Жертва развлечения

   Она сидела одна в квартире и учила билеты по истории, потому что через четыре дня экзамен, а она ничего не знает. За окном было темно, хмуро, сыро и неуютно. Тяжелые капли ленивого дождя громко били по железному подоконнику, оставляя в ушах впечатление пальбы из пушек. Она сидела и учила билеты. А времени было четырнадцать ноль-ноль. Всего два часа дня, а так темно. Она сидела и испытывала жгучее желание бросить историю и засесть в Интернет, поставить медленную заунывную песню, читать цитаты об одиночестве и тихонько подвывать от жалости к себе. Она лениво водила пальцем по столу, выводя мокрыми дорожками лабиринт из капающих против воли слёз. Она хотела бы подняться в небо, туда, где не было безжизненного дождя, выше туч и забот, но её уже захватили цепкие лапы бессилия. Она сидела, беспомощно опустив плечи и склонив голову близко к столу, и вспоминала кошмар, который ей снился ночью.
   Ей снилось, что она стала другом смерти. Смерть в её сне обитала в образе маленькой девочки с большими грустными глазами в черно-синем тяжелом средневековом платье. Смерть была единственной, кто её понимал в этом сне. Эта маленькая девочка, должно быть, тоже была одинока. Во сне Смерть подарила девушке подарок – скелет-конструктор. Они шли вдвоём по мокрой аллее – девушка и её маленькая подруга, с листьев на них сыпались капли, в лужах отражались безумные глаза мертвецов, обреченных на вечные страдания, было очень тихо, очень-очень. Тогда девочка-Смерть потянула девушку за руку, посмотрела своими большими черными глазами в её одинокие зеленые глаза, грустно улыбнулась, сжала её пальцы на прощание и исчезла.
   Проснулась девушка оттого, что дыхание вдруг оборвалось, и в грудь словно ворвался водопад брызг, разрываясь на мельчайшие кристаллики. Это длилось не больше секунды. Потом воздух прорвался в лёгкие, девушка глубоко вздохнула и удивленно похлопала глазами. Хоть она и часто задыхалась – проклятая одышка – но такого никогда не было. Девушка села в постели, опустив ноги на пол. На тумбочке лежал скелет-конструктор в прозрачной подарочной коробке, перевязанной черной длинной шелковой лентой. Девушка не удивилась. Она встала и, пошатываясь оттого, что слегка кружилась голова, побрела в ванную умываться. Потом, не позавтракав, она надела черное длинное платье, сунула ножки в черные туфельки на высоких каблуках, которые ни разу еще не надевала в этом году, подвела и без того выразительные глаза черным карандашом, расчесала черные послушные волосы, вздохнула, постояла в нерешительности перед зеркалом, подошла к тумбочке, сняла с коробки черную ленту и вплела в волосы, завязав концы ленты пышным бантом. Из зеркала на неё смотрела неприступная нечеловечески мрачная особа. Облаченная в черное, она, казалось, была опутана тьмой, и единственное, что выделялось на её безразличном лице были два зеленых огонька – грустные глаза. Тоскливо улыбнувшись отражению, девушка отыскала ключи и, подхватив черную сумочку, выскользнула из дома.
   Она шла по дождливому городу, скользя взглядом по безынтересным людям под зонтами, в куртках, в ветровках. Люди млели и завороженно провожали глазами странную девушку, такую красивую в своем тяжком одиночестве, такую отвратительную в тесных объятиях мрака. Она шла, миниатюрная, хрупкая, и казалось, что ей нестерпимо холодно в одном тонком платье с короткими рукавами, тяжелые складки которого неохотно развевались под пронзительным ветром. Она шла, с твердостью ступая ножкой в изящной туфельке на мокрый асфальт, а на неё смотрели люди. Девушка чувствовала на себе их взгляды, но сегодня ей было некогда ощущать от этого неудобство – девушка спешила. Девушка спешила на встречу со своей маленькой подругой.
   Девушка никогда не знала точно город, но сегодня она видела дорогу. Верный путь четко стоял в её воображении, и она, не задумываясь, молча подчинялась, сворачивая там, где было сказано, и выжидая ровно там, где приказали. Она шла долго. И долго смотрели на неё люди. Впоследствии те, кто видели её, хоть мельком, с прошествием времени непременно забывали её лицо, но оставалось в их памяти одно - что давало основания думать, что девушка была связана с чем-то неприятным, чего боится обычный человек, - в их памяти оставались только её глаза. Глаза, в которых темнела пустая глубокая пропасть.
