Огненный цветок

Во время летних каникул отец часто брал меня с собой в командировку. Он был офицер-пограничник и жили мы в приграничной зоне на заставе. Много приходилось ездить с ним на машине - лучшего для десятилетнего мальчишки  не придумаешь.
                Сегодня мы долго колесили по пыльным  проселочным  дорогам. Отец разговаривал с солдатом-шофером, я с интересом  изучал незнакомую местность.
Слева, вдоль дороги,  разбросаны поросшие травой холмики, всюду полуразрушенные печи из красного кирпича, трубы...
- Пап, - спрашиваю, - что это? Деревня была? Почему из нее люди ушли?
- Не ушли, погибли во время войны. – отец помолчал и добавил -  Немцы их расстреляли, а деревню сожгли...
                Я задумался. Много читал о войне и фильмы смотрел. В этом месте, где едем сейчас, убивали людей, жгли дома. Кто-то очень боялся и не хотел умирать, может такие же пацаны как и я и девчонки. Ведь они не солдаты на поле сражения. Несправедливость. Мне стало их жалко.
Хотел спросить у отца, но лицо его вдруг стало очень серьезным, и я не решился. Солдат тоже молчал. Какое-то странное место, похоже на  кладбище, но  не кладбище. Стало страшно. И вдруг, самом верху зеленого холмика яркая алая вспышка. Жмурюсь.Улыбаюсь. Кричу:
-  Пап! Остановите машину! – шофер тормозит. – Цветок, видите?!  Какой огромный и яркий! Домой заберем, маме очень понравиться.
Отец улыбнулся. – Георгина. Чудо какое-то. После стольких лет продолжать жить.
                Солдат снял штык с автомата и протянул мне.
- Ну ты глазастый! Все замечаешь. Сбегай и выкопай. Мамка твоя точно обрадуется. Осторожно, клубни не повреди.
- Знаю. – буркнул я деловито и помчался в умершую деревню.
                Потом долго стоял на коленях перед цветком, любовался им и думал о тех, кто когда-то  его посадил. В те времена я еще на свет не родился. Цветок, он конечно все помнит, просто не может сказать, или я не понимаю цветочный язык. Бывает цветочный язык? Конечно бывает, а чтобы понять его, нужно очень хотеть. Осторожно втыкаю штык в землю, обкапываю и уже пальцами извлекаю продолговатые клубни.
- У нас теперь будешь жить. – говорю цветку. – Здесь чересчур скучно и грустно.
Клубни приятно лежали  на ладонях ,штык за поясом, цветок на длинном, тонком стебле упирался мне в щеку, и казалось нашептывал что-то нежное, и я был уверен, что понимал каждое его слово...               

19 июня 2010г.