Праздник

 


Ясное летнее yтро,
Теплая поступь света,
Тяжесть росы на листьях,
Птицы над горизонтом…

В сонных жилищах тихо.
Плотно закрыты ставни.
Робко ласкает ветер
Белое тело Храма.

Звон колокольной меди
Скоро наполнит Небо,
Люди от сна очнутся,
Чтобы начался Праздник


      Поселок медленно оживает, лязгают отворяемые засовы, повсюду
возбужденные, освещенные радостью лица. Только однажды в году
пробуждение бывает радостным, только сегодня за дверью не ждет работа
и дождь не барабанит в стекло, словно вымаливая приют.
      Дождя сегодня не будет – сегодня Праздник, а работа окончена вчера.
Вчера пригнан последний камень и вколочен последний гвоздь, вчера чуткое
око мастера в последний раз ощупало фрески, и последний золотой  лоскут
лег на купол.
       Люди выходят из домов; на них праздничная одежда из легкой ласковой
ткани, от которой светло и просторно телу. Они смотрят на Восток, где острый
силуэт Храма дерзко устремляется в Небо. Именно в этом месте в день Праздника
должно подниматься солнце.
       Воздух гудит, наполненный медью. Солнце взбирается сзади на плечи Храма,
обнимает купол и, помедлив немного, торжественно плывет ввысь.
Праздник начался!
        Люди стекаются к воротам  Храма, медленно входят внутрь и будто впервые
видят его, хотя были здесь и вчера и раньше, все эти дни.
         Но тогда – с инструментами и кистями в руках, обремененные усталостью и
тоской долгого труда, тогда каждый видел лишь свой лоскут стены, след своей руки,
ссадины на своих пальцах. А сегодня они видят Храм. Весь.

Бесконечно высокие своды,
Тихий свет новорожденных фресок,
Свежий запах сырой штукатурки,
В темном золоте светлые лики…

         И люди знают: Храм должен быть именно таким. Только таким и может
быть  Храм.
         Тишина. Люди молчат, не дерзая даже пошевелиться, даже измениться в лице.
Слышно, как дышат дети, слышно, как движется кровь и в красной темноте тела
сжимается сердце.
          Слышно, как рождаются и ускользают наружу мысли: ничего нельзя скрыть
в день Праздника.
           Внезапно мир вздрагивает: это снова гудит колокол. Праздник должен продолжаться.
           Так же медленно люди покидают Храм. Покидают, чтоб вскоре вернуться,
 но уже с инструментами в руках и тревожным огнем меж воспаленными веками.
И праздник продолжается: люди бросаются к Храму, вздымая над головами инструменты.

И железо вонзается в камень,
Обдирает топор позолоту,
В жирных пятнах топленого воска
Робко щурятся светлые лики…

           Вот уже к стенам приставлены лестницы, выбиты рамы высоких окон, а сквозь
пролом  в куполе видно Небо. Руки людей в ссадинах, одежда в пыли и кровяных пятнах.
Но боли нет, они забыли о боли. Боль не приходит в Праздник.
           Мальчик, взмахнув лопатой, откалывает голову у большой каменной фигуры
и не успевает отскочить. Не шевелясь, он остается  лежать с раздавленной грудью.
           Но никто не видит: Праздник еще не окончен, ободранный остов Храма еще  стоит,
еще вперяет в небо вырванный глаз. И тогда люди приносят хворост и доски и, свалив на
полу, разводят огонь. Пламя растет, а люди бросают в костер смолу и уголь, и огонь
становится черно-багровым и сквозь пролом в куполе пытается ужалить небо…
           Остов Храма горит долго, до самого вечера, постепенно чернея и обрастая
трещинами и, наконец, стены рушатся, рассыпаясь грудой каленого камня.
            Медленно садится солнце. Покой и блаженная усталость на лицах: Праздник окончен. И значит год не прошел даром. Теперь нужно только смыть сажу и кровь, и отдать тело сну в сырых деревянных жилищах.
            А завтра с утра – работа. Тяжелая, темная, долгая, как северная зима. И нельзя
терять ни дня. Ведь всего за год нужно успеть построить новый Храм.