Дневник Сириуса Краута, героя неудавшегося романа

                Вечер, перед увольнением Часть 1 
Теперь всё готово…я запихнул все письма и свои и чужие в ящик стола, а съестное отнес на кухню. Мне не терпелось примерить костюм. Я спешно начал переодеваться, чуть при этом, не порвав  саму обнову, однако вскоре я уже  стоял у большого зеркала и критически себя разглядывал.
- Так костюм недурно сидит, почти как влитой, что ж, что ж – задумчиво произнес я и  выскользнул из костюма, так же быстро, как и вскользнул в него.
Я планировал  пописать натюрморт. Да я три раза в неделю окунал свои кисти в краски, чтобы не совсем забыть то чему меня учили  на моем факультете в училище.
Признаться писал я так себе, лучше, чем до училища, но все-таки ...
В подростковом возрасте моя ахиллесова пята заключалась в закачивании картины. Первая прописка  шла как по маслу. Но когда дело доходило до детализации, когда надо было дорабатывать и уточнять, тогда начиналась маета. Да такая маета, что я весь обливался потом, вследствие  эмоционального всплеска обрызгивал все вокруг себя  красками. Начинал переписывать уже написанное, слой ложился на другой.…В итоге все превращалось в грязное месиво, уходило много времени и красок. Приходилось нередко выбрасывать работы…
В настоящее время мне пока что удавалось избегать таких кардинальных мер. Наверно потому, что мне теперь некуда торопиться, и сроки уже не подгоняют, и я могу рисовать один натюрморт  хоть месяц.
Но всегда и в то и в теперешнее время, меня успокаивало и вызывало во мне усидчивость  или устойчивость (в зависимости от того сидел ли я или стоял) на протяжении всей работы одно и тоже средство. Это был звуковой фон, преимущественно аудиокниги.
Вот и сейчас, включив « Где звонит колокол», я начал раскладывать мольберт, который предательски прищемил мне пальцы. И я почти, так же как и в прежние времена затрясся от переживаний по этому поводу, и стал несколько раз прокручивать в мозгу, как именно прищемил руку, чтобы убедиться, что в этом происшествии ничего смертельно опасного нет. Вот это одна из сторон моего психоза и, причем не самая худшая, в чем вы еще не раз убедитесь.
Закончив с мольбертом, я стал раскрывать баночки с красками. Все шло отлично, проблемы начались с черной гуашью. Когда я открыл  крышечку с этой краской, несколько капель черными блестящими бусинами заскользили по моим брюкам.  Это было красиво, пока они  не впитались в одежду и не превратились в бесформенные пятна…
Я смог это пережить, ведь со мной случались вещи куда похуже. Например, достаточно часто, я не как не мог устроиться с комфортом на стуле.
Стул был для меня невысок и поэтому я клал две или четыре  подушки на его сиденье, какое-то время так было комфортнее…, но потом перьев с одной стороны подушек скопились больше, чем в другой, и сидеть было крайне, до обиды, неудобно. Что я только не делал:  сначала Я  пытался встряхнуть и взбить верхнюю подушку, чтобы равномерно распределить ее внутренности, встряхивал то ту, то другую, а иногда и все одновременно. Но не всегда это приводило к желаемому результату. Конструкция принимала не совсем  тот вид, которого я от нее добивался. Гора подушек должна была лежать ровно горизонтально, а вместо этого часто бывала как будто бы под наклоном. Так, что когда я садился на стул, мне казалось, что я соскальзываю, или сижу недостаточно высоко, или же моя нога того и гляди свеситься вбок. Из-за этого я не мог сосредоточиться, на деле которое делал, терял терпение, подпрыгивал и хотел растерзать и стул, и подушки, и всю мебельную и подушечную фабрику.