Денискины рассказы, или Как все было на самом деле

Денискины рассказы, или Как оно все было на самом деле.
В переводе на великорусскомогучий

Как мы с папой вешали картину.

Однажды вечером, когда мы с мамой сидели дома и пили чай, в дверь вдруг застучали и раздались дикие перетрели звонка.
- Опять твой отец нажрался! – с раздражением  привычно произнесла мама, стараясь не подавиться косточкой от сливового варенья.
- Так ведь пятница – святое дело! – подумал я и произнес:
- Да не, мать – это не он. Папка-то ведь, когда нажрется, то уже и стучать не может – он же встает на четвереньки и тихо себе бьется головой о дверь – забыла чтоль? Эт точно не он. Это наверняка дядя Слава. Перепутал, что сегодня не суббота и мы с батей не поехали на рыбалку – вот и приперся к тебе.
- Не болтай ерунды! – мама чуть не поперхнулась, отпивая горячий чай из блюдечка, - какой еще дядя Слава?
- Сосед наш, с 5-го этажа – усатый хер в драной майке - ктож еще? Или Бен Ладен зашел спрятаться. Вон в новостях передавали – совсем ему жизни нет в Афгане – америкосы так зашмонали, что только у нас ему остается пристроиться, больше негде.
Но тут полет моей фантазии прервали новый всплеск за дверью на слишком уж повышенных децибелах. Так остервенело одновременно давить на кнопку звонка и стучать в дверь мог только сексуальный маньяк после 20 лет воздержания. Да думаю, что после 20 лет воздержания любой станет сексуальным маньяком. Вот я например, прошло только 10 лет, как мне приходится воздерживаться и то уже с каждым месяцем все больше и больше ощущаю себя маньяком. В 3-м классе мне еще достаточно было лишь дергать девчонок за косички, а сейчас уже приходится задирать им юбки, чтобы увидеть трусы. А еще говорят, что годам к 13 начинается стояк по утрам и тогда либо умирают от спермотоксикоза, либо лишаются девственности… Скорей бы уж мне исполнилось 13, уж я бы тогда сразу….
- Да посмотри же кто там! – крикнула мне мама, когда я, размечтавшись о прелестях пертуберантного периода, застрял в коридоре, не дойдя пары шагов до двери.
- Свооиииии! – приторным фальцетом пропели из-за двери
- Мать – твой муж пришел! – крикнул я в кухню,  - Наверно получку принес! Мне как раз надо купить…
- Свооиииии! – пропели из-за двери
- Здравствуй, папа! – произнес я, открыв дверь.
На пороге, слегка покачиваясь на парах алкоголя, которых с каждым отцовским выдохом становилось все больше и больше, стоял папка. Я подозрительно понюхал воздух.
- Странно, - подумал я, - в прошлую пятницу, когда я открывал отцу дверь, концентрация C2H5ОН в О2 была идентичной. И тогда он, согласно традиции, счастливо улыбался мне, стоя на четвереньках и пытаясь постучать головой в уже открытую дверь.  А сейчас он бодро стоит на ногах. Вот что значит регулярная тренировка!
Но тут секрет открылся. Я увидел, что отец опирается, чтобы не упасть, на огромный сверток. Сверток этот был из оберточной грязно-желтой бумаги, прямоугольный, и перевязан веревкой крест накрест.
- Своооиииии! – вновь пропел папа, так и не открыв глаз, хотя я уже дверь-то открыл.
- Здравствуй, папа! – еще раз бодро произнес я, широко распахивая дверь, чтобы удалось затащить не только долговязую фигуру отца, но и этот сверток, - Что за ***ню ты припер?
- Здравствуй, сын! – папа чуть приоткрыл правый глаз и попробовал хитро мне подмигнуть левым, закрытым.
- Ну что тут еще такое?! – идиллию встречи поколений нарушил мамин голос, вместе с мамой подошедший к двери.
