Встреча

       Первые числа июня для Москвы выдались очень жаркие.  На троллейбусной остановке пришлось ждать недолго, но даже те пять минут казались вечностью.  Народу немного – ранним утром народ отправился к водоемам и реке, а некоторые в дачные посёлки. Кем заполнен транспорт Москвы? Это приезжие и я в их числе. Троллейбус полупустой. Мне легко от моего открытого летящего платья без рукавов. Только села, вдруг чувствую прикосновение тёплых губ к моей правой оголённой руке и вместе с тем испуг! Кто себе может такое позволить?  Реакция сработала, я резко поворачиваю голову назад, до боли знакомые  глаза. Лицо незнакомое, улыбку не помню, а вот глаза напомнили мне кого-то.    
       Он спокойно говорит мне:
       - Я тебя ещё на остановке узнал, только хотел для верности услышать твой голос. Придумал такой ход - извини меня, пожалуйста. 
       Мне пришлось сказать, что пока не могу вспомнить кто он? В это время приближалась моя остановка, от которой мне надо пересесть на метро.       
       Мы вместе спускаемся по эскалатору в метро. Там всегда прохладно и напоминает мне запах шахты. Но мне приятен этот запах – запах моей юности, когда приходилось спускаться в шахту после окончания Горного техникума. Садимся на удобную прохладную скамейку и он начинает возвращать меня в те  давно прошедшие годы. Он спрашивает: помню ли я как в далёком тысяча девятьсот сорок седьмом году для меня играл на рояле и пел офицер танковых войск, герой Советского Союза? Я сразу вспомнила – мы, девочки 16-17 лет, до этого дня никогда не ходили в этот элитный зал на танцы, потому что для нас было дорого - 70 копеек за вход. Как нам удалось в тот зал  попасть, не могу вспомнить. Запомнился светлый зал с колоннами. Окна круглые, как в каютах корабля, за колоннами стоит блестящий чёрный рояль. Публика по тем временам, в основном, только девушки. Одеты в шёлка и панбархат, туфли на очень высоких каблуках. Все эти наряды куплены на чёрном рынке из присланных посылок из-за границы. Мы девчонки очень скромно одеты: штапельные юбчонки, какие-то кофточки. У меня кофточка моей сестры, которая не застёгивается потому, что нет кнопочки на застёжке и заколотая на скорую руку при помощи булавки, которая всё время причиняет мне боль и дискомфорт. Мы никогда не опаздывали на первый вальс, и в этот раз уже были готовы ринуться с подружкой на площадку по первому звуку оркестра, но в зал вдруг входят двое военных, оркестр задерживается. Все нарядные взрослые  девушки устремляют свой взор на вошедших офицеров, только нас другое волнует – почему оркестр молчит? Я даже не увидела как офицеры сбрасывают свои шинели, потом мне всё очень подробно рассказали обо всём. Прямо через весь зал направляется один из тех офицеров ко мне и очень галантно приглашает на вальс. Я была растеряна, что даже не сразу заметила у него на груди золотую звезду Героя Советского Союза. Вальсировал он прекрасно, последующие танцы он всегда оказывался рядом. Во время антракта он представился Дмитрием – а тебя как называть? Я назвалась тем именем, которым мне перевели на русский язык, он тут же среагировал.  Взял меня за руку, подвёл к роялю, а сам стал играть и петь песню, названную моим именем. Все пошли танцевать вальс под звуки песни, предназначенной для меня.  Не знаю так ли было, но мне казалось, что играет и поёт он только для меня. Судьба меня наградила ещё тем, что через много лет, чтобы рассеять мои сомнения, Дима сам вспомнил, как он пел и видел только меня, как он жалел, что такой прекрасный вечер нам достался только один раз в жизни. Вот чудо, через двадцать лет случайно встретиться в Москве. Я приехала посетить врача, который вернул меня к жизни, он же приехал через двадцать лет, чтобы встретиться с однополчанами. 
Меня всё больше и больше удивляло, как он мог меня узнать через столько лет, хотя мы всего были знакомы один прекрасный вечер? Тогда осталось загадкой. Эта загадка разрешилась через много-много лет, когда я очутилась в Америке. Меня узнала моя бывшая ученица, которая не видела меня почти сорок лет. Это меня убедило. Несмотря, что прошло много лет, и  образовались внешние изменения, меня очень легко узнают.
       Так вот почему Дима меня узнал через столько лет...
       Я ничего в нём не узнала, кроме необыкновенных прекрасных глаз, о которых говорят: эти глаза, как зеркало – честные и очень красивые. В основном его не узнать было, если  бы он не узнал меня. Первый вопрос его был:
       - Почему я больше не появлялась на танцах? Обещала при прощанье через неделю быть в этом зале. Поверь, дорогая, много раз ещё туда наведывался, но тебя не было, почему?
       Мне вспомнилось всё как было, рассказать честно не могла, другие тогда были времена. Мне хотелось слукавить ему. Дмитрий теперь сознавшись, что его настоящее имя Давид, как бы всё поставил на свои места. Не могла сознаться ему, как все расценили то, что весь тот вечер танцевала со взрослым военным да ещё героем Советского Союза. На второй день после того незабываемого вечера пришла к нам родственница мужа моей старшей сестры из числа тех «взрослых» девушек, наблюдавших вместе со всеми и завидуя моему успеху. Она очень эмоционально обрисовала моего партнёра: «Волосы светлые, глаза огромные, стройный,  раскованный, играет на рояле, поёт и танцует – разве ему нужна такая  девчонка? Потанцует несколько дней, использует и бросит. Он – Герой Советского Союза, русак или хохол». 
       Понятно, тогда он не мог мне сказать, что его имя Давид Вайсман, мы очень мало были знакомы для такого откровенного разговора. Теперь он сказал, что с такой фамилией и таким именем подавать рапорт на награды было невозможно. Иначе могли узнать, что евреи не трусы, не отсиживаются в Ташкенте, а так же сражались на всех фронтах и совершали подвиги, как солдаты других национальностей. Давид только вздохнул и продолжал рассказывать, как у него на душе потеплело, когда с другом вошли в зал в те далёкие годы и увидел меня, сразу понял: это моя девочка. Хотелось чистого, преданного, устал за годы войны от того кошмара, от той грязи, от того предательства. Дмитрием Беловым стал по совету командования: иначе моих подвигов никто не оценил бы. И теперь мечтаю когда можно будет доказать, что Дмитрий Белов – это Давид Вайсман, точный перевод с еврейского языка.  Может, доживу до этого, тогда такие как я пополнят списки героев войны и  весь мир сможет узнать, что ЕВРЕИ так же сыграли большую роль в победе над фашизмом! То, что тогда рассказала та «взрослая» родственница о моём партнёре, стало препятствием для меня хоть раз появиться в том зале, где я обещала быть через неделю. И вот только сейчас наша встреча состоялась через столько лет благодаря тому, что Давид меня узнал. Мы долго сидели молча, боясь взглянуть друг другу в глаза. В те далёкие времена даже обсуждать такие дела было не принято...
       Незаметно перешли на другую тему. Каждый рассказывал о том, что считал нужным, обходя острые углы нашей жизни...
       Судьба не дала нам больше шанса встретиться. Мне хочется верить, что Давид дожил до того дня, когда он смог вернуть своё настоящие имя и фамилию и таким образом пополнить списки евреев, которые сражались наравне со всеми национальностями во время Второй мировой войне.