Не сдаваться!

Любил Витька поспать. Но поесть – даже больше.

А буфет в общаге открывался в восемь. Конечно, если на занятия – очень даже удобно. Умылся, побрился, заскочил в буфет, заглотил полстакана жидкой до молочной субстанции сметаны, выпил в прикуску с булочкой-крохотулечкой стакан чая, в котором одно достоинство – что он горячий, и – бегом… Бегом на занятия!

Ну, а как нет занятий? Сессия у нас. Чего тогда торопиться? Можно ж – приятное с полезным. Сначала выспаться. Потом поесть, не торопясь и с достоинством уже повидавшего своё старшекурсника. Как раз мелочь, что на занятия торопится, отсуетится. Очередь рассосётся… Вот тогда можно и нам. За полчасика до закрытия:

- Здрас-сьте, а вот и мы. Ваши тёти. Приехали из солнечной Бразилии, где… Да! А где, собственно у вас сметанка, чай и эти… Как их? Вот-вот. Именно. Булочки! С изюмом. Как, весь уже понавыковыривали?! Ну, тогда - что уж тут сделаешь? – без изюма…

Перекусили, не торопясь. Посидели, чтобы оно всё усвоилось молодым, ещё растущим организмом, а потом… Потом можно и на экзамен. Там тоже очередь под дверями аудитории уже почти рассосалась.

Самые боязливые ещё стоят, трясутся. Они и без очереди тебя в аудиторию, силком запихнут, чтобы ещё на какой десяток-другой минут отсрочить время своей встречи с экзаменатором. Это если для тебя и в минутах - немного, а для них, считающих секунды до смерти неминучей… Ещё ого-го сколько! Как минимум, до тысячи считать можно.

Да у Витьки ещё и теория своя была. Мол, под конец экзамена остаются только те, кто с предметом не в самых хороших ладах. Преподаватель уже и клещи достал, чтобы знания  на свет божий вытягивать… А тут – бац! И два таких ценных кадра. Которые ещё что-то да сами рассказывают. Ну, у экзаменатора – праздник души, лёгкая эйфория и некое обалдение от таких чудес:

– Что?! Они не только знают, какой предмет сдают, но даже помнят, какая обложка у учебника?!

И, как результат, у нас в зачётке - новая запись по очередной дисциплине, переместившейся в категорию сданного и подлежащего забвению.

Поначалу и с теорией вероятности  было то же самое.

Непонятки начались при подходе к аудитории. Витьке-то что. Он – сибиряк. Его деды и прадеды с рогатиной на медведя ходили, оставив потомку в наследство устойчивую нервную систему. А я как-то забеспокоился, когда у дверей аудитории обнаружил почти всю группу в полном составе…

«Как, ещё первая партия не выходила?! Это ж сколько их профессор маринует? С восьми… Третий час?! Па-па-али…»

Но всё оказалось совсем… Со-овсем не так. Что нам быстро и доходчиво объяснил выскочивший из толпы староста:

- Ну, наконец-то?! Где пропадали? Профессор про вас уже три раза спрашивал!

- Про нас? Он нас, что знает?.. Откуда?!

- Так вы – последние. Ведомость-то перед глазами.

- Да мы всегда такие…

- «Таки-ие». «Всегда». Вы что, вчера на консультации не были?..

- А-а, зачем?.. Что там на этой консультации? Слушать, как девчонки начнут уточнять – а можно ли пользоваться шпорами? Или о том, что надо знать, чтобы  на трояк сдать? Потерянное время. Да мы лучше за этот час-полтора ещё по билету прочитаем! Или выспимся. Или в кино сходим. В общем, с пользой чтобы.

- Ну и зря, что не были! Проф вчера сказал, что принимать будет с преподавателями кафедры. Что под экзамен выделят самую большую аудиторию. С шестью досками. И чтобы к восьми приходила вся группа. Вся! Мы и пришли. Только вас не было. Пришли, взяли билеты, стали готовиться… Готов? К доске! Готов? К доске!