- Приииивет! – попробовал произнести папа, снова закрыв правый глаз, с трудом приоткрыв левый. Получилось это у него и правда с трудом. Особенно сложно было ему подмигивать нам закрытым теперь правым глазом.
- Здрасьте! Давно не виделись! Опять нажрался? – мама как всегда была в своем репертуаре.
- Миииилок! Все путем! – папа раскрыл оба глаза, бодро икнул, и, не устояв, рухнул нам с мамой на руки. Вместе со свертком.
***
- Ну, и что это такое? – спросила мама, когда спустя 10 минут свежеумытый отец сидел на кухне за столом и блаженно улыбаясь осматривал стены, как будто тут он был в гостях первый раз.
- Наверно, получка, - встрял я, - щас я слышал новые деньги выпустили – на ватманских листах, чтобы их подделать было трудно. И в магазин теперь всем придется ходить, волоча за собой свертки из денег…
- Да уж, получка, - мама раздраженно смотрела на богообразный, почти святой в своей юродивости лик отца. Отец всегда так выглядит, когда напьется, - получки у него хер дождешься. Зарплату, говорит, ему задерживают! Зарплату задерживают, а на пьянки ходить и ****ей ****ь у него деньги всегда есть! Вот говорила мне моя мама, предупреждала, чтобы я за него, дурака не выходила, а я дура не послушала…
- Пап, а что ты принес нам? – я прервал древнюю как санскритские манускрипты историю маминой несложившейся жизни с моим отцом, слышанную и переслышанную уже десятки за мою недолгую жизнь, и регулярно мне напоминаемую в прямой зависимости от количества и качества отцовских загулов.
- Да, я же вам кое-что принес!- весело произнес папка, в какой-то момент очнувшийся от своих алкогольных фантазий.
- Да ну? – хором выдохнули мы с мамой
- Ну да, - папа был неподражаем в том, что считал, что мы могли не заметить тот сверток, - Угадайте что?
- Получка, - снова начал я, - мне как раз надо плейстейшн купить, а то как лох просто, пацаны не уважают.
- Какую еще плейстейшн? – взорвалась мама,  - тебе что на день рождения подарили? Сегу? Ну и где сега?
- Да, Денис, - папка крайне быстро сегодня возвращался в реальность, - то, как ты относишься к вещам, которые мы тебе покупаем – это недопустимо! Это же денег нам стоит, а деньги нам достаются нелегко, мы же не воруем, мы же работаем.
- Лохи! – подумал я и произнес:
- Пап, ну ты же знаешь, что это не я ее сломал. Я Женьке дал поиграть, а этот пидор малолетний ее в ванне утопил. Но зато я у него взял велик покататься, и теперь ему кататься не на чем – там такая восьмерка на переднем колесе, что уж лучше пешком.
- А нос себе кто расквасил, когда на чужом велосипеде с лестницы спускался? Кто потом рыдал?
- Не помню – соврал я и ловко перевел разговор, - Пап, а давай мы посмотрим с мамой, что ты нам принес?
- Да, я вам принес…,  - начал папа
- Сифилис! – съязвила мама. У Зойки-то сифак – весь город знает.
- Весь город знает, а я не в курсе, - папка хитро нам подмигнул обоими глазами, - шутка!
- Я те ща пошучу! Я те ща так пошучу, - мама явно была этим вечером не в духе. Наверное месячные.
- Предки! Хорош лаяться! – я понял, что как единственный трезвый мужчина в доме должен взять руководство на себя. Иначе до утра не разберемся, что за ***ню приволок нам папка, - пойду принесу.
Я пошел в коридор, где, притулившись у стены, стоял тот сверток, обхватил его и допер в кухню.
- Тяжелый, блин, - отдышавшись ляпнул я.
- Открывай! – королевским взмахом руки скомандовал отец. Король сидел на табуретке, нога на ногу и сквозь распахнутые полы махрового халата миру являлись кривые волосатые ноги.
- Слушаюсь и повинуюсь! – подражая старику Хоттабычу из фильма я сложил руки перед собой и поклонился.
