Продолжение куска из романа без названия 3

Беженцы продолжали приходить в Хэльблунг даже ночью. Так что ворота первой и второй стены были всегда открыты. Над этими темными вереницами людей висело отчаяние и страх, который тяжким пологом повисал над городом.
"Пусть старый глупец соберет здесь весь свой несчастный народ, - думал Тадрик, стоявший у первых ворот и составляя список прибывающих. – Пусть сбиваются в кучу – так их легче будет перебить".
За три часа до рассвета, когда волна спасающихся людей угасала, войско, что уже несколько дней располагалось в палаточном городке на равнине, стало собираться в поход. Тадрик забрался на первую стену, откуда открывался лучший вид на запад и с насмешливым видом стал наблюдать за многотысячной армией, зашевелившейся, словно встревоженный муравейник.
Вскоре к нему присоединились Дармел, Тианат и их сын. Свергер же остался в своем тронном зале и наблюдал за всем глазами своего тунвара.
"Почему, каждый раз, как я его вижу, мне хочется выхватить нож?" – подумал Орсул, мельком посмотрев на Тадрика. А, тот лишь поклонился в ответ на его мысли.
Сотники и темники, разъезжая на своих племенных лошадях, выстраивали солдат перед тем, как явится главнокомандующий. Покачиваясь в седлах, они медленно проезжались по рядам и отдавали громогласные приказы, доносившиеся до стены.
Каждый из них знал, что с этой стены за ними наблюдает королевское семейство, а с неба следит и сам король.
Небо на востоке, за куполами и крышами столицы, стало светлеть, предвещая приближение солнца. Наблюдавшие хранили молчание, глядя на армию Феттерхэна, к которой были обращены все надежды. И армия эта была велика.
Здесь было около тридцати тысяч воинов из разбитых южных княжеств. Чуть меньше сорока с юго-запада и запада. Еще тридцать из центральной части Феттерхэна. И пятьдесят тысяч с севера и северо-запада. Сто пятьдесят тысяч в общем итоге встали с мечом против несметных полчищ врага и были готовы умереть за своего короля.
- Эта армия обречена на успех, господин. – Произнес Тадрик, обращаясь к Дармелу.
Только Орсул заметил, как он выделил слово "обречена", сказав это. И необъяснимая тревога коснулась его сердца.
- Да, в ней сосредоточилась вся наша сила и надежда. – Отозвался Дармел, глядя на этот пугающий боевой порядок. На квадраты из тысяч мечников и копейщиков, позади которых выстраивались полоски лучников. Как впереди каждой десятитысячной колонны расположились прямоугольники конницы. Как бы ему хотелось сейчас оказаться среди них.
За час до рассвета распахнутые пасти ворот стали изрыгать толпы людей, понявших, что происходит, и собиравшихся под стенами, чтобы взглянуть на этот войсковой сбор.
Затем сзади послышался раздраженный голос: "Дорогу! Дорогу! Да, дайте же вы дорогу!"
Этот истошный крик принадлежал оруженосцу главнокомандующего Трельхэма, пытающегося освободить проход для своего господина. Толпа, неохотно повинуясь, расступалась перед его конем, к бокам которого были прикреплены знамя Феттерхэна с Тадухисом на красном поле и стяг с гербом рода Свергера.
Позади него легкой рысцой скакал сам Трельхэм с длинным копьем в руке, на конце которого вместо острия был прикреплен стальной шар. Чуть ниже была повязана красная с золотым лента. Такое копье называлось химмой, и было единственным знаком отличия главнокомандующих Феттерхэна.
Его лицо полностью скрывал шлем с узкой прорезью для глаз, а красный плащ массивное и грузное тело.
Отъехав от стен города, два всадника вскоре обратились двумя точками, приближающимися к темнеющему на равнине войску.