Маленький Принц

Как там было в этой книжонке с красивой обложкой? «Каждый день я узнавал что-нибудь новое о его планете, о том, как он ее покинул и как странствовал. Он рассказывал об этом понемножку, когда приходилось к слову. Так, на третий день я узнал о трагедии с баобабами».
Никто мне не рассказывал ни о каких баобабах. Я не был летчиком, обреченным на одиночество. Я не рисовал ни для кого барашка и не дарил никому рисунков.
Знаете, когда какая-нибудь молодежная толпа сходит с ума по какому-то певцу – все обычно стремятся не знать того, какой жизнью живет их райская птица. Да, я из тех, кто эту правду преподносит с красивым оформлением – дабы фанатов не распугать. Проще говоря, я – журналист, которому плевать на всех этих певцов и актеров – я прекрасно знаю, через что им приходится пройти, чтобы пробиться на сцену.
Да ну, не смешите меня, говоря о том, что они Святые. Святые, заметьте, не продают свои тела продюсерам и операторам, только для того, чтобы показать свою смазливую мордашку миллионам людей.
И поэтому когда шеф внезапно послал меня к очередному такому «Святому», я жутко разозлился. Но делать было нечего – мне нужны были деньги, а журналу – очередная статейка. Так, рейтинг повысить.
Я и не думал, что… да я, собственно, вообще не думал. Просто откопал его адрес и телефонный номер. Решил позвонить.
Помнится, тогда моя подружка заподозрила, что я звоню своей бывшей (оттого, что этот чертов певец не брал трубку, а когда брал, то в трубке раздавалось молчание) и порвала со мной. Это уже потом она, как причину, скажет, что она это оттого, что я не собирался жениться. Но потом-то мне будет уже действительно все равно…
Певчая птичка жила в каком-то странном, дурно-пахнущем подъезде. Я – злой и уставший, с огромной сумкой на плече, пропер огромный путь.
Вот она, дверь.
О,- подумал я,- сейчас взгляну на эту явно отфотошопленную смазливую рожицу.
Постучался.
Черт. Сейчас я думаю, что лучше бы мне было вообще не стучаться в эту проклятую дверь…


Пожалуй, начать лучше с того, что то, что я увидел, вообще никак не было похоже на то, что все привыкли видеть на сцене или на обложке модного журнала.
Белое лицо. Даже нет, не белое. Серое какое-то. Обветренные, пухлые губы покусаны. Волосы, которые все привыкли считать прекрасными, длинными и светлыми – темные и едва ли доходящие до плеч.
- Входи.
Дверь была не заперта – я прошел и застыл на пороге.
Да и квартира какая-то… обшарпанная. Странно, вроде много у него денег, да только вот…
Мне слабо улыбаются.
- Здравствуйте, я…
- Я понял. Журналист,- кивают мне. Я тоже киваю в ответ и низко склоняюсь, чтобы снять обувь.- Можешь не снимать,- добавляют тут же, но я все равно снимаю.
Знаете, чтобы заработать чью-то симпатию к себе, стоит просто выполнять элементарные вещи. Хотя бы говорить, улыбаясь. Но у меня не получалось и это.
Весь мой гнев на этого парня испарился – мне стало немного не по себе.
В квартире было холодно, по полу – разбросаны вещи, окурки и… шприцы. Красные такие, мелкие, которые обычно…
Я сглотнул.
Ну, надо же, сколь многое я могу поведать всем твоим фанаткам, мальчик.
- Неожиданно?
- Да, немного,- я пытаюсь говорить, улыбаясь, но улыбка выходит похожей на гримасу. Черт, я же не шут тут для него… Скорее к делу. Беру у этого наркомана интервью и сматываюсь. Куда-нибудь подальше, чтобы больше не видеть это лицо и дрожащие руки.
А он смеется – и смех его такой чистый и звонкий, совершенно не соответствующий бледному лицу и дрожащим рукам. Хлопает в ладоши – ну просто ребенок.
Вряд ли, правда, дети колются. И уж точно детей не трясет, если они не получают свою дозу.
Внезапно смех прекращается.
- Ты кто?- спрашивает он меня.
- Журна…
- Это я уже понял.
- Этого недостаточно?- севшим голосом спрашиваю я.
Взгляд «ребенка» становится более серьезным. И – бесконечно уставшим. Морщинки вокруг глаз. Потрескавшиеся губы.
Да уж конечно не такой он и ребенок.
И ведь наверняка такой же, как и все остальные «святые»…
- Сколько это интервью займет времени?
- Я не надолго,- торопливо говорю я, стараясь не так пристально изучать лицо мальчишки.- Я думаю… И 15 минут будет достаточно.
- Хорошо.
Я задаю вопросы. Мне отвечают лениво – меня это, черт его побери, раздражает, и я задаю наводящие вопросы. Про наркотики он ничего не говорит – отвечает совершенно спокойно, изредка смеясь.
Твою мать, хоть на этом спасибо.
Когда интервью заканчивается, я торопливо встаю и, собрав вещи, направляюсь к выходу, попутно говоря «спасибо».
Становится холоднее – за окном уже давно стемнело.
Певец больше не улыбается – он перетягивает руку узким ремешком и затем…
Я застываю.
Я впервые вижу, чтобы укол делали так небрежно. Делает это давно, очевидно.
Певец запрокидывает свою голову назад и по телу его пробегает дрожь. Проходит минута, две – затем он вновь открывает глаза и взгляд его странно расплывчатый, а сам он бессмысленно и томно улыбается.
- Чего тебе?- спрашивают меня и хрипло смеются.
- Ничего,- быстро отвечаю я и ухожу.
На улице дождь. Я стою, запрокинув голову назад.
Какой-то… слишком бессмысленный вышел март.
Я и не думал, что потом узнаю, каково это – быть прирученным.


