинозал. Потолок комнаты был обвит Ивинами. Поющие крошечные птицы летали под потолком. Между комнатой и этим живым уголком была натянута прозрачная пленка, и от нее шли лучи в сторону птиц: не подлетать! И птицы послушно наслаждались зеленью Ивин.
   В этом райском уголке они проводили свои совместные часы. Их тела были покрыты нежной тканью: ласковой и полупрозрачной. Телесное соприкосновение быстро находило свое пресыщение, поэтому легкая одежда растягивала удовольствие на более длительный срок. Им было просто хорошо вдвоем, постель меняла свою конфигурацию по их желанию, экран возникал в любой стороне стены. Сенсорное управление не утруждало и любви не мешало.
   Ивина с легкостью вызвала стол с нужным набором еды и питья. Чудо имело свое объяснение: повара обслуживали несколько домиков и знали пристрастия своих клиентов. Повара, как и врачи, были признаны необходимыми для здоровья жителей города на Малахите, только правильное питание увеличивало срок жизни внутренних органов человека. Так же важно было беречь мозговые клетки человека для его профессии, и не утруждать их знаниями медицины и правильного питания. Мозговая ткань конечна, перегрузки вредны. Жизнь людей нужно было беречь всеми способами.
   Так вот чем поразил Ивину, возникший цвет при химическом опыте! Он вызывал прилив жизненных сил, он вызвал в ней импульсы сексуальных желаний!!! Это могло бы понравиться власти города в лице Добрыни Никитича! Как все просто: смотришь на цвет, и твой организм переживает чувство любви, в этом состояние наиболее легко обновляются клетки организма, словно ты загораешь под солнцем, и клетки приобретают более темный вид, а здесь они остаются того же цвета, но становятся моложе.
   Организм обновлялся и восстанавливался! Что-то было в этой химической реакции от ядерного распада, или... Что или? Есть такие вещества, которые существуют доли секунды, но и это было бы хорошо для химического центра. Пусть этот цвет будет виден доли минуты, но как он положительно влияет на омоложение организма! Если бы не этот случай, который был сегодня, а не вчера, они бы не пришли в комнату птиц и любви. Это в Ивине возникла энергия, это она мысленно вызвала Добрыни Никитича к себе!
   Вот она, правда, их сегодняшней любви!! Сколько лет Ивине и Добрыне Никитичу? Очень трудно определить возраст, в городе на Малахите, только Власть города знает возраст своих жителей. А Ивина была прославленным химиком местного значения, ее мозги прибывали в работоспособном состоянии, и пока она выдавала своему городу необычные открытия, ее возраст не мешал оставаться специалистом. Поэтому Ивина оставалось молодой.
   А если ей повезет открыть способ получения цвета молодости, этот цветовой эликсир, то даже трудно мечтать о том, что ее ждет.
   Власть города на Малахите всегда была благосклонна к новым открытиям в области проблем молодости. Несколько опытов прошли неудачно. Ивина сама подбирала химические вещества, она всегда все записывала: состав, количество, время реакции. Результат был плачевный. Цвет - не появлялся. На улице кружились снежинки. Пришлось опыты с цветом оставить. Надо было выполнять заказ верховной власти.
   Работа шла прозаическая. Добрыни Никитича Ивина почти не видела. Он пересел на спортивный самолет и редко бывал в темно-синем витом доме. Лаборантки говорили, что он нашел студентку и с ней улетал в неизвестном направлении. Жизнь стала скучной. Плановые работы и сохранение себя в надлежащей форме, вот и все чем Ивина была занята.
   Прошел год практического одиночества. Вяз покрылся желтыми листьями. И.... произошло чудо! О, силы Малахита! Оказывается, в момент появления желтых листьев на вязе, соединение определенных веществ дает выход омолаживающей энергии в виде сиятельного цвета листвы вяза!
   Немедленно Добрыня Никитич бросил свою очередную подружку и оказался у ног и рук Ивины! Все повернули головы к ней! От Ивины шло золотистое сияние, как от листвы вяза. Вяз - завязь, дающая жизнь. Как все просто! Энергия молодости могла появляться один раз в год! Как этого было мало! И все же это лучше, чем угасать без новой энергии. Как поймать эту силу? Ивина получила все удовольствия мира, но они быстро проходят.
   Вернуть их через год? В памяти всплыло первое желание после получения золотисто-медного цвета - заколка! Желание должно привести ее к решению задачи: как удержать таинственную силу цвета, дающую энергию организму? Если все связано еще и с вязом, решение напрашивалось простое, надо сделать заколку по форме и цвету листа, но вот какой материал использовать, чтобы он заменил желтые листья вяза? Если цвет медно-золотой, то и надо использовать эти материалы.
