Мне было двадцать два

Когда мы сильно привязываемся к людям,
Разве не уходит вместе с ними частичка
Нас, когда уходят они?
Р. Бах


Я всегда был уверен, что у меня есть самые настоящие и верные друзья. И себя считал самым настоящим и верным другом.
Нас было трое – я, Денис и Костя. Мы дружили с пеленок. Я был еще совсем маленьким, а мы уже дружили. И наши родители дружили. Мы были, как три мушкетера – всегда вместе, один за всех. Если что-то случалось, то мы кидались друг другу на помощь. Это было так легко – выручить товарища. И мы клялись, что навсегда останемся верными друзьями, и никогда не будем ссориться, ругаться. В этой клятве особым пунктом стояли девушки.  Мы пообещали, что никогда, ни при каком условии не уведем у друга девушку. Да и как можно увести и лучшего друга какую-то девчонку?!
Я часто думал об этом пункте и все время удивлялся, почему Костя с Денисом так единогласно сошлись во мнении, что девушек надо поставить обособленно. Почему они понимают, зачем это нужно, а я – нет. Пока кое-что не случилось.
Был прекраснейший солнечный день. Никогда ничего не видел лучше. Я шел по мостовой, улыбаясь прохожим. Они странно на меня поглядывали, некоторые улыбались в ответ, но больше отскакивали в стороны. Ветер, греющийся о стены и асфальт, жег, но не обжигал. Было жарко, но я люблю такую жару.
Маленькое кафе, которое мы с Денисом и Костей облюбовали, стояло на пересечении двух улиц. Большая дубовая дверь с затемненным стеклом легко поддалась. Я вошел внутрь. Ребята уже сидели за небольшим столиком в углу и что-то обсуждали.
-Привет, - улыбнулся я, подсаживаясь к ним.
-О, Сашка! Привет! – улыбнулся Денис. – Ты как раз вовремя.
-Вовремя? – удивился  я и посмотрел на часы. Ну, да, вовремя… только к чему я успел?
-Саш, давай я познакомлю тебя с моей девушкой. Это Кристина.
От стойки к нам подошла девушка. Она была невысокая, с бронзовой кожей, длинными черными волосами, большими карие глазами. Я долго смотрел на нее молча, пока не поймал на себе настороженный взгляд  Дениса.
-Кристин, это Саша, мой друг, - наконец сказал парень, как-то посерьезнев.
-Очень приятно, - улыбнулась Кристина, подсев к Денису.
Я кивнул и заставил себя отвлечься на чашку кофе, которую принесла мне официантка.

Но не смог. Никогда не смог. Я потерял голову. Я сошел с ума. Я не мог спать и не думать о Кристине. Я сам себя ненавидел за то, что делал. Как?! Я влюбился в подругу лучшего друга?! Нет! Такого быть не может! Я? Влюбился в Денискину девушку? Я сошел с ума.
Неделю я не выходил из дома и не показывался на глаза ни Косте, ни Денису. Они не могли понять, что со мной, а я не мог признаться! Ну что я им скажу? «Денис, извини, но я влюбился в твою девушку» Что за бред?!
Хотя тогда я не понимал, что надо было сказать. Лучше было сказать. Необходимо было стать проще, просто проще и признаться ему.
А я сошел с ума.
Я перемещался по одинокой пустой квартире, как зверь, боясь заглядывать в зеркала. Я не стену лез от незнания, что мне делать. Я готов был волосы на себе рвать, лишь бы забыть эту Кристину, лишь бы больше ее никогда не видеть.
Но внутри было так пусто, когда я ее не видел. Почему? Почему я влюбился в девушку лучшего друга? Что за несправедливость?!
Я почти перестал общаться с Денисом. Костя пытался несколько раз спросить у меня об этом, но я не отвечал. Не мог ответить! Что бы я ему сказал? «Костя, я люблю девушку Дениса» Снова бред! Но он же лучший друг! Он мог бы понять, он бы понял! Это я испугался! И я не мог сказать. А все могло бы быть иначе…
Я бы не ходил привидением по нескольким квадратным метрам темной квартиры, я бы не прятался от дневного света и друзей, не избегал бы девушек. Жил бы, как нормальный парень и не мучился бы. Но я же не мог! Мне же надо было мучить себя и друзей. Мне же надо было искать пути, чтобы с ними не общаться и не видеть Кристину.