На следующий день я прихожу сюда опять. Он сам мне позвонил и попросил прийти. Сам.
Я не знаю, зачем откладываю все свои дела.
Я не знаю, зачем я пришел.
И не знаю, о чем с ним говорить.
- Извини,- внезапно говорит мальчик.- Ты не должен был этого видеть.
И виновато протягивает мне чашечку с чаем.
И чашечка от чая такая забавная – на ней нарисованы слоники.
Я почему-то чего-то жду.
- Знаешь,- говорит мальчишка.- Наркотики – это не плохо.
- Это болезнь.
- Это выход в иной мир.
Чай обжигает горло.
Но в квартире все еще холодно. Как в морге. Да и он-то на живого не похож.
Смазливая ты рожа, перестань смотреть на меня так.
- Там все по-другому,- продолжает он.- В этом мире. Знаешь, это здорово – иметь возможность видеть все это.
- Это эгоизм,- говорю я, нахмурившись.
- Почему? Я никому не принадлежу,- он разводит руки.- Если цели в жизни нет – то эта жизнь ничего не стоит.
- У тебя фанаты. Они в тебе нуждаются.
- Да,- и вдруг взгляд его теплеет.- Но это до тех пор, пока они видят то, что хотят видеть. Когда-нибудь они все станут взрослыми людьми и тогда…
Он делает странный жест рукой.
И смеется.
Я не знаю, почему я не беру трубку даже тогда, когда звонит шеф и ругает меня за то, что я ни написал, ни слова о загадочном певце…
Я не знаю, почему я стал звать его Маленьким Принцем.


- Я делаю это с детства. Каждый раз приходилось увеличивать дозу. Все мои деньги уходят на это.
Он счастливо откидывает свою голову на подушку. Мелко дрожит.
Я догадываюсь, что перед его глазами все плывет, потому что вижу в его глазах разбитую радугу.
Я не курю уже третий день – все это время я нахожусь в его квартире и просто смотрю на него.
Изучаю.
Вот он, житель иных миров. Личный Маленький Принц. Жалко только, что и у этой сказки есть свой конец, и он когда-нибудь тоже присоединится к бесконечным звездам.
Пока не поздно – давай я тебя спасу, а, Принц? Позволишь мне это сделать?
- Когда меня выбросят с работы, а это случится скоро,- почему он так счастливо улыбается?..- Все потеряет свой смысл. И тогда я получу больше всего дозы.
- Не надо.
Я низко склоняюсь над Маленьким Принцем – он дует на меня. Интересно, сейчас, в твоем помутненном рассудке, кем ты меня видишь?
- Давай попробуем пожить без твоих Миров?..- говорю я.
Взгляд его на мгновение становится растерянным.
- Ревнуешь?- вдруг спрашивает он и хрипло смеется.
Пленник иных миров, я, кажется, боюсь.
Впервые за кого-то боюсь.