   Жизнь Ивины наполнилась новыми экспериментами. К Добрыне Никитичу она остыла. Ивина теперь знала, на каком поводке он ходит: на этой необычной энергии, без нее общение с ним смысла не имело. Чем заняться кроме опытов и работы, чтобы не было мучительно скучно в ее совершенном по форме и содержанию доме? Скуку прогоняла только работа мозга, значит, ей оставалось одно занятие: надо писать, писать о прожитых годах на Малахите, анализировать прожитые годы и делать выводы для нового поколения, но ей не давала покоя новая случайная пока еще реакция получения молодого счастья организма.
   Ивина четко представляла решение задачи, состоящей в получении медно-золотой энергии, так она ее назвала. Предстояло аккумулировать новую энергию и выдавать ее по мере необходимости. Знакомые не смели подтрунивать, они знали, если Ивина что-нибудь придумала, то она решит поставленную задачу, и только намекали ей, что и им бы новая энергия жизни не повредила.
   Юмор заключался в этой ситуации в том, что Ивина почувствовала страшную апатию после того, как прошел запас медно-золотой энергии.
   Ивине все надоело. Ей ничего не хотелось. Ей никого не хотелось. Открытие зависло. Работа не привлекала. Собственная молодость не притягивала. Все виды скоростного и тихого транспорта просто надоели. Она стала высыхать, как листья вяза. На голове появились седые волосы. На листья вяза упал снег. Она впадала в зиму, и этот процесс трудно было остановить без посторонней помощи, которую лона отвергала.
   Ивина лежала в комнате с поющими птицами и таяла на глазах. Эта золотисто-медная энергия оказалась обычным бабьем летом. Какой упадок жизненных сил! Из последних сил, она, великая химическая и мистическая дама, нажала на пульт управления экранами. Чудо! На экране рядом с золотым вязом стояла девушка с золотыми волосами! В Ивине появился маленький, но прилив сил!
   Она нажала на пульт связи и попросила прислать золотистую краску для волос. И, между прочим, в ее голове всплыли знания древней истории: в древности в церквях и соборах всегда присутствовало золотое сияние на образах и на алтаре. Главное действие на прихожан в храмах, кроме ликов святых, оказывало, окружающее их золото! А вот именно золото сегодня на Малахите было не в почете, именно оно было убрано из повседневной жизни жителей города, чтобы не вносить распри между людьми!
   Ивина оживала! Она знала, как получить энергию молодости!
   Туман окутал город на Малахите! Настроение Ивины становилось стабильным, но навстречу к реактивам она не спешила. Душа требовала положительных эмоций. И она приступила к ремонту темно-вишневого витого дома. Ивина вызвала архитектора индивидуальных строений, попросила убрать вишневый цвет, сказала, чтобы дом был золотисто-белый. Внутреннее убранство разрешила выполнить в золотисто-белых тонах.
   На время ремонтных работ Ивина уехала в санаторий, где решила получить молодость без золотисто-медной реакции. Ей необходимо было омолодить: мышцы, внутренние органы, внешний вид. Многие процедуры известны с древних времен, многие придуманы за последнее время. Жизнь закрутилась вокруг ее собственной персоны. Она тренировала мышцы на различных тренажерах, плавала, и приводила в порядок сосуды сменой температур.
   Внутренние органы проверялись и лечились врачами. Над внешним обликом трудились косметологи, которые использовали: кремы, грязи, водоросли. Жить Ивины была насыщенна до предела. Солярий изображал солнце и ветер. Без фантастики организм омолаживался. Проверить полученные чары она отправилась на остров, любимое место отдыха Добрыни Никитича, и где я так и не была.
   Стройная и загорелая Ивина была определенно неопределенного возраста, в общем молодой девушкой, она и являлась. Золотистые волосы оттенялись прядями волос, окрашенными более светлой краской, что создавало эффект солнечных лучей на голове. Имидж она хорошо изменила и превратилась в блондинку с прямыми красивыми, переливчатыми волосами.
   На берегу океана стояла группа молодых студентов. Сверкая золотисто - белыми одеждами и золотисто- светлой прической, Ивина приблизилась к группе. Ее узнавали и не узнавали. Приятен был взгляд Паши, а не Добрыни Никитича, стоявшего рядом с ним, у которого взгляд изображал все, кроме радости.
   Ивина решила провести время отдыха с Пашей и побыть с ним в нерабочей обстановке. Ей нужен был для работы ассистент. Паша почувствовал притяжение к Ивине. Он знал кто она. Она знала, кто он. Ему было приятно ее внимание. Любовь проснулась и без чуда. Мягкий климат подружил их. Они были готовы к витку сотрудничества.
   Ивина уловила в Паше приятные черты лица и характера.
   Надо было переходить к основному опыту: созданию цвета молодости. Она заказала заколку из сплава золота и меди, по форме заколка напоминала лист вяза. Стены лаборатория были обклеены огромными изображениями вяза с осенней листвой. Герметичный стенд для проведения опытов был слегка позолочен; внутри него за золотистым стеклом выстроились в золотистых колбах реактивы. Золотистые перчатки входили внутрь стенда. Все было готово.