- Так вы что? Уже сдали?!

- А то! Все, кто из аудитории вышел - уже. Мы же все и сразу…

- И что, в аудитории – никого?

- Да есть ещё человек пять. Но про вас Проф уже раза три спрашивал. Давайте, давайте в аудиторию!

Тут, уже чуток подуставшая от долгого разговора, в процесс вмешивается ещё не успевшая выплеснуть послеэкзаменационный адреналин толпа. Кто-то хватает нас с Витькой под белы рученьки, кто-то заботливо распахивает двери аудитории, кто-то задаёт правильную траекторию движения…

В общем, и глазом мы моргнуть не успели, как - оп-паньки - уже перед столом…
На котором сиротливо так… Два тонких бумажных прямоугольничка. Экзаменационные билеты. Последние. Естественно, белоснежной рубашкой вверх.

Тут теряться никак нельзя. Хватай мешки, вокзал отходит. Я один их этих прямоугольничков – цоп, переворачиваю и уже в голос:

- Студент курса, факультета… Билет номер…

А Витька… Он же вечно – на одни шнурки опаздывает. Стои-ит, смо-отрит. То на последний прямоугольничек, то на профессора. Правда, это не долго продолжалось. Проф, видно действительно, сильно расстроился, что какие-то два обалдуя могут весь, годами отработанный экзаменационный механизм поломать. Ка-ак рявкнет хорошо поставленным генеральским басом:

- Что?! Что стоим? Экзамен сдавать или так? Билет брать думаем?!

Только у Витьки… Ну, говорил я уже! Он – сибиряк. Система у него – устойчивая. Тут хоть рычи, хоть не рычи. Ему – пофигу. Он, спокойно, как удав, смотрит на этого Профа и говорит ему, непонятливому:

- А билеты?

- Молодой человек… Вы куда смотрите? Вот же. На столе.

- Так тут… Один только.

- Всё. Всё, что могу. Больше, извините… Нету! Разобрали. Билеты, знаете ли, - ходовой товар. Тут с утра за ними очередь была. Особо расторопные даже по два отхватить успели! Так что, берём?

- Ну, если других…

- Нет, нету. Нету. Правда, к осени обещали подвезти. Что подождёте?

- Нет, нет. Осени – не надо!

И Витька - рукой к билету быстренько. Хватает, поднимает, переворачивает и… Моментально меняется в лице:

- Билет номер… ТРИНАДЦАТЬ…

- О-оо, батенька… Да вы у нас ещё и суеверный? Какие предрассудки! Вполне ожидаемый результат. Это знаете ли, как в Турции. Как, не знаете?..

А надо бы сказать, что профессор по Теории был бо-ольшой любитель разных историй. Как-то прервавшись посредине лекции и подождав минутку-другую, чтобы в аудитории установилась относительная тишина, он выдал:

- Пароход. Плывёт себе в открытом море. В самом что ни на есть открытом. Берегов – ни вправо, ни влево, ни вперёд. Кругом – не видно. И вдруг… смотрят пассажиры – летит птица. В клюве у неё – оливковая ветвь. Вроде как на голубя птица смахивает. Только не понять – голубь или голубка? Вопрос аудитории. Определить пол птицы. Голубь или голубка?

Ну, тут и началось. Кто с места кричит, что ясное дело – голубь. Мол, столько пролететь в открытом море, так это силу иметь надо. Кто… Ну, ясен перец кто, оппонирует – голубка, мол. Женщина, так она даже выносливее мужчины.