- Нож возьми – веревки отрежь! – это конечно же мама. Она не могла не поучаствовать в процессе и показать, что хоть единственный трезвый мужчина в доме  - я, но дома-то у нас матриархат.
Я хотел что-то ответить про то, что 10-летнему мальчику нельзя давать в руки столовый нож, он может пораниться, а лучше дать ему презервативов – побольше и заранее, ведь скоро мне уже должно исполниться 13 и можно уже будет начать трахаться, а я всегда выступал и выступаю за безопасный секс, но промолчал. Взял нож, разрезал веревку, развернул шуршащую обертку. И явилась она!
- Господи, это еще что такое? – изумилась мама
- Это искусство! – папа был на седьмом небе от произведенного эффекта, - Даная!
- Дашка.., - мечтательно взвыл я про себя, - Дашка Макарова…

На семью взирала лежащая на боку обнаженная баба, держащая в поднятой руке горсть винограда. Виноград-то я уже потом заметил, гораздо позже. Ну каждый мужчина меня поймет – какой тут нахуй виноград, когда там такие сиськи!
- Что это еще за порнография? – возмутилась мама
- ****ец…., - мечтательно произнес я про себя, - а ведь Дашка тоже такая будет, когда вырастет. Точно будет. Сиськи вырастут и жопа нальется. И буду я ее ****ь… Блин, ну почему мне до сих пор не 13 лет?!!!!
- Это никакая не порнография! – отец на удивление выговорил это длинное слово, - Это искусство! Великая вещь!
- И куда мы ее денем? – это мама
- Ко мне в комнату! – выпалил я – мне для антуража не хватает
- Ну да, тебе порнухи с голыми девками под матрацем не хватает, еще ему и бабу на стену подавай! – не фиг!
- Мам, ну тогда в туалет… - попросил я, сразу сообразив, что тут – проси не проси – своего не добьешься, - там как раз дверь изнутри пустая – а куда же ее еще?
- Ну да, чтобы тебя с твоим отцом по утрам из сортира было не выгнать? Вот еще! Знаю я  вас паразитов, не ссать будете, а дрочить на нее! Фиг вам! В гостиной повесим.
Гостиной мама изящно называла родительскую комнату в нашей двушке. Может потому, что она там принимала гостей, когда мы с отцом уезжали на рыбалку? Я точно не знал, но мне Серега Жихарев рассказывал, что его мать его отцу – дяде Славе – постоянно сцены закатывает, и именно тогда, когда мы с моим отцом на рыбалку уезжаем – я ловлю, отец подключается к космосу. Мне-то еще рано подключаться к космосу, но говорят что в 13 лет уже можно. «Когда стояк начнется – тогда и пиво будешь пить!» - так мне как-то сказал один восьмиклассник в школе, когда пинал ногами мой портфель по коридору, но это уже другая история – не буду отвлекаться.
Итак, картину было решено вешать в родительской комнате. Сразу и место нашлось – между стенкой и ковром, в углу. Несимметрично, конечно, зато она там четко помещалась по размеру. Мама таскала картину и мерила, я суетился под ногами, стараясь не отрывать взгляд от открывавшихся взору женских прелестей, а отец, переместившись из кухни в комнату, сидел в кресле нога на ногу, светил волосатыми худыми ногами и руководил:
- Да не туда ты ее! Стой! Мать! Ну куда ты ее блин вешаешь? Не ну не дура, а?
- Сам дурак! – мама беззлобно уже огрызалась в ответ, - и вообще – кто у нас мужик в доме? Ты или я? Давай уже – сам вешай.
- Ладно! – отец был в приподнятом состоянии и готов был свернуть горы, - А где у нас молоток?
- Не – ну посмотрите на него! Мало того, что я ему носки каждое утро ищу, потому что он ни *** не помнит куда их задевал с вечера, так я еще и молоток ему обязана искать? Ишь какой нашелся! Твой молоток – ты и ищи!