Это оказывается сложным – пытаться отучиться от Иных Миров. Еще сложнее – не сорваться.
Он беспокойной тенью ходит по квартире. Это продолжается недолго – потом он его начинает трясти, он глотает слезы и просит шприц.
Не могу, Маленький Принц.
Похоже, ты был прав.
Я действительно не хочу отдавать тебя Иным Мирам. Не заслужили они такого живого, такого… моего Принца.
Я укачиваю его, а он истерично всхлипывает и бьет меня в грудь.
Нет.
Никому не отдам.
Звонит мой телефон (видимо, опять чего-то хочет Шеф), но я не беру трубку.
Принц перестает биться в руках, но всхлипывания не утихают. Слышатся болезненные, хриплые стоны.
- Там… Там меня ждет Королева…- шепчет Принц, закрыв глаза.- Дай мне напоследок обнять ее? Крепко-крепко…
- Я не могу…
- Пожалуйста, пожалуйста, дай мне в самый последний раз очутиться в моем Мире!- просит он.
Его трясет. Начинает трясти еще сильнее – затем он обвисает в руках, словно брошенная марионетка – и тогда не выдерживаю я.
В его глазах умирает радуга и тени.
Еще немного – и умрет Маленький Принц.
- Твою мать!- кричу я, трясущимися руками делая ему укол.
Проходят томительные минуты.
Принц благородно прикрывает глаза, и губы его трогает нежная улыбка.
- Спасибо,- говорит он спустя какое-то время и обхватывая мою шею тонкими руками.- Спасибо за то, что любишь меня.


Миры не отпускают его.
Маленький Принц все так же хочет к Королеве.
Эти Миры вызывают у меня отвращение.
Но Принц рассказывает другое.
- Там прекрасно, слышишь?.. Прекрасно…- говорит он, счастливо закрывая глаза и позволяя Мирам проглотить его.- Там всегда ждут и всегда тебе рады… И потолок кажется не таким страшным и низким – он превращается в небо, до которого можно дотянутся… И пол под ногами – это зеленая, чистая трава с россыпью цветов. Тут незабудки, веришь?..- смеется Принц, протягивая мне пустые ладони.
Я целую его ладони, пахнущие цветами.
Или мне всего лишь так кажется?..
Я терпеливо жду, пока действие наркотика закончится.
Когда Миры отпускают его – он обессилено тянется ко мне.
Такой маленький и хрупкий, сожми его в объятиях – сломается.
- Я больше никому тебя не отдам,- говорю я.- Никакой Королеве. Слышишь?
Принц кивает и плачет – боится.
Сам ведь хочет со мной остаться.
Дурачок…


Я лихорадочно набираю номер «скорой».
Только бы успеть, пожалуйста, только бы успеть…
- Алло?..
- Пожалуйста, приезжайте быстрее!- кричу я в трубку и диктую адрес.
За моей спиной, на кровати – мертвая кукла-марионетка. Руки ее раскинуты в разные стороны. Тело изредка дрожит, но…
Только бы успеть, пожалуйста, только бы успеть!
Когда его забирают в больницу, я бегу за Маленьким Принцем.
Не успеваю даже попрощаться с ним.
Не успеваю ничего сказать.
Если тебя нет, то и меня тоже… нет.
Телефон звонит. Но я не беру трубку.
Мой Маленький Принц, только, пожалуйста, не присоединяйся к звездам!..
Пожалуйста…


Как там было в той книжке?.. «Все это загадочно и непостижимо. Вам, кто тоже полюбил Маленького
принца, как и мне, это совсем, совсем не все равно: весь мир
становится для нас иным оттого, что где-то в безвестном уголке
вселенной барашек, которого мы никогда не видели, быть может, съел
не знакомую нам розу.»
Но у меня не было никаких барашков. И не было никаких роз.
У меня был лишь мой Маленький Принц, в котором я очень нуждался.

Он сидит в белой комнате, на белых простынях и смотрит на меня. Я застываю на пороге, а потом облегченно вздыхаю.
- Я же говорил, что не отдам тебя каким-то там Мирам…- говорю я и слышу тихое «спасибо».

Как там было в этой книжонке с красивой обложкой? «Каждый день я узнавал что-нибудь новое о его планете, о том, как он ее покинул и как странствовал. Он рассказывал об этом понемножку, когда приходилось к слову. Так, на третий день я узнал о трагедии с баобабами».