Минут пять профессор послушал все эти дебаты, а потом и положил им конец. Подвёл черту:

- Голубь. Птица – с оливковой ветвью в клюве. Посреди открытого моря. Берегов - не видно! Разве может женщина, пролетев такое солидное расстояние, ни разу за это долгое время не открыть рта?! Почему «не открыть»? Так если бы открыла, ветвь бы - упала. Вот я и понимаю, почему в аудитории так шумно…

И с Витькиным, тринадцатым билетом, вспомнил историю. Как без неё? Выдал:

- Это как в Турции. У них же раньше не было нумерации домов. А тут съездил падишах в Европу. Посмотрел, как там в городах. Очень удобно. Не надо на конверте выводить типа – «Стамбул. От лавки кривого Али-сапожника, что у главного рынка, третий дом по правой стороне, если идти к городской тюрьме». Написал – «дом номер»… И - всё! Нет, очень удобно. Понравилось это дело падишаху. Вернулся он в Турцию и издал фирман. Мол, в первую пятницу на базарной площади будут разные номера. Чтобы все пришли и взяли себе. Кому какой понравится.

Естественно, о фирмане на всех углах прокричали. В пятницу с самого утра номера большой кучей на базарной площади вывалили. Народ подходил, выбирал не торопясь. Брал, уходил. И…

Солнце высоко поднялось. Дело уже к обеду. Вроде все номера выбрали. Как вдруг прибегает, запыхавшись, какой-то турок. Последний. А от большущей кучи… Как? Ничего? Да нет, есть ещё. Один номер. Лежит себе в пыли, дожидается хозяина.

И какой это был номер, наверное, всем понятно? Конечно, тринадцатый. Разве могло быть по-другому?

Так что вы удивляетесь, уважаемый? Всё, как оно и должно быть. Все номера уже разобрали. Те, кто с самого утречка за ними прибежал. У них и выбор был. Ну, а кто долго спал… Забирает своё. То, что осталось. С вот таким вот номером.

И ассистенту:

- Ну, что внесли номер билета в ведомость? А вы что стали? Идите, идите. Готовьтесь. Времени не так уж и много осталось…

Ну, то уже нам.

* * *
Да и правда, чего это мы? Ну, Витька – понятно. У него ж – устойчивая. Он – внимательно профессора слушал. На ус мотал. Избавлялся. От привычек вредных, суеверий разных, с которыми почти что инженеру, вроде бы как, и не по пути уже.

А я? Нет. Не слушал, не мотал, не избавлялся. И вообще… Не до того было! Я ж как билет поднял, перевернул, оттарабанил для ведомости свои, его параметры и… И в ступор впал:

- Мама миа… А это что?!

Нет, не в голос, конечно. Так, про себя. Чтобы профессора не пугать. Но с больши-им чувством. Правда, не сказать, чтобы чувство это было таким же светлым, как и большим. Скорее наоборот. Очень даже не светлым. Да и откуда ему таким быть, если…

Если в билете… Нет, вопрос два ещё ничего. Терпимо. Про урну. В которую кто-то выбросил два чёрных и три белых шара. В задаче, правда, немного не так. Не выбросил. Вбросил. Ну, «выбросил-вбросил»… Что в лоб, что по лбу. Выбросил и – правильно сделал. Но… На этом же история в задаче не закончилась. Там за этим, который «вбросил», ещё какой-то охламон чапал. Типа Витьки. Которому всегда и до всего дело есть. И нет, чтобы пройти мимо этой проклятой урны он… Вот надо оно ему?! Наклоняется и… Из этой самой урны достаёт один шар. А третьему, который вслед за вторым… Ну, у них там, в этой задаче, что - занятия напрочь поотменяли? Нет, чтобы в аудитории сидеть, внимать и впитывать, так они только и делают, что по коридорам шарятся, да ещё в урнах, как последние попрошайки роются?!

И вот этому третьему – не видно, какой шар, белый или черный, достаёт из урны второй. Вопрос. Какова вероятность того, что третий, в свою очередь, достанет белый шар? А чёрный? А вероятность того, что два белых разом?!

Ладно. Не мёдом, конечно, вопрос намазан, но… Терпимо.

А вот второй… Теорема Чебышева. Всё. Сливай воду. Приехали, называется.

Я ж эту теорему… Ни в зуб ногой. Учебник-то по теории вероятности – ого-го! Толстенный. Если утром, да натощак, так и не поднять его. Особенно, если организм излишествами разными с вечера ослабленный. Но… Есть в нём один плюсик. Который мне сразу в глаза бросился. Учебник-то… Из двух частей.