- Денис – принеси молоток! – папка даже не отреагировал на последнюю мамину тираду.
- Уже несу! – бодро отрапортовал я и помчался в кладовку. Мчусь я и думаю: «и чего бежать? Все равно молотка там нет. Ну нет его там. Я же сам его на прошлой неделе в школу отнес. На урок труда. У нас задание было табуретку сколотить. А трудовик наш, пердун старый, все инструменты из хозинвентаря проебал. И нам приходится теперь из дому инструменты тащить – ну там лобзики-***бзики всякие, гвозди и прочую хуйню. Хорошо, что он еще не успел проебать токарно-фрезерный станок – гордость кабинета труда. А то где бы мы ему нашли токарно-фрезерный станок? Хуй!» Вообще-то я изначально планировал принести молоток обратно, после того, как мы сколотим эту сраную табуретку. И принес бы – чесс слово! Но вот только на перемене как раз перед уроком труда мы с пацанами задумали в сифака поиграть. Думали чем, а я возьми и выпали: «А у меня молоток есть!» Идея понравилась. Вот только когда я сифачил, то как-то не рассчитал, когда молотком в Генку Татаринова метал. Попал в окно. И хорошо так попал. С шумом! Ладно хоть завуч – дура блин – не догадалась, что это я молоток принес. А то бы до сих пор сидеть не мог и спал бы на животе. А так ничего! Уже пара дней нормально. Отец отстегал только за разбитое стекло. Если бы знал, что и молоток я из дому утащил – точно убил бы! И главное, завуч – ну дура блин! – не смогла догадаться. А там на ручке у молотка четко ведь написано: «Денис – мудак!» Это мне Дашка Макарова выцарапала. На другой перемене, еще до того, как мы в сифака стали играть. За то, что я у нее на спине мелом написал: «Дура». Любит она меня – ничего с собой поделать не может. Женщины они все такие. Уж если кто полюбит меня – то на всю жизнь. Хоть прямо до 10 класса!
- Пап, а че-то я не найду его! – крикнул я из кладовки, - гвозди вот есть. Гвоздей до ***! А молотка нет!
- Да у него никогда ничего на месте нет! – опять завелась мама, - а ведь говорила мне мама, не выходи ты за него, дурака, намаешься еще!
- Ну и не выходила бы! Чего вышла? Выходила бы уж за Петрова! Он бы тебя пригрел! Точно пригрел! Ишь как на него смотрела!
- Ну и смотрела! Ну и что? Он не чета тебе!
- Да уж не чета! И где эта нечета сейчас, а?
- Да уж лучше быть вдовой криминального авторитета, чем замужем за незнамо кем!
- Предки! – мне пришлось прекратить их милую беседу, - поздно уже! Мне спать пора. Это у вас завтра выходной, а мне еще в школу ****ячить. Давайте уж повесим картину!

Молотка мы конечно так и не нашли. Решили заколотить гвоздь в стену кухонным топором. Ну, обратной его частью, которая не режет. Наметили дырку, я встал на табурет держать гвоздь, отец залез на другой табурет рядом, улыбнулся мне ободряюще и сказал:
- Ну, сынок, держи гвоздь крепче! Если вдруг промахнусь – то в школу не пойдешь!
- Спасибо, пап. Держу – последнее, что успел произнести я, краем глаза следя за широким – наотмашь, размахом отца с топором в руке.

В школу я действительно не пошел. Еще 2 недели не ходил, пока гипс не сняли. А хули туда ходить? Рука-то правая была, которой я гвоздь держал и по которой папа со всей дури заехал. И че я буду с загипсованной правой рукой в школе делать? Ни в сифака нормально поиграть, ни Дашку за юбку подергать – левой-то рукой. Я ж не левша – нормальный.
Но кое-что я быстро научился делать и левой, пока был в гипсе.
Когда по будням  родителей не было дома, я приходил в их комнату и весь день дрочил на Данаю.
Прав все же отец. Великая вещь – исскусство!