   Все блестело золотом, найденным недалеко от Малахита! И что-то в этом было от церковной утвари.
   К стенду подошел Паша, приятная улыбка светилась на его лице. Он понимал ответственность события, и хорошо изучил порядок проведения реакций. В золоте и на золоте, надо было получить золотисто-медную энергию, которая проявляла себя золотистым свечением. Дань вязу была отдана.
   Ивина стояла в отдалении в бело- золотистой униформе. Она махнула золотистой перчаткой: Паша приступил к таинству. Раз, два, три... семь! Все этапы были пройдены с легкостью. Вдруг появился долгожданный: треск, блеск, свет - свечение... Выходящая при реакции энергия, собиралась в золотой герметичный объем. Стенки сосуда были прочными. Все удалось!
   Энергия жизни была в золотой ловушке. Вот и оправдалось имя 'Джинна', как ее всегда называл Добрыня Никитич. Оставалась выяснить меру потребления божественного эликсира на одного человека, время свечения золотисто-медного цвета. Открытие немедленно обошло все экраны города на Малахите.
   Герои дня Ивина и Паша были на всех экранах города. Они спокойно покинули золотистую лабораторию и отбыли в золотисто - белый витой дом на золотистом автомобиле. Они были вместе! Она забыла возраст! К ней вернулась молодость.
   Не все просто было в городе на Малахите. Перешагнув порог дома Ивины, Паша зафиксировал свои данные в центральном компьютере, и ему необходимо было выслать подтверждение на запрос: Паша пара Ивины? Он ответил: Да. Власть города теперь знала, что они официальная пара. Автоматически пара после регистрации в центральном компьютере, попадала под невидимую охрану города.

Глава 13

    Парк, расположенный рядом с домом, полыхал осенними красками. Огромные листья клена кружились в воздухе и падали рядом с Ивиной. Она подняла голову, посмотрела на желтые листья с багряным росчерком осени и улыбнулась. Ей было хорошо в прохладном воздухе, увядающего парка. Она медленно шла, впитывая художественный беспорядок яркой листвы. Ивина прошла по регулярному парку и спустилась к реке. Низко над водой летали ласточки, склевывая последних насекомых с поверхности воды. Совсем скоро они улетят на зимовье в Африку, и парк останется без песни "вить - вить". Они свили свое гнездо, вырастили потомство и с чистой совестью могли отдохнуть, но до мест отдыха им предстоял долгий перелет, а перед этим не мешало подкрепиться. Ивина боготворила осенний парк, она совершила свою последнюю прогулку, зная, что вернется сюда вместе с ласточками, не раньше. Ветер усилился. Листва закружилась в прощальном хороводе, подгоняя девушку к новым делам.
   Ей подарили красивую собаку.
   Собака самураев сидела в кресле и наблюдала за девушкой. Как Чипа не любила это маленькое кресло! В нем нельзя вытянуть ноги! Она любила уютный мягкий диванчик в рост человека, с мягкими подлокотниками, с мягкой спинкой. Чипа была изнеженная и гордая собака. Кушать Чипа любила со столика. Столик стоял для нее в небольшой комнате, на этот стол ставили разные миски, достаточно красивые для благородной Чипы. Еду для нее варили специально и косточки ей поставляли на заказ. Чипа признавала тех людей, которых признавал ее хозяин. Если хозяин говорил, что этот человек свой, значит свой. Чипа была не прочь погулять с красивой хозяйкой. Она шла ровно, но иногда забывала об осанке и изгибала свое длинное и худощавое тело. Цвет ее великолепной шерсти был бежевый с отливом.
   Местами кожа, покрытая мехом, собиралась в складочки. Складочки ее не портили, а только украшали. Чипа не боялась выстрелов, она привыкла сопровождать хозяина везде и всюду, даже на стрельбище, где он стрелял по тарелкам. Еще она считала своим домом машину. Чипа вальяжно лежала на заднем сидении огромного лимузина и смотрела в окно, снизу вверх. Она немного хитрила и не любила, чтобы на нее смотрели из проезжающих машин.
   Чипа не была ленивой. С собакой работал лучший дрессировщик. С ним она изучала все команды, все права и обязанности собаки японских самураев. Все ничего, но жизнь у нее была очень напряженной и расписанной по минутам, как у детей вундеркиндов. С ней гуляли, с ней занимались дома, ее дрессировали на площадке для собак хороших пород.
   Как Чипа иногда уставала! Ей так хотелось лечь на диванчик и вытянуть ноги! А ее опять куда-то везли. Вот и сейчас Чипа сидит в кресле, а то могут заставить лежать на полу. Хотя на полу, если там лежит красивый ковер с высоким ворсом, тоже неплохо, а вот если дадут косточку - игрушку, тогда совсем и не скучно. А то еще неплохо полежать и погрызть пластинку - шоколадку для собак, и отдыхаешь и ешь.