Часть первая - теория вероятности. То, что, собственно, в нас на лекциях впихивали и на экзамене потребуют. А раз потребуют, то – хочешь, не хочешь - читай. Куда денешься? Я и прочитал. Пусть и вполглаза, но что-то, да осталось. Про шары и урну, если сильно поднапрячься, можно вспомнить.

А теорема Чебышева… во второй части учебника. В той, которая про теорию больших чисел. Но нам в этом семестре ведь теорию вероятности. Правильно? Тогда зачем на большие числа время зря переводить? Мы ж высшую математику семь семестров мусолили. Вот и с этими теориями – точно так же. В эту сессию – про вероятность всё сдадим. Про большие числа, видно, следующим заходом. А если следующим, стоит ли её сейчас читать? Зачем? Я и не стал. А оно…

Оно – вон как повернулось! В полный рост и со звериным оскалом.
- Мама миа…

* * *
- Куда? Куда?!

Нет, это Проф не мне. Витьке. Я-то ещё в ступоре.

- Какие столы? Времени уже… За столами к ответу на билет готовились те, кто с утречка прибежал. А сейчас этими излишествами заниматься некогда. К доске. К доске, молодой человек. Пока те, кто раньше вас в аудиторию попал, отвечать будут, и вы свой ответ нарисовать успеете. И, между прочим, не только вы. 

И взгляд - в мою сторону. Красноречиво так. Время, мол, теряем, господа-товарищи. Стой-постой, карман пустой. Если кому оценка нужна, так к доске уже надо бы…

К доске. К доске… И что там у нас с досками? Где площадка свободная? Ну-уу… Ну, Витька! Уже. Захапал себе самую дальнюю от профессорского стола. 

Так, так… Что ещё в качестве стратегического резерва? Ага. Вот! Вот то, что надо. Свободная доска. А на той, что правее её, Танька Тимохина каракули какие-то выводит. Старается. Ещё немного, ещё чуть-чуть и язык от усердия высунет. Умную из себя изображает. Мастер спорта. По лёгкой атлетике. Спринтерша.

Когда ей с этими тренировками-соревнованиями учить? А шпоры точно… Точно у Таньки должны быть!

Перемещаемся… Перемещаемся к доске. Мел? Есть. Но… Он - на подставке, у левого края доски. Нет, мел мне пока не нужен. Танька-то… Справа!

Вот. Тряпочка. Лапулечка ты моя родненькая! Кто сказал, что доска - чистая? Да разве ж можно на такой зашорканой что-то стоящее изобразить? Ни в жисть! Вытираем, вытираем… Постепенно перемещаясь к правому краю. Взгляд – на доску – достаточно ли чистая? И, не меняя положения головы, одними губами - в сторону. Шепотом, достаточным, чтобы тебя услышали на расстоянии метра – полутора. Но не далее: 
- Танька…

Глухая тетеря!
- Танька!

Ну, слава тебе… Услышала!
- Шпоры есть?

- Какой билет?.. Вопрос? Первый? Сейчас…

- Да подожди. На, возьми тряпку. Поелозишь для вида немного по доске, а уже после этого, вместе с нею, и шпору отдашь. Я подожду.

Стоим, ждём. Мол, самому тряпка – позарез, но как тут товарищу не помочь? Ему ж она – тоже. Вон как крупно начал. Не учёл, что мыслей в голове… Ого-го! Больше, чем ветра. И теперь… Ну, что поделаешь, всё, что уже на доске красуется - стирай. И – по-новой. Мелкими буковками, чтобы все мысли уместить. Ну, и… Сколько стирать можно? Увлеклась…

- Танька!!

Наконец-то. Тряпочка. Лапулечка… А в ней. Вот она, шпора. СпокойнЕе, спокойнЕе, товарищ. Не торопимся. Шпору – потом. Пусть обстановка стабилизируется. А то уже… Посматривают некоторые, особо бдительные, в нашу с Танькой сторону.

