Продолжение куска из романа без названия 2

Следующий день Дармел пролежал почти без сознания. На короткое время он приходил в себя и в полудреме выпивал немного бульона, который давала ему Тианат.
Когда он открыл глаза, была глубокая ночь. Голова его прояснилась, а в теле появились силы. Дармел попытался откинуть одеяло, но вместо этого, бессильно дернул коротким обрубком. Глядя на него, ему стало не по себе. Он мог поклясться, что чувствует свою руку, чувствует, как чешется его правая ладонь.
Тианат лежала на кушетке, которую принесли для нее, и мирно спала, впервые за все это время.
Дармел с трудом поднялся с кровати и, пошатываясь, подошел к своей спящей жене. Ему захотелось коснуться каштановых волос, но он не решился тревожить ее. В ней, он увидел островок спокойствия, такой невообразимый и нереальный в эти бушующие времена.
Одевшись, он какое-то время рассматривал рукав его мундира, который теперь был пуст и свободно болтался.
Выйдя из комнаты и попав в зал, это место показалось ему чужим и незнакомым. В сравнении с высоким стрельчатым потолком и огромными опорами, поддерживающими его, Дармел почувствовал себя невероятно маленьким.
- Вам не следует сейчас вставать, господин. – Расширив глаза, произнес один из стражников, стоявших у дверей.
- Даже не думай ее будить. – Строго произнес Дармел, обращаясь к другому стражнику, который кинулся к двери. – Я сам решу, что мне следует делать, а что нет.
Тем же неверным, пошатывающимся шагом, он направился по залам, лестницам и длинным коридорам, которые также предстали его глазам в новом свете и показались бесконечными, непреодолимыми для его ослабевшего тела.
Дармел, наконец, добрался до самого верха и два стражника с, уже знакомым ему, выражением страха за него, открыли перед ним двери тронного зала.
В нем, безраздельно властвовала тьма безлунной ночи. Ни одного светильника, ни одной свечи – абсолютный мрак. Только арку балконных дверей, распахнутых настежь, можно было различить, благодаря звездам, светившим через нее.
- Отец, почему ты сидишь в темноте?
Свергер знал, что это он еще до того,  как услышал его голос. Король немедленно узнал ритм и звук шагов своего сына.
"Упрямец". - Подумал он.
- Зачем мне свет, мой мальчик? - донесся голос Свергера откуда-то справа. – Я, и так вижу только тьму перед глазами.
Дармелу не понравились эти слова и то, с какой интонацией они были произнесены. В них звучали покорность и смирение перед роком. Будто все уже было кончено, а тьма в этом зале была тьмой погребального кургана, насыпанного над ними обоими.
"Что с ним такое? – мысленно вопрошал Дармел. – Неужели он отчаялся"?
- Трельмут! – разнесся его голос, ударяясь о стены и разрывая замогильную тоску этого почерневшего зала.
- Да, господин. – Ответил начальник стражи, просунувшись в приоткрытую дверь.
- Пусть слуги зажгут здесь все светильники и лампы. – Скомандовал Дармел.
- Будет исполнено, сир. – Радостно произнес Трельмут, точно ждавший этого приказа, который, наконец, был отдан.
Оба молчали, пока слуги зажигали все, что можно было зажечь в этом просторном месте. И в наполнившемся светом зале, Дармел увидел своего сгорбленного отца, сидевшего на кресле у подножия трона.
Его старое иссушенное лицо было повернуто вправо, точно он пытался скрыть его от своего сына. Меч лежал на полу в метре от его ног. Видимо он упал, а Свергер не стал его поднимать.
- Что ты видел, отец? – спросил у него Дармел, имея ввиду то, как продвигается война.
- Я видел, как Имодмар отрубил тебе руку.
"Что? К чему он это сказал? – подумал Дармел. – Он пытается упрекнуть меня в том, что я впервые испугался своего противника? Или в том, что не смог одолеть его один на один?" Эти слова разозлили его. Но Свергер даже не думал упрекать сына, но, лишь пытался подчеркнуть, что в этой трагедии он увидел для себя лицо войны, которое было для каждого разным.
- Человеку трудно выстоять перед демоном. – Тихо проговорил Дармел.
"Демоном? – мысленно удивился Свергер. – Почему он использовал именно это слово?"
- Так, что насчет войны? – вернулся он к своему вопросу.
Король был взволнован, и его рука прошлась по пустым коленям, обнаружив отсутствие меча. Он забыл, что уронил его.
- Весь юг и запад Феттерхэна в огне и крови. – Ответил старик. – Люди бросают свои дома и бегу в мой город, а наши войска отступают.
- Где Имодмар и его основные силы? – с огнем в глазах спросил Дармел.
- Он подходит с юга, примерно в трех днях пути от Хэльблунга.
- Когда войско отправляется в поход?
- Завтра на рассвете. – Произнес король и повернул голову в сторону своего сына, поняв, к чему он клонит. – Ты не можешь идти с ними.
- Я пойду с ними. За тем проклятым чудовищем должок передо мной.
- Ты еще не окреп после ранения и твоя правая рука отсечена.