   Чипа любила Ивину преданно и молчаливо. Она знала, кто готовит ей вкусную еду. О, главное, в любви к хозяйке - это не показывать свою любовь при хозяине. Хозяин, всегда должен видеть, что его она любит больше всех. А иначе нельзя. Еще Чипа не любила маленькие квартиры в высоких домах. В них надо было заходить в узкую темную будку, двери в будке закрывались, и будка ехала то вверх, то в низ. Чипа любила дачи в два или три этажа. В таких домах можно бегать по лестницам. Рядом с таким домом можно бегать или ходить без хозяина. Все-таки собака японских самураев любила свободу, которая ей изредка перепадала. Ивина привыкла к собаке, и иногда командовала своим нежным голосом красивой и рослой собакой, не давая ей долго сидеть в кресле.
   Перед тем, как уехать в город, Ивина решила пристроить Чипу к соседям. Собака просто шикарная с богатой шкурой, но везти ее в город девушка опасалась.
   Только захотела Ивина надеть на собаку намордник, как произошло не предвиденное обстоятельство: Чипа на глазах феи Ивины превратилась в смеющегося гнома Фрола. То-то он все в кресле лежал да на диване...
   А Фея Малина подумала, что Ивина находится под контролем лешего Демьяна, даже на отдыхе в деревне Медный ковш. И вскоре всю компанию нетривиальных людей отправили на отдых в Холодный город, за то, что погиб главный эльф Никита.
   
   Офис гудел и стонал от голоса Фила. Он разделывал в пух и прах нерадивых работников. В конце месяца он орал на всех и вся, и особенно на очередную жертву, показывая свое подобострастие в подборе кадров. Страшный человек по сути своей, а внешне вполне симпатичный. Ивине он довольно долго нравился, пока она косвенно не попала под его выхлопные газы слов. Ужас в полной мере пришлось испытать ей, не отходя от рабочего места, и все благодаря страшному набору слов, которые произносились вполне нормальными словами.
   В очередные жертвы разборки можно было попасть за небольшое опоздание на работу, или за пропуск части рабочего дня по причине вполне пристойной, например, если вам надо было сдать примитивный анализ. Вопли Фила - это ерунда, но постоянно портящая нервную систему, после чего хотелось просто пройти среди летящей листвы, которая шуршала, но не ругалась праведными словами. Вот в чем был ужас ругани: все слова по отдельности были правильными, но в целом - это был гимн несправедливости. Через некоторое время все люди в офисе успокоились. За окном ветер гнал дымчатые облака, между которыми проглядывало солнце и освещало золотистое оперенье деревьев. Фил молчал, пока не зазвонил телефон. Пусть говорит, это его хлеб, но какой-то невкусный.
   Тоска сжимала Ивину со всех сторон от слов Фила, она не выдержала и вышла из офиса. Работа не волк в золотистый лес не убежит, а Фил в прошлой жизни был волком, - подумала Ивина и поднялась на этаж выше, где работал Захар. Но посмотрев на его занятость, она решительно пошла в свой офис, понимая, что все ее метанья между этажами - сплошная глупость. Она села на свое место, но спокойствие не приходило, тогда она открыла Интернет и прочитала последнюю новость, в которой говорилось, что кондор унес с крыши человека по имени Родион.
   Родиона Ивина знала, как соседа по лестничной клетке и по ледовому дворцу, где она иногда каталась на коньках. Так вот почему было неспокойно на душе! Родион был постоянным ее поклонником. Родиона она видела в хоккейной коробке, а Захара она видела на работе, но этажом выше. Если бы она не смотрела хоккей, то и не знала бы Родиона в качестве хоккеиста, работающего летчиком на опытном аэродроме.
   Ивина открыла литературный сайт, посмотрела конкурс. Все как обычно, она месяц наблюдала за активом крупного конкурса, естественно с конкурса сняли произведение, которое единственное отвечало всем требованиям конкурса. День не оказался лучшим для нее во всех отношениях. Но отрицательный результат - тоже результат. Глобальность Интернета так возросла за последнее время, что охватила огромные просторы. А это значит, что очень легко стать добычей Интернет - коршунов, - думала Ивина, просматривая свои страницы, и, убирая их с прямых показов. Есть такая примета, если утром не спится, значит, на ваших страницах пасется Восток. Если вам плохо вечером - активизировался Запад. Безопасность бывает не всегда прямой, в век всемирной информации она может быть и косвенной, поэтому лучше иметь второе дно существования, необходимое для того, чтобы свои не узнали.
   Родион исчез из поля доступа, его не могли найти. Связь была потеряна полностью. И, вдруг, закрывая одну свою страницу, Ивина натолкнулась на читателя, очень похожего на Родиона. То есть он вышел в прямой эфир Интернета, но в качестве читателя, который исподволь разыгрывал Ивину. А она от этого не спала. Вот и весь фокус общения. Она чувствовала Родиона через океан вселенной!