Да нет, у нас тут всё в норме. Вот, стёр всё. Теперь – мел в зубы, начинаем. Одна урночка. Не кривенько вышла? А если и кривенько? Не инженерная графика.  Если кто не понял, вот, под ней пояснительная надпись – «урна». В ней. Сколько всего? Пять. Пояснительная надпись – «шары». Штрихуем сколько? Три. Как? Надеюсь, понятно, что это «белые»? «Чёрные» - не штрихуем. Тэ-экс… С первой – всё, готово.

Как оно? Успокоилось? Нормалёк. «Любопытствующий» уже занят. Опрашивает кого-то рядом с Витькой. В дальнем углу. Профессор? Тоже спокойненько.

Где тряпочка? Да тут подтереть чуток надо. Что-то вторая «урна» уж больно кривенько…

Шпора. Достали. Разворачиваем. Аккуратненько…

Танька… Дура! И это – шпора? Одна формула! Зато – на всю шпору. От края и до края. И что? Поясниловки – ноль целых. Икс один, икс два, икс… Эти ладно, по именам собственным поканают. А «n»? Число переменных? А «M» тогда что? Да тут и ещё есть… Буковки разные. А это? Это что за загогулина? Ну, понаписала… Как кура лапой. Без бутылки – ни фи-га. Не разобрать!
- Танька… Танька! Слышь…

Фу-уу… Пока это чудо среагирует, взмокнешь весь.

- Танька, у тебя в формуле - что за скобки выведено? Эпсилон?

- Чего-чего?

- Эпсилон! Ну, буква такая. Греческая.

- Да откуда я…

- Блин. Танька… Не буди во мне зверя! Ты ж шпору писала. Когда с учебника списывала, что - ни черта не запомнила?

- Да не писала я. У второй группы взяла. Они во вторник сдавали.

Приплыли. И что я по этой формуле? Единственное, так с выражением прочитать её смогу. Ладно, копируем со шпоры на доску.

Так это всё-таки «эпсилон»? А если не он? И? Есть варианты? Вариантов, похоже, нет… В точности перерисовываем Танькину загогулину, что по итогу оказалась совсем и не Танькиной. Что ещё остаётся?

Но всё равно… Руки б поотрубал тому, кто эту шпору!

Тэ-ээкс… Что-то не очень. Много… Много свободного места на той части доски, что под первый вопрос отведена. Буковки – покрупнее. Ещё чуть-чуть можно. А сюда – третью «урну» рисуем. И от неё стрелочку. Вот, вот так. Надеюсь, понятно, что это – ко второму вопросу?
Фу-уу…

* * *
- Доцент Петухова. Как, готовы?

- Да вроде…

- Тогда начнём? Слушаю вас.

- Студент курса… Группы… Билет номер… А со второго вопроса можно?

- Как вам угодно.

Оп-паньки. Уже – кое-что. Да мы ж эту задачку… И про тех охломонов, что сначала «бросают», а потом «вынимают» незнамо что… В красках и цвете. С песнями и плясками. Лучше Кубанского казачьего ансамбля. И даже со звуковым сопровождением!

- Условие задачи. В урне… Из неё вынимается один шар. При этом неизвестно – какого цвета. Требуется…

Перемещаемся ко второму рисунку. И тряпкой – в его сторону. Нет, шпоры в ней уже нет. Зато на рисунке – один большой и смачно прорисованный знак вопроса внутри урны и четыре маленьких - в каждом из «шаров»…

- Достаточно, достаточно. Давайте первый вопрос.

Всё. Приплыли. Что по этому, «первому»? Только то, что это – «теорема Чебышева»? Да с выражением про все эти иксы и непонятный «эпсилон»?..

Но, пока я переводил дух после ответа по второму и якобы собирался с мыслями для очередного, вдруг:

- Так, так… Вижу, формулу - знаете. Отлично, отлично. Так и скажите профессору. Мол, экзамен приняла доцент Петухова. Оценка – отлично.