   Девушка остановилась только раз. Она вдруг изумленно провела ладонью по лицу, как будто хотела снять надоевшую маску. Девушка поколебалась минуту и решительно и быстро подошла к проходившему мимо независимому на вид молодому парню в узких голубых джинсах и безнадежно промокшей футболке. Девушка кашлянула и протянула:
 - Извините…, - её голос дрогнул.
   Парень остановился и недовольно вынул из одного уха наушник. Миг он изучал девушку с любопытством, потом, глянув ей в глаза, испытал страх и, чтобы скорее избавиться от её общества, проронил:
 - Извините, я спешу.
   Девушка качнула головой и тихо сказала:
 - Желаю вам счастья.
   Парень удивился, конечно, удивился, но ответил с деланным безразличием:
 - Мне всё равно.
   Девушка промолчала. Ей тоже было всё равно. Эксперимент не удался.
   Она, вмиг забыв об этом  случайном прохожем, продолжила свой путь. Нет, единственный, кто ее понимает, - это она, одинокая девочка-Смерть в тяжелом пышном платье.
   Конечный пункт маршрута была аллея, на которой девушка во сне бродила со Смертью. Однако прежде чем встретиться с подругой, девушка зашла в городской парк и там, остановившись под липой, прижавшись к её стволу спиной и обхватив плечи руками, впервые подумала, как так получилось, что она – примерная девочка, умница и отличница – оказалась никому не нужной с её богатым душевным миром. Она думала, почему родителям нужны были только её оценки, почему парням, с которыми она встречалась, нужно было только её тело, а её воображение, её красочный добрый внутренний мир так неожиданно разбился вдребезги, осыпаясь осколками и оставляя под собой голую черную стену. Почему, будучи когда-то душой компании, она так резко осталась одна? Как получилось, что единственный её друг – это маленькая, невесть когда умершая девочка, принявшая на себя трудную обязанность нести смерть другим? Что заставило её стоять здесь, в парке, в жуткую непогоду, прислонившись к липе, не обращая внимания на слякоть, вышагивать в непонятно откуда известном направлении?
   Вопросов было много, а чтобы получить ответы, нужно было долго и мучительно копаться в себе, разбирать мусорку накопившихся чувств, честно признаваться себе в своих слабостях, а на это у девушки уже не было сил. Она отошла от липы, потом вернулась, дотронулась до её ствола рукой и улыбнулась светло и печально. Из глаз девушки текли слезы, они смешивались с дождем и падали на землю, из которой липа корнями тянула влагу. Поняв, что теперь частичка её души будет жить в дереве, девушка успокоилась, уверенно отогнала жалкие мысли и пошла в аллею, навстречу судьбе.
   Девушка увидела подругу сразу. Она сидела на корточках возле лужи, и многослойная юбка её черно-синего платья куполом рассыпалась вокруг хозяйки. Увидев девушку, Смерть подняла на неё свои пустые глаза и улыбнулась. Девушка неумолимо приближалась к Смерти.
 - Я ждала тебя, мой демон, - Смерть протянула к девушке руки и трогательно склонила голову набок. Каштановые кудряшки девочки водопадом хлынули на плечо.
 - Я теперь демон? – удивилась девушка.
 - Теперь ты будешь тем, кем захочешь. Мы теперь вместе и не одиноки. Пойдем со мной, мы будем вечно счастливы.
 - Счастье? Я хотела пожелать человеку счастья, но не могла радоваться этому, как раньше. Что со мной?
 - Просто ты теперь выше чувств. Чувства – это слабость. Пойдем со мной.
 - А как мы будем счастливы, если не можем чувствовать?
 - Я всё тебе объясню, я всегда буду с тобой. Идём, - девочка махнула рукой, и в конце аллеи появилась зияющая черная дыра – проход в загробный мир. Девушка беспомощно попятилась и оглянулась на подругу. Смерть взяла её за руку, ободряюще улыбнулась и повела к порталу.
 - Давай, ты первая. Ничего не бойся, я за тобой, обещаю! – крикнула Смерть девушке. И она, испуганная и жалкая, как промокший котенок, шагнула в бездну. Проход за ней закрылся. Смерть еще минуту стояла и улыбалась, её пустые глаза ничего не выражали, потом она озорно тряхнула кудряшками и подумала: «Вот и её смерть пришла. Что бы ещё придумать?»