Надо было… только зачем? Я до сих пор себя ненавижу за это и не понимаю.
И, вы знаете, через месяц я так хорошо научился справляться со своей болью, так привык к ней, что даже предпринимал попытку общаться с Костей. Денис пока оставался под запретом. Денис и его девушка. Она… этот предмет мечтаний, боли и бессонницы. Как я мог так легко в нее влюбиться? Я просто безголовый кретин!
-Денис переживает, что с тобой что-то происходит, - сказал Костя, поглядывая на меня.
-Все нормально. Просто… как-то не хорошо, - ответил я, потерев лоб.
Костя попытался заглянуть мне в глаза, но я упорно смотрел в пол. Нельзя, чтобы он догадался. Нельзя, чтобы он понял, нельзя! Нет! Не давать ему понять это! Молчать! Говорить на отвлеченные темы, а лучше не говорить вообще! Бежать!
И я бежал. Я бежал прочь от него, прочь от людей. Я, как подбитый, с трудом добрался до дома, чувствуя растущую внутри дыру. Я же идиот! Я же дурак! Какой я глупый!
Почему нельзя из памяти стереть ненужные файлы, как из компьютера? Мне так никогда плохо не было. Любовь – это лучше чувство, а я лежу на диване и тихонько умираю. Любовь – это яд. Никогда не влюбляйтесь в девушек лучшего друга.
Меня рвало на части, словно я был привязан к двум машинам, которые в разные стороны едут. Я сходил с ума, не спал ночами. Я даже подумывал о смерти. Зато все пройдет. Раз! и ничего нет, словно бы отрезало. Отрежет. Жизнь отрежет. Навсегда.
Я бы мог долго еще мучиться, если бы свою роль не сыграл случай.

Я сидел в кафе, в бесплодных попытках найти замену, хотя бы немного похожую на Кристину. Но все девушки от нее отличались. Сильно отличались.
Звякнул колокольчик на входной двери, и вошла девушка, приковавшая мое внимание.
Она вытирала лицо руками, черные волосы растрепались. Девушка бесцельно прошла мимо столиков, потом заметила меня и села, даже не спрашивая.
-Привет, - протянула Кристина.
-Привет, - в недоумении сказал я, стараясь держать себя подобающе. Это все-таки девушка моего лучшего друга! – Что случилось?
-С Денисом поругались.  Меня не устраивает, как он себя ведет, а его это вообще не волнует!
Девушка всхлипнула и уткнулась лицом в руки, сложенные на столе.
Я попытался ее успокоить, не позволяя себе зайти дальше позволенного. А так хотелось! Так хотелось сказать, что никакой Денис ей не нужен, что я, вот он я! Но нельзя! Так нельзя, а руки чешутся…
-Кристин, ну не переживай, вы еще помиритесь.
-Нет, Саш, это уже дальше нормы. Это неправильно! Вот ты. Ты себя ведешь, как надо, правильно. Никогда не делаешь и не говоришь лишнего, а Денис вообще за своим языком не следит!
Я опешил. С каких это пор меня сделали образцом поведения? Но как это приятно было слышать! Так приятно, что я даже не смог начать противоречить.
А потом случилось то, что случилось. Я позабыл всякий стыд и всякие клятвы и увел девушку у лучшего друга. Увел так просто, словно конфетку у ребенка забрал. Увел, украл…
Какая я тварь….
Но мне тогда это и в голову не приходило. Она просто была рядом, была только моя, принадлежала только мне. Я вдруг, ни с того, ни с сего получил то, о чем мечтал  и грезил почти год. Она так легко стала моей… просто моей.
Сложно описать, как я был счастлив. Я летел к ней, с трудом уходил от нее. Я был готов на все, лишь бы она была моя. И с Денисом мы помирились. И долго он еще не знал, к кому ушла его Кристина. Он страдал. Он крайне страдал. Мне было его жаль, но Кристина сама не хотела быть с ним. Она была моя.
Мне сложно передать тот восторг и ту радость, которую я испытывал. Каждая клеточка внутри меня была крайне счастлива. Каждая клеточка просила еще и еще. И получала. Мне казалось, что она так любит меня. Мы были вместе каждую секунду нашей жизни. Она говорила, что любит, что никогда от меня не уйдет.
Господи, как я был счастлив! Не было на свете человека счастливее меня. Был только я, и была только она. И были только мы.
А потом обо всем узнал Денис.