И, уже не обращая на меня ни малейшего внимания, в Танькину сторону:

- А вы что, девушка? Давно уже стоите. Отвечать по билету думаете? Ещё не готовы? Ну, соберитесь с мыслями. Подумайте ещё немного. Если считаете, что это вам поможет. Знания, видите ли, они – либо есть. Либо их – нет…

Ну-у… Это как сказать. Даже если их и нет. Бороться и искать!

Лихорадочно стирая с доски спасительную формулу, а уже потом и всё то, по поводу чего только что – в красках и цвете, из-под руки – подмигивающим семафором - Таньке:

- Держись! Победы тебе. Чтобы не только на беговой дорожке. Найти и не сдаваться…

Не сдаваться!


Рецензии
Бывает же такое везение! Но не всем, конечно. Это в рубашке надо родиться. И чтоб Танька - рядом.

Михаил Бортников   10.11.2017 18:23     Заявить о нарушении
Ну, не было бы Таньки рядом, был бы Серега, Андрей или Наташка. Не было бы шпоры, был бы распластованный учебник. Главное - НЕ СДАВАТЬСЯ!
Уже когда учился на юридическом, сдавали мы всемирную историю права. Предмет, конечно, очень интересный, но объемом... Умереть не встать.
Ну, идем мы на экзамен с приятелем. Тянем билет. И достается нам... Ему - Законник Стефана Душана (сербского короля; первый, известный науке письменный источник сербского (славянского) права), а мне - австрийское гражданское уложение тысяча восемьсот какого-то года. И ни он, ни я - ни в зуб по своим вопросам. Серега (светлая ему память) встает и собирается уходить. Типа, мол, потом, на пересдачу приду. Преподаватель ему: СИДЕТЬ!! ГОТОВЬСЯ! А он всё: нет, не знаю я, мол, потом приду. Я уже с места - СИДИ, Серега! Ну, преподаватель на меня цыкнула - сам сиди, посмотрим ещё, как сам ответишь, и отправила Серегу за дверь. Сколько, мол, можно, с этим обалдуем препираться!
А я сел и стал репу чесать. Посмотрел на дату этого уложения. Получается, что оно принято после того, как Наполеон принял свой знаменитый Кодекс Наполеона 1805 г., но до принятия Германского гражданского уложения. А значит... Значит, это австрийское уложение обязательно должно было перенять главные революционные новеллы Кодекса Наполеона в его буржуазной направленности - главенство частной собственности и всемерная его охрана всеми государственными институтами. Но поскольку он принят раньше германского гражданского уложения, то австрийское, скорее всего, сохранило все те минусы, что остались в германском уложении: атавизмы феодального права (например, ленное в системе наследования), закрепление зависимости прав женщины (в т. ч. и имущественных) от воли мужа в семейном праве. В общем, почесал, почесал я репу и пошел отвечать. И ответ у меня приняли, поставили "хор". Ну, я после того, как преподавательница расписалась в зачетке, и сказал ей, что зря Серега ушел. Я вот - тоже ведь ничего про это австрийское уложение! И ничего ведь! Ответил. На что мне и сказали, что чувствовалось по ответу, что я про это уложение - не особо. Но ответил же. И не просто ответил. На "хор"!!
Вот и у Сереги всё точно так же. Первый письменный источник права? Значит должен был сохранить остатки устного, родового права. Тот же принцип талиона (око за око). Но сербы-то... Граничили с Византией! А это... А это - самое совершенное на тот период времени РИМСКОЕ ПРАВО (те же Дигесты Юстиниана)! Значит, не могли сербы у византийцев не заимствовать важные элементы римского права. А по римскому и Дигестам, у нас целый семинар был. Свернул на эту тропинку и... Мели Емеля, хоть целый месяц, до следующей сессии. И можно было сдать экзамен с первого захода. Безо всяких пересдач. Главное, НЕ СДАВАТЬСЯ!!!

Константин Кучер   11.11.2017 11:49   Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.