   
   Родион сидел на крыше небоскреба и болтал ногами, посматривая вдаль. Сегодня на его долю свалились неприятности мирового масштаба. Его бесконечно грустные глаза осматривали зону действия без доступа в сеть взаимосвязей. Он тосковал о бескрайних просторах совсем другой страны. Да, там бы его никто не загнал на крышу небоскреба, поскольку там их не было, в том смысле, что на бескрайних просторах не было смысла строить небоскребы. Да и зачем скрести небо зданиями, если есть обыкновенный простор для счастья?
   Так вот в чем дело! Скрести можно лед коньками, которые он бросил в гостинице. Вот пусть они там и лежат! Нет, он не хоккеист! Хотя, как сказать, этот вид мужского спорта он любил с детства. Сколько себя Родион помнил, он всегда себя помнил на коньках на ледяной арене. Ну почему он сломал клюшку о голову именитого хоккеиста?! Вот теперь сидит на крыше, сбегая от всех видов наказаний, а тот хоккеист только пошатнулся. Так, с этого места поподробнее, пожалуйста, - сказал он сам себе. Клюшка сломалась, а соперник только покачнулся. Значит, клюшку кто-то повредил до выступления! Тогда за что его наказывать? Что он такого сделал?
   В этот момент над ним закружил черный вертолет. Голос, усиленный микрофоном, приказывал Родиону подняться на борт вертолета. Вертолет опустился на крышу небоскреба. К Родиону подбежал его тренер и попытался словами воздействовать на своего подопечного хоккеиста.
   - Родион, все в порядке! Тебя никто ни в чем не обвиняет! Некто хотел занять твое место в сборной команде и довел тебя до бешенства. Он подточил твою клюшку, а потом ловко замазал слабое место. Да, он именитый хоккеист, но его время в прошлом. Ты - наше будущее и наша надежда!
   Родион, медленно отталкиваясь руками, стал отползать задом от края здания. Но в этот момент над ним оказалась еще одна птица. Ее огромные черные крылья отбросили тренера к вертолету. Нечто оранжевое склонилось над Родионом. Красный клюв схватил хоккеиста за жилет и оттащил его от края вселенной. Еще пару секунд и кондор во всей своей красе поднял Родиона над крышей. Родион парил над небоскребом, ощущая всю прелесть розоватых лап птицы.
   Кондора только накануне выпустили на волю, но гордую птицу тянуло в город. Он воспринимал здания, как горы. Люди для него были потенциальной падалью, и их было много. От человека, сидящего на крае крыше, веяло вечностью, его жизнь висела на волоске, он уже был падалью, значит, он был потенциальной пищей. Кондор воспринял черный вертолет, как соперника и решил отобрать у него свою пищу, что он и сделал.
   Родион нервно схватился за кольца на лапах птицы, чтобы не уйти в свободный полет между гигантскими зданиями. У него не было страха, он прошел это чувство, сидя на краю крыши. Азарт, - вот, что владело им в полной мере! Он летел! А тренер остался ни с чем. Пусть теперь тренирует Демьяна. Жизнь была прекрасна. Кондор почувствовал хватку жертвы, скосил на человека красные глаза и полетел над океанским побережьем. У кондора на примете было одно место, где никто не помешал бы ему съесть свою жертву.
   Вертолет закружил над кондором. Но птица, сложив крылья, практически нырнула в золотистые листья кленов. Родион почувствовал, что когти его разжали, и он сам отпустил кольца на лапах. Молодой человек приземлился на свежее опавшие листья клена и с восхищением осмотрел диковинную птицу. Кондор сел на ближнюю скамейку и безвинно взирал на человека. Они друг другу понравились. Где-то верху кричал тренер в мегафон, но это никого не волновало. Родион подошел к кондору, погладил черное оперение и почувствовал в нем родственную душу. Оставалось придумать, как им жить дальше. Почему-то Родион ощутил в кондоре неуверенность, словно он был первый день на свободе.
   Решение пришло мгновенно, и показалось нелепым. Где жить хоккеисту с кондором? Конечно на льду! Родион привык носить на себе вес хоккейной формы. Кондор весил не меньше. Он погладил птицу, и почувствовал, что его погладили в ответ. Цирк на льду! Если из него не получился выдающийся хоккеист, то из него вполне получится ледовый циркач с живыми крыльями кондора на плечах. Кондор распахнул свои трех метровые крылья, показывая белые полосы. Дух у Родиона перехватило от такой красоты. Мы сработаемся, - подумал он. И кондор обнял его огромными крыльями в знак согласия. Между ними возникла взаимосвязь, еще неосознанная, трепетная, но она нарастала и крепла с каждой минутой. Не успел Родион помечтать о выступлениях с кондором, как огромная птица взмахнула крыльями и улетела.
   Родион проснулся. Поэтому он действительно просмотрел страницы Ивины в Интернете в полной растерянности. И почему он с ними не вернулся на Родину?
   Он вспомнил сон, и подумал, что неплохо бы устроить сказку для Ивины или Ивины. И поехал. Полетел на Родину, к березам.
