Deus, ex-machina, Глава 3. 1

Глава 3.1: Голова капитана

Далека дорога твоя, далека, дика и пустынна.
Эта даль и глушь, не для слабых душ,
Далека дорога твоя.
Ах, прерия, прерия, великая даль,
Индейские перья, английская сталь,
Высокая плата, смешная цена,
Здесь главное — шляпа была бы цела
И конечно мне дорого где-то
То, на что эта шляпа надета.
Вот такие дела...
Быстро едешь — быстрее помрешь.
Тихо едешь — вряд ли доедешь.
Так иди, не трусь, будь что будет, пусть,
А что будет дальше — поймешь.

Юлий Ким "Прерия"

 Взгляд мужчины не предвещал ничего хорошего.
Возможно, он не был бы столь злым, если бы мужчина смотрел на мир двумя глазами. Но глаз был один, левый; на месте правого глаза было ужасное бельмо, впрочем, вся правая половина лица была изуродована.
Но для ангела все люди были на одно лицо. У него были свои правила обращения с людьми и даже что-то наподобие чувств по отношению к ним. Но те люди, которых он не знал, были для него абстрактными существами класса "человек", и он не смог бы отличить одного от другого.
Этого человека он знал.
— Это большая честь для меня, — хрипло сказал мужчина. — Чем обязан?
— У меня есть для Вас работа, — ответил ангел.
— Вот как? Полагаю, это связано с теми  "птичками", которые привесили на мой корабль авгуры?
— Правильно, — подтвердил ангел, — речь идет об использовании спецоружия.
Мужчина довольно ухмыльнулся.
— Не терпится посмотреть его в действии. Надеюсь, "птички" действительно хороши.
— И не сомневайтесь.
— И какова же цель? Разбить одну из эскадр Титанов?
— Скромнее. Вам нужно будет уничтожить патрульный фрегат Союза "Неотвратимое возмездие".
Мужчина почесал шрам на лице.
— Язон Кронид... Но ведь его уничтожили пять лет тому назад, если мне не изменяет память.
— Не изменяет. Но оказалось, что негодяя не добили. Подонку удалось спастись и восстановить фрегат.
— А почему бы вам не передать это мортусам?
— Дивизион "Мортус" недостаточно боеготов! Недавно на маневрах линкор "Око Ока" столкнулся линкором "Карающая длань"; оба судна повреждены.
Капитан молчал. Ангел тоже молчал.
— Конечно, я выполню приказ — медленно проговорил мужчина. Просто я всегда интересуюсь  подробностями.
Ангел проигнорировал замечание капитана:
— "Возмездие" взяло курс от системы Тантала к Ядру. Целесообразно начинать поиски от острова Эпигон-2.
— Так точно. Не бойтесь, мы найдем его.
— Мы не боимся. Око не ведает страха. Но Оку не хочется гибели вашего мира.
— Язон нужен вам живым или мертвым?
— Нам нужна его голова. Впрочем, Вы можете уничтожить его вместе с кораблем — но убедитесь, что корабль погиб.
— Ясно. Разрешите приступать?
— Разрешаю, — кивнул ангел и растворился.
"Кронид... опять нас с тобой сводит судьба, но на этот раз ты не уйдешь.  <i>Птички</i> разделают тебя, и пикнуть не успеешь..." — злорадно думал капитан Персей Киноскефал, бывший командир тяжелого фрегата Империи "Светоносец". Теперь под его началом был специальный рейдер Авгурата "Последний довод", формально принадлежавший Имперскому флоту.