Нас увидела его сестра. Я не виню ее, так надо было.
Но тот день я не забуду никогда.
Я вошел в то самое кафе под вечер. Именно тогда Денис попросил меня встретиться. В воздухе витала какая-то зловещая аура. Я уловил ее уже тогда, когда коснулся ручки двери. А, открыв ее, я понял, что мне лучше вообще не входить сюда.
За тем самым столом сидел Денис, отвернувшись от меня. Он не посмотрел даже когда я подсел к нему. Мне почему-то стало так стыдно. Я фактически сам ложился на плаху и просил рубить, рубить с плеча. Сам отдал свою же голову на растерзание. Сам!
-И как тебе? – спросил Денис.
Внутри все сжалось с такой силой, что стало невозможно дышать.
-Что?
-Ну, сидеть со мной, когда моя девушка сейчас ждет тебя.
-Денис… - начал было я, но запнулся. Мне было так стыдно. Я предал его. Предал, как крыса! Крысы так не предают…
-Денис? Вообще забудь, как меня зовут. Знаешь, Саша, я  тебе верил. Мы же поклялись. Мы же пообещали никогда не трогать чужого. Не брать!
Я съежился, снова и снова осознавая свою вину. Я, это я предатель!
-Денис, но…
-Без «но», Саша. Хватит. Ты увел у меня девушку. Саш, ты думаешь, что я ничего не понимал, когда мы были все вместе? Ты думаешь, что я не видел, как ты на нее смотришь? Я видел все.
-И что я мог поделать? – вырвалось у меня.
Хотя ответ очевиден: не брать чужого. Не трогать ее! Задушить себя, забыть, не видеть, не трогать!
-Ты мог бы мне сказать, - отвернулся Денис. – Мы друзья? Ты мог бы мне сказать и сейчас я бы не обвинял тебя. Но ты же молчал. Ты таил обиду глубоко внутри, а потом просто воспользовался моментом! Ты не дал мне шанс исправиться, ты забрал ее!
-Денис, я лю….
-Ты? Да, я верю. Но мы же пообещали. Мы же друзья, Саш. Ты мой друг. Ты мне почти брат, а оказался ты свиньей!
Я молчал. Да, я свинья! Да! Я должен был сказать!
Мне было так плохо. Я чувствовал себя одним против огромной орды, несметной орды ненависти друга. Я предатель, я беру чужое. Сам себя ненавижу! Но что я мог бы теперь сделать для Дениса? Ничего.
Внутри все опустилось, сжалось, затряслось от страха. Мне было больно и страшно. Я так никогда себя не чувствовал. Я оставался один…
-Змея ты, Саша. Самая настоящая змея! Ненавижу тебя! Никогда, никогда не возвращайся сюда и не трогай меня! Дружбе конец!
Денис поднялся из-за стола, готовясь уйти. Но неожиданно сел на место, посмотрел на меня, положил руку на плечо и сказал:
-Ты мой бывший друг. Поэтому даю тебе совет, как бывшему другу. – Парень старательно подчеркивал слово «бывший». – Беги от Кристины, покуда есть силы. Беги и не оглядывайся.
Он поднялся и вышел из кафе, толкнув официанта. Я сидел еще некоторое время в шоке. Что делать? Куда идти? Кого просить о помощи? Некого.
Но зачем бежать? От кого? От моей Кристины? Как? Он с ума сошел? Я убегаю от Кристины… Никогда в жизни ее не оставлю!
А потом стало еще страшнее. Денис был первой ступенью.
Второй оказалась сама Кристина.
Она оказалась такой пустой, каких я еще никогда не встречал. Ее слова оказались легче перышка. Она не вкладывала в них ни смысла, ни мысли. Просто слова, которые были брошены так легко, что ветер утаскивал их в туже секунду. Она при мне заигрывала с другими, тыкала меня за то, что я посмотрел на кого-то. Ей не было стыдно кинуться на шею другу, глядя мне в глаза и мило улыбаясь. Она оказалась пустышкой.
Она была пуста. Я смотрел на нее и понимал, что погибаю. И, если не сбегу, то умру. Но я любил ее. Она ненормальная, но наши встречи меня поддерживали. Она меня не любит и ни во что не ставит, а я все за нее отдам.
