Дороги

    Еще один обычный, весенний, в череде таких же, ничем особенно не
примечательных дней. Снег уже начал сходить, беззастенчиво
обнажая, где кучки мусора, а где и уставшую от веса зимнего одеяния,
темную землю. Мы едем в битком набитом троллейбусе, по Нежскому проспекту.
Всем хочется посмотреть на реку, в ее нынешнем состоянии, когда
только-только начинается половодье, и она невероятно преображается,
с давно забытой страстью откликаясь на ласковое тепло. Похожий на нее,
бурлящий и громогласный людской поток спешит приобщиться к весеннему
настроению. Хотя погода сегодня этому и не слишком способствует,
привнося в этот день свое хмурое расположение духа. Бездушная метель
помогает ей в этом, понемножку пытаясь отвоевать своей хозяйке-зиме
еще малость времени. Для продления ее сонного существования. Каждый год
одно и то же. Зачем? Напомнить о себе напоследок и проститься?

    Что ж, нас это нисколько не пугает.

    Место всеобщего «паломничества» представляло собой высокую гору,
с пологих вершин которой открывался, перехватывающий дыхание запыхавшихся
путников, панорамный вид на реку.

    Довольно таки резкий спуск вниз. И вдруг мой отец, не удержавшись,
кубарем летит со склона, к этому бурному, мутному потоку, в то место,
где еще не одетые в зелень деревья образовали мрачную атмосферу
недосказанности, пряча в полумраке свои тени-ветви.

    – Смотрите, смотрите, человек упадет сейчас в воду! – закричали
стоящие рядом зеваки.

    Мой папа чудом зацепился за повстречавшее его падение шаткое деревце,
и с трудом держится на краю пропасти-обрыва-реки. Ошеломленный, я немного
впал в ступор, и вот уже бегу, на ходу ловко перепрыгивая через наледь и лужи.
К отцу… Я вижу смятение чувств в его взгляде, страх на лице, и пытаюсь
как можно быстро, но вместе с тем, аккуратно приблизиться к нему.

    – Папа… папочка. – И вот наши ладони смыкаются, и… все получается!
Так здорово снова быть вместе!

    Под одобрительный гомон толпы, мы уже вместе поднимаемся вверх по
такому коварному и скользкому спуску, освещенные лучами солнца, неожиданно
выглянувшего из-за нависших над городом свинцовых туч.

    – Все будет хорошо, – беззвучно обмениваемся мы взглядами. На душе стало
спокойно и легко. Чего нельзя сказать о ногах. На середине крутого подъема
приходиться уже прилагать серьезные усилия и вот уже отец, взяв меня за руку,
помогает мне. Сразу стало легче.

    Однако, постепенно, с каждым шагом, я ощущаю, как мне приходится все сильнее
и сильнее сжимать ладонь, чтобы почувствовать тепло родной руки. Так мы дошли до распутья.

    И вот, для каждого из нас, незримой эфирной тропинкой начертана своя стезя.
Для него – солнечная тропинка наверх, туда, прямо к яркому, ослепительному свету.
Для меня – тоже вверх, но другая, светлая дорожка из только что выпавшего,
припорошенного чистого снега, вдаль, где ждут меня мои любимые.

    Еще один внимательный  взгляд друг на друга, полный теплоты
и сожаления о давно ушедших днях… и все…

    Он ушел… ушел навсегда…

    Казалось бы, понимание этого должно потрясти меня, но чувствуется
лишь глубокая печаль. И легкий ветерок осушает мои влажные щеки.

    Я ведь помню, что на самом деле, разлука наша произошла гораздо раньше.
И я верю в то, что ушедшие от нас дорогие нам люди незримо находятся рядом,
в нашем сердце. Они остаются там навсегда. Иногда они напоминают о себе.

    Чтобы не забывали.

                7 мая 2010 г.
                Памяти отца