   На рабочем столе Ивины стояли три компьютера и одна клавиатура, с дополнительными кнопками 1, 2, 3, - при нажатии на которые она попадал в нужный компьютер. Примитивно? А куда проще или сложнее? Когда Ивина смотрела на горные пейзажи, которые сфотографировала Ивина, все думала, что она легко опишет то, что видела ее дочь. Но мозг проглотил новинки, а отдавать не спешил, и правильно делал. Так, что не обессудьте, остаются фото и эти пейзажи.
   
   Цивилизация в городе на Малахите была на высоте, но человечество оставалось человечеством, среди него нет - нет, да и появлялись люди с отрицательным характером. Наблюдение за населением города на Малахите было ненавязчивым, но постоянным. Дома людей не просматривались и не прослушивались, но пороги домов находились под качественным наблюдением. Все, что происходило на улицах города, было под неусыпным взором камер слежения. Население к вниманию камер привыкло с рождения, и объективы камер их не тревожили.
   Пары уровня Ивины находились под таким контролем, что в него лучше не вникать. Ивину это не волновало, а Паша стал привыкать к жизни рядом с великой женщиной. Великолепный витой дом стал райским уголком для Ивины и Паши. Все ее любимые предметы отдыха находились в пределах ее владений, теперь не было у нее необходимости из-за тренажерного зала или бассейна ехать в клуб. У Ивины все было, а рядом с Пашей ей было - хорошо.
   Но все проходит и особенно райская жизнь. Они стали скучать. Ему захотелось уйти в общество молодых студенток, но, погуляв среди молодых девушек, благоразумный Паша вернулся к Ивине. И вот, когда он к ней вернулся, она поняла, почему она чувствовала себя старой! Да потому что она влезла в жизнь человека из другого поколения! Добрыня Никитич был старше ее вдвое, и она вошла в его мир, в его поколение и стала такой, как он по возрасту и мироощущению, а потом она искала золотистое чудо, чтобы вернуться на круги своя.

Глава 15

   Ивина давно поняла, что в золоте, есть нечто от мистики бездны, которая была в шкафу с малахитовыми часами. И тут ее осенило: что если тот шкаф принадлежал химику, который тоже изобретал золотистую или иную энергию? А, что если она сама правнучка того химика? Ведь она получила нечто похожее спустя века! А не этим ли занималась она, занимаясь поисками мистических предметов прошлого?
   Свои сомнения она выложила Добрыне Никитичу, а он засмеялся:
   - Ивина, ты из меня уже делала правнука графа Орлова.
   - А, что если эту золотистую энергию запустить в новый шкаф?
   - Ты в своем амплуа.
   - Забыл сказать, Инесса Евгеньевна хотела от тебя получить пару цилиндров золотистой энергии, для повышения мистичности антикварной мебели.
   - Понятно. Это можно. Твое золото - моя золотистая энергия импульсов сексуальных желаний.
   - Понял, твоя ночь любви - мое золото.
   Ивина и Добрыня Никитич, употребив для сексуальной силы по цилиндру золотистой энергии, уснули крепким сном, видимо произошла пере дозировка, а дозу еще никто и еще не выработал.
   Добрыня Никитич проснулся от странных видений, и, не выдержав их наплыва в своем мозгу, разбудил Ивину:
   - Ивина, помнишь, ты говорила, что я правнук Добрыни Орлова? Ты ошиблась, моя дорогая! Я правнук Алексея Орлова!
   - Добрыня Никитич, очнись, я это все придумала, глядя на медную бирку в малахитовых часах, и рассказала твоему сыну Самсону!
   - Ты не выдумала, а у тебя было виденье! Но ты не знала, что у Добрыни был брат Алексей! Признайся, не знала? И ты не знала, что Самсон не мой сын?
   - Я и сейчас не знаю про Алексея Орлова. А про Самсона ты сейчас выдумал?
   - Так вот, мне снился сон, что мой пращур родился в каземате от княжны Таракановой. А Самсон сын Тины, но ней мой. Неужели бы я спал с женой своего сына? За кого ты меня принимаешь?
   - Ну, ты загнул!
   - Не перебивай меня, женщина, а то сон забуду! Значит, дело было так, настоящую царицу подсиживала княжна Тараканова, и царица предложила Алексею Орлову избавить ее от конкурентки! Алексей в то время плавал на корабле, я ясно помню мачты корабля, и для выполнения приказа царицы, предложил княжне Таракановой обвенчаться! Они обвенчались на корабле, венчание было ложным, но любовь между ними была настоящей! Граф Алексей Орлов покинул корабль, в это время на корабль ворвались люди царицы и арестовали ее, заточив в крепость. Княжна Тараканова до своей гибели успела родить сына от графа Алексея Орлова. Поняла?!
   - Круто, и ты знаешь вполне правдоподобно, но мне стало страшно.
   - Почему?