Меня каждый день подкашивали эти свидания, а ей приносили удовольствия. Я почти полз к ней, цепляясь за воздух, а она летела, словно птичка. И улетала. Я знаю, что к другому. Но что я мог поделать? Что? Я любил ее. Я любил, не мог не любить. И все ей прощал.
Она аномалия.
И моя любовь начала превращаться в манию. Мне, как наркотик, нужна была встреча с ней. Только бы увидеть. А, чем чаще я ее видел, тем больше рушился во мне ее идеал. Где та Кристина, в которую я влюбился? Почему ее больше нет?
Ее нет.
Передо мной эта Кристина. Эта Кристина, которой я не нужен. Которая пуста, как коробка. Она ни во что не ставит никакие отношения. А я люблю ее так, словно других уже не будет. Я все за нее отдам. И сам страдаю. И мы ругаемся, кричим и бьем тарелки. Но она уходит в этот же вечер, а потом возвращается, словно ничего и не было.
Я почти догадывался, к кому она уходила, но пока не верил.
-Кристин, я тебя люблю.
И только милая улыбка пустой девочки. И только ее взгляд, в котором я больше никогда не видел любви. И только она, но не та, которая была когда-то. Не та.
Я устал ее любить. Устал делать все ради нее, но это стало моим непререкаемым смыслом жизни. Она, ее пустота и моя бесплодная любовь – это все, что я  желал. Это все, чем дышал, чем питался, что искал повсюду, а находил все меньше. И все больше умирал от этого.
Но я понимал – не хочу, не хочу ничего поворачивать вспять! Я  люблю ее и из-за этого еще живу!
А она все больше заполняла пустоту в моей душе болью, словно пустую бочку. И страсть ее была не страстью, а необходимостью. И все это так приелось, что я сам не замечал, как становился все меньше и беспомощнее. Еще чуть-чуть и что-то будет.
Она все так и оставалась пустой. Я простил, умолял ее измениться. Но она только улыбалась и говорила: «Я такая, какая я есть. Не нравится – скатертью дорожка». Ну как я уйду от нее? Ведь она – вся моя жизнь. Не мог же я знать заранее, что она тоже ненормальная, что она такая же, как множество вокруг меня! Не мог! Я не телепат! Я не видел! Не знал! Все могло бы быть иначе! Она бы могла не убивать меня сейчас! Но как я заранее увидел бы, что она пустышка? Не знаю…
Меня поддерживает только, то, что я люблю ее. Да, я много делаю неправильно. И даже искал ее в глазах других.
Устал я! Она же тоже пуста.
А боль все прибывала, словно бы я только из нее и состоял. Я люблю ее, но умираю…
Я даже начал писать стихи. О любви, о ранах, о расстояниях. О ней. А потом бросал в окно или сжигал на дне ванной. Мне все равно. Только она теперь мой смысл жизни. И этот смысл все больше ускользает. Она уходит! Куда? Я не знаю! Но я не поймаю ее голыми руками! Я люблю ее, но силой ее не удержишь…
Дом мой стал каким-то проклятым. Я, как зверь в логово, возвращался в него. Господи, как одиноко среди чужих людей с равнодушными лицами. Я свил себе какой-то странный кокон, какое-то одеяло, которым укутывался, чтобы не видеть ничего. И у кокона было четкое имя, которое все труднее было произносить, которое убивало меня с каждым днем. Мне плохо…
Я пытался, я пробовал жить по-другому, но не получалось. Я люблю ее! И мне приходится все время возвращаться назад, к ней, в эту дыру, во тьму, в смерть. Туда, где больше нет жизни.
А ей все равно, она ничего не замечала. Иногда спрашивала, что со мной, но вникать в мои проблемы…
Мне хотелось умереть. Столько возможностей. Депрессия. Я либо сопьюсь, либо повешусь. Я больше не могу так жить! Я люблю ее, я никогда ее не оставлю. А она только смеется, обнимает, целует, но от нее холодно.  От нее не веет ни любовью, ни жизнью.
Я пустая бочка, в которую накачивают боль.  Из моей квартиры не исчезают бутылки, постель не заправлена. Телефон давно отключили, скоро погаснет свет и перестанет течь вода. Я все ниже падаю, а она толкает и тянет одновременно. Я умираю и думаю, что, цепляясь за нее, цепляюсь за жизнь. Но она смерть.
