июньское

Май был ознаменован тотальным творческим кризисом, щедро разбавленным вселенской скорбью с легкой примесью пренатальной и, как водится, постнатальной депресси, в аккурат по 2 недели кажная, шоб жизнь, как водится, медом не казалась. В общем-то тренировки последних лет приучили организьм менее бурно реагировать на происходящее, точнее НЕпроисходящее. Итак, на н-ном году жизни пришло ко мне светлое осознание, шо я с детства страдаю страшной, неведомой, не, не фигней, хотя фигней я обычно страдаю в совершенстве, всем неспособным на зависть, а болезнью с милым вполне названием майская аллергия. Осталось озадачицца поиском подходящих и эффективных народных и  иных относительно лекарственных средств от сией напасти.  Слава автопилоту и замечательной коллекции масок и иных всяческих маскировочных инструментов - так отлично в этот раз сработали, шо мне себя даже почти удалось убедить шо все не просто ок, а так ок, шо всем окам ок. ЧТо уж про неискушенных мной наблюдателей говорить - театр непризнанного гения, блин)
В общем, июнь принес вместо закономерно, казалось бы, спешащей на смену моей неведомой аллергии, аллергии на тополиный пух и прочую белую летающую в воздухе, квартире, офисе и других местах, обреченных на мое нахождение, заразу, офигенное чувство наполненности и цвета. Как будто отключили искуственный аппарат и первый, самый сладкий глоток, от которого легкие разрываются, но продолжают упорно растягиваться, шоб еще на сантиметрик квадратный захапать живительного кислорода. Вот это самое чувство наполненности по самую макушку пришло на смену Глобальной Пустоте, которая облюбовала место для проживания внутри всей меня в прошедшем календарном отрезке. Может быть, у обычных людей так и проходят самые настоящие депрессии? Когда не то, чтобы лень, а наоборот, понимаешь, что надо, вот пипец как надо именно это, именно сейчас и именно для того-то сделать. А именно это вовсе не разделяет моих благих порывов на предмет делания сейчас и в означенное время, и песочком таким золотистым сквозь пальчики стремится в другую плоскость. А совочек с веничком или на худой конец лопатка детская для куличиков, шоб непокорный песок обратно в ведерко, или клепсидру, кому как больше нравится, соскрести и обратно водворить, позорно прячутся в самых недосягаемых местах, или, страшно подумать, предлагаются окружающими за какие-то невозможные деньги. Ага, щас, ищите дурака за пять сольдо...
Зато сейчас - раздолье. Человеческий детеныш, впервые в жизни взявший в руки калейдоскоп, поймет щенячий восторг, который распирает меня до состояния воздушного шарика и сокращает самым премерзким образом мимические мышцы до ощущения трескания хари. Или предверие отпуска таким образом обостряет деятельность всех органов чувствей напополам с приближающейся свободой, или подсознательное невосприятие населенного пункта, вынужденного терпеть мое присутствие в его размеренной жизни, точнее понимание что каких-то несколько часов, и мы примемся усиленно и со вкусом отдыхать друг от друга - по сути-то не важно. А важно то, что птицефениксовость видимо генетически заложена, и только ею единой жив человек. Ибо каждый раз собирать себя по кусочкам не каждый был бы способен. Или в прошлой жизни я успешно и  как всегда с отличием закончила курсы конструкторов, поэтому для меня игрушки на возрождение наступают всегда  минимум со второго левела? В общем, в мифическом моем вещмешке не просто чистый лист, а в буквальном смысле 2 пачки "Снегурочки",  и пара ромашек на случай, если камушек какой с угрозами про конепотерю или себярастрату на пути образуется.
Вот шо за шестеренки у меня в голове, иногде мне безумно интересно? Может, роддом был экспериментальным?)