   - Мне сейчас снились рысаки, лошади, много лошадей...
   - И правильно! Ивина, видимо мы с тобой попали во сне в один период времени! Лошади! Ты знаешь, что именно Алексей Орлов является тем человеком, из-за которого были выведены орловские рысаки!
   - У меня слов нет! Я боюсь теперь употреблять эту золотистую энергию!
   - Ладно, об этом позже, а теперь вспомни, что нас было два брата: я и Тор! А меня опять тянет к тебе! Я не пойму, в чем твоя сила?
   - Я - человек обычный, простого происхождения.
   - А давай выпьем еще по цилиндру золотистой энергии, и твоих предков увидим!
   - Я боюсь пить эту золотистую энергию! Но у меня есть идея, мы можем сделать в цилиндре маленькое отверстие и клапан, и помещать его в антикварную мебель, а те, кто купит ее мебель, будут видеть временные сны!
   - Деловая ты женщина, Ивина! А вот тебе и вторая разгадка! Знаешь, почему я занимался обустройством Малахита? Это у меня от второго брата, Добрыни Орлова! Он от царицы получил землю, на которой построил дворцы, разбил парк, построил уникальные сооружения, собрал коллекции картин и мебели! Вот и я построил город в забытых местах и сделал его цивилизованным!
   - Так, так, так! А как же золотая жила?
   - Ее нашел мой отец, ты же сама знаешь! Он эти Малахитовые горы до меня присмотрел, и все сам хотел, чтобы здесь был город заложен!
   - К Петру 1 не примазывайся!
   - Я и не собираюсь, но город есть - Малахит!
   Ивина поставила цилиндры на стол, они были открыты, а она открыла окна, чтобы вернуться полностью в свое время, и на свое место, с прямоугольными зданиями и мебелью...
   
   Ивина поняла главное, что золотистая энергия цилиндра дает возможность во сне прожить жизнь в прошлых временах, но все эти путешествия забирают психологическую энергию. После полета во времена братьев Орловых она ослабла психически. Ивина спокойно взяла успокаивающие таблетки и выпила двойную дозу, потом посмотрела на Самсона, он опять спал. Она стала за него волноваться, его надо было вытаскивать из прошлого, но как? Этого она не знала. Знала бы она, что эта за энергия! Хорошо, что она ей больше не нужна. Ивина поняла, что, и химическая лаборатория у нее забирала какие-то энергетические силы.
   Но как вернуть в настоящее время Добрыни Никитича? Она взяла свой сотовый телефон, поднесла его ко рту спящего мужчины и нажала на цифру 21. Через 21 минуту он стал оживать. Добрыня Никитич очнулся, он опять летал во сне к княжне Таракановой, и это забрало у него кучу психологической энергии. Ивина дала ему три успокаивающих таблетки, он выпил их, не задавая вопросов. Она принесла из холодильника красную икру и стала делать бутерброды рядом с постелью, боясь оставить Добрыни Никитича одного.
   - Добрыня Никитич, давай бросим эту золотистую энергию, и пустим твое золото на вензеля антиквариата!
   - Я понял, золото на напыление вензелей получишь в любом количестве.
   - А стульев?
   - Да, хоть славянских шкафов! - сказал Добрыня Никитич и отправил красную икру со сливочным маслом на белом хлебе прямо в рот, и запил все чаем с лимоном и сахаром.
   - А может бросить золото и заняться малахитовым гарнитуром? - спросила Ивина, намазывая бутерброды красной икрой.
   - Мне все равно, хоть Малахитовые часы выпускай под часы графа Орлова.
   Ивина поела и задремала, но только для того, чтобы вспомнить, как она дошла до полетов в мистическое прошлое. Она открыла ящик стола и обнаружила в нем золотой цилиндр, утерянный месяц назад. В ящике Ивина нашла пудреницу, открыла эту черную коробочку, в ней лежала сим карта от сотового телефона, она вставила карту в сотовой телефон, нажала на цифру 19, выпила золотистой энергии и оказалась в первой половине19 века.
   Ивина захватила лоб одной ладонью, высота лба равнялась ширине ладони, потом посмотрела на небо, откуда ее принесли черти из исторического путешествия. Интересно, что все командировки в историческое прошлое начинались в юности и заканчивались не старше того возраста, в котором она находилась. Ивина почувствовала под ладонью боль, действительно путешествие было не из легких, выпила пару разных таблеток, под медленные глотки черного кофе, и подумала, что прошлое ее больше не тянет, ни в каком своем проявлении. Она посмотрела на старый сотовый телефон и решила больше никогда не касаться его кнопок.
   Ясное небо проглядывало сквозь темные, снеговые облака, так и она, словно приоткрыла кусочки истории, весьма популярные среди людей. А дальше, что? На работе никто не заметил ее исторического отсутствия, зато она заметила отсутствие одной пары, как ей сказали, они уехали в совместное путешествие на недельку. Нормально. А она была так далеко, и сказать об этом некому, не поймут, особенно подруги, это все уже пройдено. Ивина удивленно посмотрела на сотрудников, на себя в зеркало, и почувствовала, что она несколько моложе своего возраста, в котором с ними работала до путешествия.