Она не может сделать меня сильнее, она убивает… сладко и нежно. Убивает. Ни страсть ее не греет, ни любовь. Я люблю уже не ее, а ее образ. Но без нее жить не могу…
Я циник, я эгоист… во мне только боль и ее лицо. Стихи, песни, гитара с порванной струной, сигареты, дым и водка. Холод, ночь, тусклый свет. И она, только она. Но ее почти уже нет. Куда она все время уходит?
Все стихи, вся музыка про смерть. У меня нет другого выхода. Я сам себя убивал. Я сам… не она.
 А потом я точно узнал, к кому она идет, как только я закрываю свою дверь.
К Косте.
Я увидел их случайно, когда бесцельно блуждал по улице, докуривая третью пачку. Она шла с ним мне навстречу. И была она той самой Кристиной, в которую я влюбился. Той цветущей, любимой, умеющей любить. Они прошли мимо меня и Костя зловеще улыбнулся.
Я знал, что так и есть, но все равно было больно. Сердце сжалось до боли. Я опустился на лавку и уронил голову на руки. Она с ним. С лучшим другом. Мы же клялись…
Костя подсел и посмотрел на меня.
-Ты… - проскулил я. – Это ты… это к тебе…
-Ну как? Нравится? – спросил Костя. – Денис такой же был. Но потом все понял и одумался. Устраивает тебя такая жизнь? А, ведь мы обещали. И, если бы ты не нарушил клятву, сейчас было бы все хорошо. Нравится тебе такая жизнь? Да не смотри ты так! Не нужна мне твоя Кристина.
Он поднялся и ушел. Ушел навсегда.
Я нарушил клятву… если бы я сдержался, то жил бы еще долго. Жил бы и не думал ни о чем, кроме той, которая любила бы меня. А тут снова и снова Кристинино лицо. И ей совсем не стыдно. Я все еще ее вижу, чтобы понимать, что живу. Хотя я умирал.
Она набирала боль в меня, словно бы я – шприц. И бочка почти переполнилась болью. Я шприц. И этим шприцом я стал давно. Шприц с наркотиком-болью. Кажется, я подсел на них. Кажется, я совсем умираю. Я не живу уже. Сколько? Год, два? Не знаю. Я никому не нужен и она перестала ко мне приходить. Совсем.
Теперь я точно умираю. Подсел на все, что только можно. Кажется, наркотик тоже стал моей пристрастью. Да, я сдался, да ослаб. Это все она! Это все Кристина… Кристина…
Последним моим словом тоже будет ее имя, потому что последние два года я только и жил ею. Последние два года моей жизни были посвящены ей, боли, попыткам выбраться.
И мы клялись, что навсегда останемся верными друзьями.
Я не выдержал это испытание. Меня погубила девушка. Кристина.
Я мог бы одуматься и выкарабкаться, вырваться, как Денис. Но жить с этим я уже не мог.
Я просто уже не мог жить.
У смерти есть имя, длинное, красиво имя, которое я произносил каждый день. Я просыпался с сигаретой в руках, а засыпал со шприцом. Я так скучаю по ней, а ее больше нет. Она ушла. Вышла замуж, наверное. Я так люблю тебя, Кристина. Но и ты тоже не могла более меня терпеть. Да, я точно теперь умирал. Все сильнее, но мной никто не интересовался.
Я знаю теперь, что такое любовь. Моя любовь.
Мне было двадцать два, когда меня не стало. Когда я понял, что я трус, когда не смог справляться более с ней, с привязанностью. Обо мне никто никогда не вспомнит. Да и вряд ли кто-то последние два года называл меня иначе, чем наркоман или алкоголик. Если бы они только знали…. Хотя я не просил себя жалеть. Я умирал тихо и беспомощно. Скулил и плакал по ночам. А что мне оставалось делать? Да, я слабый. Но не от хорошей жизни. Не нежился я, не получал того, что хотел. И никогда никому не был нужен. Не нарушайте клятв, даже ради того, без чего жить не можете. Иногда они спасают. Спасали, но не меня. Я мог бы, но я слабый! Да, я сдался, да не смог выбраться, пробить головой стену. Но что мне было делать дальше? Работать? Учиться? Как? Во мне боли через край! Я весь состою из боли. Я есть боль. Что мне было делать дальше? Я сдался, чтобы забыть навсегда Кристину. Нельзя было сдаваться. Но рядом не было никого, кто мне это бы сказал. А, когда я это понял, было уже поздно. Меня бы никто не вытащил. Никогда.
Мне было двадцать два, когда меня не стало.