— Поглоти меня бездна, мы должны видеть капитана!
Бунт возглавил Еврисфей. Сперва его поддержали обе сестры Педдл. Затем Полифем отвел Эринию и начал ей что-то живо объяснять. Эри не менее живо отвечала. В результате Полифем тоже присоединился к команде. Дит и Перси держали нейтралитет (точнее, просто не обращали внимания на суету), Эйден вела корабль, Георгий так же пока сохранял нейтралитет — выжидал.
— Мы не в бирюльки играемся! Мы выступили против Авгурата...
— И Ока, — добавил Полифем.
— ...а Авгурат — это не только десять дивизионов и тридцать охотников — если Авгурат скажет "джихад"...
— Сплетни все это!
— Хрена с два сплетни! Ты про королевство Тапробани слыхала когда-нибудь?
— Бабьи сказки! — фыркнула Трис.
— Никакие не сказки! За год до твоего прибытия на "Безмолвие" мы проводили стрельбы в том районе. Скажи, Поля!
Полифем нехотя кивнул. Кивнули сестры, даже Георгий молча кивал.
— Хорошо, допустим. Какое это отношение имеет к нам?
— Самое прямое. Сейчас за нами гоняется Авгурат — что тоже немало, семьдесят вымпелов первого класса, не считая мелочевки.
Трис мысленно взмолилась Творцу, чтобы Язон вмешался. Арифметика была не в ее пользу.
— ...а знаешь, что такое Джихад? Джихад — это тысяча перворанговых судов двух держав — из которых свыше пяти сотен линкоров!
— Они не объявят Джихад!
— Почему?
Трис замялась.
— Им не нужна огласка... — неуверенно сказала она.
— Огласка уже произошла, — уверенно заявил Еврисфей. — А теперь представь себе, что у нас получится. Думаю, Авгурат задницу на Колесо Времени порвет, но попытается нас остановить...
— Что получится?
— Вот это мы и хотим узнать у капитана. Стоит ли фреска освещения? За чем мы идем, есть ли у нас шанс?
— Язон! — возопила Тристана. — Ну что ж ты молчишь, как Око Творца!!! Скажи им....
— Трис.... — раздался голос Язона, — они правы. Они имеют право знать.
— Но...
— Нет, Трис. Пусть не только услышат, но и  увидят. Веди их ко мне. Всех, кроме Персефоны.
— Это почему еще?  — вскинулся Дит.
— Дит.... позвольте мне объяснить Вам это лично... если Вам нужны будут объяснения после визита ко мне.
Дит посмотрел на Персефону. Персефона кивнула.
Но тут возмутилась Тристана:
— А Эйден? Разве ей можно....
— Пусть она сама решит, — спокойно ответил Язон.
— Я все равно не могу бросить управление... — ответила Эйден.
— Почему? На ровной траектории я и сам могу за всем уследить, — сказал Язон. Трис скрипнула зубами.
Она подошла к Эйден и приобняла ее:
— Не надо. Прошу тебя. Это...
Эйден положила руки ей на плечи:
— Я знаю. Я чувствовала. Когда ты пришла к нему в первый раз... мне было страшно. Не думаю, что теперь будет страшнее.
Они смотрели друг другу в глаза. Зеленые глаза Эйден, шоколадные глаза Трис. Затем Тристана медленно кивнула. И, обернувшись к другим, сказала:
— Идем.

Это была комната с полностью зеркальными стенами и потолком. В этой комнате, достаточно небольшой, чтобы вызывать клаустрофобию, был лишь один предмет. Это был большой черный куб, а точнее – параллелепипед..
А на вершине паралелепипедаа, внутри стеклянной колбы, наколотая на несколько разноцветных трубок из материала, напоминающего пластмассу, висела отрубленная человеческая голова с частично мумифицированным обрывком шеи.
Голова открыла глаза:
— Теперь Вам ясно, отчего я не люблю Око? — улыбаясь, спросило то, что осталось от Язона Кронида.

…Присутствие ангела парализовало Язона. Он привык чувствовать себя сильным, он верил в свою силу... но силы не стало.
Два авгура легко подтащили его к переборке и держали, пока третий авгур заколачивал в его руки и ноги костыли.
— Ты так похож на  Сына Божьего... — глумливо вещал ангел ("А ведь, казалось бы, ангелы не испытывают эмоций", — думал Язон, разрывая своими мыслями завесу адской боли...) — но ты сделал неправильный выбор! Нет бога, кроме Ока, и я — пророк его!
— Лжец, — спокойно, хоть и несколько путано, сказал Язон (боль не позволяла сохранить сознание ясным, но Язон из последних сил держался), — но ничего, я поставлю на место твое Око!
— Ты слишком самоуверен!
— Нет! Убить меня ты не можешь и не позволишь им убить меня, правда?
Ангел замер.
— Да, — медленно сказал он, — человеческая жизнь — священна....
Раздалось потрескивание, ангел словно стал ярче.
— Но разве только смерть может остановить тебя? Ты наивен, Язон Кронид. Ты не знаешь, что, возможно, настанет день — и ты станешь просить, умолять Око о смерти — но  мы не можем причинить тебе вред. Жизнь человека священна.
И тут Язон понял, понял — и похолодел от ужаса.