   Жизнь продолжалась, не особенно бурно, зато естественно. Ивина еще раз посмотрела в зеркало и увидела, что еще помолодела на десять лет, непонятно, но факт. С не слетали года, сказывалась какая-то остаточная деформация от полетов в историческое прошлое. Ее брюки вдруг стали свободные, свитер широкий, пиджак вообще казался с чужого плеча. Ноги в сапогах остались в естественных условиях. На Ивину никто не смотрел, все были заняты своими делами, а она сидела худая и молодая в широкой одежде и смотрела то в компьютер, то в зеркало. Неожиданно к ней подошел голубоглазый блондин, ну очень молодой и так увлеченно с ней стал говорить по работе, что она несколько опешила. Он говорил с ней, как с ровесницей! Ивина поморгала ресницами, не зная, как поступить с его предложением встретится после работы.
   Она попросила тайм аут, ей надо было переодеться в нечто подобающее случаю. Его звали Красс. Непонятно, почему ему дали такое дивное имя при голубоглазой внешности? Дома Ивину встретила моложавая мать, еще вполне интересная женщина! Ивина была молодой девушкой, что отражалось во всех зеркалах квартиры. Она стала соображать какой это год ее жизни, чтобы не ошибиться в поступках и словах, обращенных к матери.
   Пройдя по квартире, она поняла, что живет в этой квартире с матерью вдвоем, судя по всему, институт она еще не окончила и недавно стала работать. Ивина пошла в ванну, в зеркале посмотрела на свое подтянутое, молодое тело. Она вся была молодая! В ванне она полежала от души, потому что в далеком прошлом было трудно с горячей водой и моющими средствами, уж очень они были неудобные для употребления.
   Ивина отмокала в пене, налила шампунь на волосы, которые были достаточны длинные и даже не окрашенные, взяла мочалку из морских водорослей и смыла с себя историческую грязь. Она на самом деле вернулась в свое время с некоторой ошибкой во времени, она вернулась в то время, когда Самсон еще был жив. Ивина напрягла память, но память не пускала в ее родное, уже однажды прожитое будущее. Все, что она помнила и знала, соответствовало возрасту и не больше.
   Она подвела итог: ей лет девятнадцать, у нее есть мать и ее ждет голубоглазый Красс. Она укуталась в большое махровое полотенце с цветочками и вышла из ванны.
   - Ивина, когда ты научишься брать с собой халат? Неприлично так ходить по квартире!
   - Мама, а ты отвернись, мои вещи на месте?
   - А, где им еще быть? Тебя ждут.
   - Вещи ждут?
   - Нет, тебя ждет некий Красс.
   - Правда, что ли? Ой, - взвизгнула Ивина, с удивлением обнаружив стоящего в дверях Красса...
   Она еще раз очнулась от своего крика, в руках у нее был пустой золотой цилиндр из-под золотистой энергии, в голове стоял дурман, захотелось выпить таблетки от головной боли.
   Вместо Красса в дверях стоял Добрыня Никитич:
   - Ивина, я рад, что ты очнулась, очень долго ты спала, я рядом с тобой медсестру посадил. Я боялся, что бездна тебя не выпустит.
   Ивина смотрела на Добрыни Никитича, с трудом понимая, кто он:
   - Ты Самсон?
   - Нет, я его отчим.
   - А почему у тебя в руках золотой слиток?
   - Я тебя хотел обрадовать, принес показать первый золотой слиток, из найденной тобой золотой жилы.
   - Но я видела такой слиток у Самсона! А ты кто?
   - Ивина, очнись!
   - Правда?
   - Тебе еще надо поспать, ты, похоже, рано проснулась.
   - А, я, что спала?
   - Нет, по траве бегала!
   - Зачем?
   - Что зачем?
   - Зачем я бегала по траве?
   - Искала золотой слиток.
   - Золотой слиток в полиэтиленовом пакете нес Самсон.
   - Какой полиэтиленовый пакет выдержит вес золотого слитка!?
   - Пакет порвался, я дала ему сумку, и сумка порвалась. Он нес золотой слиток деда.
   - Почему я этого не знал?
   - Ты был на Малахите.
   - А мне нельзя было сообщить о слитке? Я тоже наследник отца! Так он жадный!
   В голове помутилось, и Ивина потеряла сознание, ей снился Самсон.
   Ивина проснулась и позвонила Лизавете:
   - Лизавета, как дела?
   - А, нормально, так это тебе Самсон купил магазин на тот золотой слиток?
   - А ты не знала?! Лизавета, я тебе отдам золотистую энергию для импульсов сексуальных желаний, или просто мистическую энергию для антикварной мебели, ведущую в бездну малахитовых часов.
   

  2003-2010