- Чтобы меня остановить, ему нужно было отсечь их обе и мою голову в придачу. Я воин Феттерхэна и не должно мне отсиживаться за стенами, пока наш народ гибнет.
Свергер мрачно улыбнулся в мыслях, когда услышал в его устах свои собственные слова и понял, как они бессмысленны.
- Останься в Хэльблунге. Сила врага немыслима, и противостоять ей невозможно. Так, что совсем скоро Имодмар сам явится сюда. – Последние слова король произнес почти шепотом.
"Он слишком стар и устал для всего этого. – Думал Дармел. – Он должен был наслаждаться заслуженным покоем и встретить смерть в тишине. Но вместо этого на его голову обрушилась война и ответственность за его народ".
- Я не узнаю тебя, отец. – С искренним испугом сказал он. – Наши воины никогда не допустят, чтобы эта мерзость подошла к стенам столицы. Их доблесть и храбрость не сломить злу, каким бы свирепым и сильным оно ни было.
- Ты думаешь, у защитников Эмнолда храбрости и доблести было меньше? Разумеется, нет. Однако это королевство обратилось в прах. Веришь ли ты, что мы избежим этой участи?
- Верю. И именно эта вера зовет меня в бой.
В голове Свергера эхом метались слова этого разговора, и он содрогнулся от омерзения. Собственные слова казались ему ничтожными и недостойными короля. Но это чувство смягчила гордость за сына, не сдающегося и не отчаивающегося перед лицом бедствий. В воздухе застыло молчание.
- Подай мне меч, мой мальчик. – Разрушил это молчание Свергер.
Дармел охотно подскочил и, подняв клинок с пола, вручил его отцу. Тот повернул его острием вниз и уперся им в пол.
Только сейчас Дармел обратил внимание на левую руку Свергера, держащую меч.
- Твоя рука, отец. Она покрыта перьями! Но, ведь тунвар сидит на спинке твоего трона.
- Да. Теперь они никогда не исчезают. – Он закатал рукав по плечо и продемонстрировал свою руку, которая полностью заросла мелкими, серыми перьями. -  Мой тунвар стал овладевать мной, и я могу найти только две причины этому. Либо он пытается спасти нас в это темное время, либо убить своего недостойного хозяина. Очевиднее всего был бы второй вариант…
Свергер настороженно прислушался.
- Если тебе безразлично мое мнение, относительно твоего похода на юг, - почти улыбаясь, сказал король. – Тогда попробуй выстоять перед этим…
Дармел не понимал, о чем он говорит, но через минуту и сам заслышал звук мягких, торопливых шагов, отчетливо различимых в тишине спящего дворца.
Двери резко распахнулись и в зал, со злобным блеском в глазах, влетела Тианат. Ее платье было слегка измято, а несколько прядей волос выбились из той безупречной, каштановой волны, лежащей на плечах и спине.
По мере того, как она приближалась, переводя взгляд с лица Дармела, на его пустующий рукав и обратно, выражение ее глаз смягчилось. Она подошла почти вплотную и снизу вверх посмотрела ему в лицо.
- Не трудно было догадаться, где ты. – Пытаясь вложить в слова, как можно больше обиды, сказала Тианат. – Воспользовался тем, что я спала и удрал, как мальчишка.
Дармел продолжал молчать.
- Ты же прекрасно понимаешь, что ты еще слаб и тебе следует оставаться в постели. Ты потерял очень много крови и едва не умер.
Дармел молча, продолжал смотреть в ее серые глаза. Свергер повел головой, точно пытаясь лучше направить сое левое ухо, чтобы услышать то, как его сын собирается рассказать Тианат о своих намерениях.
- На рассвете, я собираюсь отправиться с войском на юг. – Спокойно произнес Дармел. Его слова оборвали речь Тианат, точно молнией сразив ее. Зал затопило молчание.
На глазах женщины навернулись слезы, поблескивающие в ярком свете фонарей и светильников. Она стала глубоко дышать, справляясь с паникой, но руки продолжала сотрясать неумолимая дрожь.
Тианат стала произносить неразборчивые слова, смазанные рыданием, которое она пыталась удержать. Ее дрожащие руки трясли Дармела за плечи.
- Ты никогда никого не слушаешь, кроме себя, - произносила она. – Ты всегда делаешь так, как тебе вздумается.
Дармел молчал. Втиснуть свои слова в эту неразбериху фраз, которые он слышал, было не возможно.
- Подумай обо мне. Подумай о своем сыне. Ты никогда не о ком не думаешь кроме себя! – Не удержавшись, прокричала она.
"Да, мирное время размягчает людей, - думал Дармел. – Слишком долго мы жили в спокойствии, и наши жены отказываются принимать условия и тяготы войны. Теперь они слишком бояться смерти".
- Ты ошибаешься, моя Тианат. Я думаю обо всех, но только не о себе. – Тихо произнес он и крепко обнял Тианат одной рукой, уткнув ее лицо себе в грудь.
Ее плечи стали содрогаться от, выпущенного на свободу, плача. Дармел уже все для себя решил. Он остается в Хэльблунге.