— На третий день они привезли цилиндр. К этому времени на мне уже не оставалось живого места, но им и этого было мало.
Язон оглядел тяжелым взглядом свой экипаж.
— Я бы предал, но мне некого было предавать. Я бы сделал все, но никто не просил меня что-то сделать. Я был способен на все... — но никто, никто не предлагал мне ничего.
На лицах команды "Неотвратимого Возмездия" отражался ужас, но этот ужас поминутно сменялся другими чувствами — ненавистью, решимостью, состраданием...
— Да! — почти кричал Язон. — Я готов был предать! Я готов был на любую мерзость — лишь бы боль остановилась... Но этого не произошло. Жестокость того, что мы зовем Оком — безгранична... И в этом — его слабость!
— Как?! — удивленно спросил Георгий.
— Око — не человек; оно не понимает, что не бывает безграничной боли. Если бы Око умело миловать — я бы сейчас был вернейшим Его адептом! Но Око не чувствует боли — ни своей, ни чужой, и именно благодаря боли я стал разумнее его...
Полифем и Эйден вздрогнули. Георгий ухмыльнулся.
— Мою плоть разъедала какая-то субстанция... — продолжал Язон, — это было больно, даром что я уже был подключен к кубу. Адская боль... я терял сознание от боли, но гораздо хуже было, когда я был в сознании... Мое тело стало храмом боли. Я чувствовал боль ежеминутно, я чувствовал ее с различными оттенками вкуса... Но страшнее этого было то, что я видел — мое тело, символ и орудие моей власти над миром, сжирала неведомая мне бежевая плесень. Дело было не в боли — к ней я, в конце концов, привык. Дело было в  приговоре...
Все молчали. Все знали, что Язон не промолчит, что скажет...
— Три дня я был пришпилен к переборке. Плесень пожирала меня живьем... Я, наверное, сошел с ума на какое-то время. От этого периода мне остались лишь путаные воспоминания и сумрачный страх, — глаза Язона блестели, казалось — он и вправду безумен...
— Безумие накатывало волнами. Иногда я жаждал его, умолял, чтобы оно пришло и больше не уходило. Я   слишком хорошо понимал, что я потерял...  Но милосердное безумие и смерть не спешили ко мне. И я, пребывая в бездне отчаянья, понимая, насколько нечеловечески ужасно мое положение решил бороться. Я стал искать точку опоры в своей новой жизни, и нашел ее. Пусть это покажется безумием, но нашел я ее в том, за что меня наказали. В своей ереси.

Все молчали. Страх, ненависть, отвращение — и мрачная решимость — вот что владело людьми. Страх граничил с паникой; ненависть — с отчаяньем, отвращение — с тошнотой. Но все эти чувства только усиливали решимость. И Язон улыбнулся, увидев, что его рассказ, его собственное нечеловечески ужасное состояние не поколебали решимости экипажа идти со своим капитаном до конца. Потому что каждый человек понимал – то, что могло сотворить такое с человеком, не имеет права на существование.
— Я научился обходиться без тела. Я научился эксплуатировать ту силу, которая живет в каждом из нас. Я развил в себе странные способности, подобные тем, которые есть у механика или навигатора. Более того — я понял, что могу объединять и усиливать ваше взаимодействие в бою и походе. Я чувствую всех вас, и... — он сделал паузу, — я вас всех люблю. Вы для меня — словно семья, как родные мне люди.
Эти слова были неожиданными и не совсем понятными, но почему-то вызвали всеобщее воодушевление. Так, словно чувства капитана передались команде. А Язон, подождав немного, продолжил.
— А теперь я немного расскажу вам о своей надежде, о том, ради чего мы собрались здесь. Я посвящу вас в свою ересь. Вы готовы?