С любовью, твой призрак Эрик

Впервые Алиса повстречала Эрика унылым, саднящим февральским вечером, ободранным острым ветром и истыканным мелкими снежинками. Она прогуливалась со своей любимицей – лабрадором Итой, раскидывая носками сапог затвердевшие сугробы, и мечтала лишь о чашке горячего фруктового чая перед сном. И ещё о весне – мечта на данный момент неисполнимая, оттого и болезненно-сладостная. А Ита всё носилась по площадке и абсолютно игнорировала призывы хозяйки.
Очередной порыв ветра ожёг лицо и… принёс откуда-то едва различимую мелодию. Алиса стала прислушиваться, но не различила ничего, кроме далёкого гула машин и хруста снега под Итиными лапами. Но эта музыка… она показалась девушке неземной и очень знакомой, словно была услышана в детстве или во сне.
В небе огранённым хрусталём светила луна, рассыпая белый свет по снежному покрывалу. Ветер неожиданно стих.
Ита приглушённо гавкнула и помчалась к Алисе. Прижалась к её ногам и начала негромко рычать.
- Иточка, девочка моя, что с тобой? – девушке стало не по себе. Так собака рычала только на чужих. – Пойдём домой, пойдём…
…Нарастающим гулом в уши снова ударила мелодия, и со всех сторон на Алису повалил снег. Она попыталась зажать уши руками, а музыка становилась всё громче и пронзительнее, звуча пульсирующим ритмом в голове.
«Нет, нет, прекрати!..» - девушка почти теряла сознание, когда шум начал стихать, а впереди из лунного света и снежинок стал появляться сияющий силуэт.
Перед обомлевшей Алисой стоял призрачный юноша в перламутровом камзоле – утончённое, почти женственное лицо будто подсвечивается изнутри, глаза цвета ночного неба полускрыты локонами снежно-белых волос, тонкие бледные губы чуть тронуты мягкой улыбкой. Он стоял не шевелясь, давал рассмотреть себя, рассматривал сам. Ветер не трогал ни единого волоска на его голове, снег не опадал на парчовую ткань на широких плечах. Видение? Чересчур реальное.
Алиса еле держалась на ногах. Хотелось бежать, но тело не слушалось. Она была напугана и… очарована. Видение этот юноша или нет, но он был изумительно красивым, словно сошёл с иллюстрации к книге сказок.
В голове девушки зазвучал далёкий бархатистый голос, переливающийся, словно искрами, чуть слышным звоном:
«Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда.»
Отчего-то она поверила этим словам. Быть может, дело было в красоте незнакомца или же в искренности его печальных глаз, но Алиса неосознанно сделала крошечный шажок вперёд и несмело протянула руку к сияющей ткани рукава.
- Кто ты? – хрипло прошептала она, остановив дрожащие пальцы в миллиметре от призрака, не смея прикоснуться, словно к святыне.
«Дай руку, и я покажу тебе всё, что пожелаешь.»
Длинные ногти юноши были бледными и матовыми, почти не отличимыми от лилейной кожи, и оттого пальцы казались острыми. Желание дотронуться до них, почувствовать их холод стало почти нестерпимым.
«Чего ты страшишься?»
Алиса резко мотнула головой и схватила узкую ладонь.
Ледяной жар пробежал по коже, перехватывая дыхание и сжимая сердце. Лицо призрака дрогнуло, по нему прошла неясная рябь. Небесное сияние глаз приглушилось, сбавив насыщенность цвета до тёмно-синего, щёки позолотились загаром, а волосы приобрели чуть заметный пшеничный оттенок. Да и мир вокруг менялся, перетекал из зимы в изумрудную свежесть поздней весны. Вокруг раскинулась дубовая роща с мазками одиноких сосен, нестерпимо прекрасно щебетали птицы, неподалёку, укрытая раскидистыми ивами, журчала река. Юноша сидел среди клевера и фиалок, прислонившись спиной к толстому стволу дуба, и что-то рисовал в альбоме, увлечённо покусывая кончик грифеля, отчего все его губы были выпачканы чёрным. Нанеся последний штрих, он приподнял голову и прошептал, с улыбкой взглянув на рисунок:
- O, Schoene… Ich soll dich um jeden Preis finden!
С этими словами юноша захлопнул альбом и легко поднялся на ноги. Плавно, словно лесной дух, побежал он меж деревьев к лугу, почти неразличимый в коричневом с зелёной вышивкой охотничьем костюме.
Среди невысокой сочной травы и полевых цветов его ждал лоснящийся под щедрыми солнечными лучами гнедой конь, нетерпеливо всхрапывал и сверкал чёрным глазом.
- Bist du wirklich muede, auf mich zu warten? – юноша погладил скакуна по крутой шее, убрал альбом в седельную сумку и запрыгнул в седло. – Wie schade es ist, dass du meine Traurigkeit nicht verstehen kannst…
Он негромко цыкнул, ударил пятками по бокам коня, и тот поскакал через луг, мгновенно перейдя с рыси к лёгкому галопу. Через минуту они влетели в перелесок, средь которого, утопая в паутине золотистых лучей, вилась узкая тропка. Она петляла всё сильнее, и юноша натянул поводья, однако благородное животное вдруг закусило удила и рванулось вперёд ещё быстрее прежнего, продираясь через колючий кустарник. Наезднику оставалось лишь пригнуться к самой его шее, чтобы острые ветки не выкололи глаза; все щёки его были исполосованы, и даже от рукава оторвался длинный лоскут.
- Halt! Halt! – кричал он, пытаясь утихомирить разъярённого коня, но тот, наконец вырвавшись из зарослей, встал на дыбы, выбросил юношу из седла и понёсся вперёд, ломая ветки.
Юноша ударился затылком о дерево и грудой рухнул на землю. Разметавшиеся волосы прикрыли искажённое мукой лицо.


Снова пробежала серебристая рябь, и Алиса, вынырнув из пахучего леса, оказалась посреди увитой снегом площадки, а призрак смотрел на неё наполненными болью глазами, похожими на открытую рану, а по его светящейся щеке катилась единственная слезинка.
- Боже, мне так жаль… - чуть слышно проговорила девушка, не в силах сдержать слёз.
«Не жалей меня. Слишком давно это было… Позволь представиться, я Эрик, сын Лютера фон Гуттена, властителя германского княжества Альтеберг. Жил с 1743 по 1764 годы.» - и призрак изящно поклонился.
- Я Алиса…
«Знаю. Я давно знаю тебя, но вот всё не мог решиться на встречу. Живых так пугают духи, что мало кто соглашается говорить с ними. Я ни за что не допустил бы твоего испуга.»
- Но почему я? Почему со мной ты хотел поговорить?
Эрик сунул руку за пазуху и вытянул свёрнутый лист бумаги.
«Вот портрет, что писал я незадолго до смерти. Ночью мне привиделся дивный облик девушки, и сон был так ярок, что даже волшебство рассвета не смогло заставить меня стереть его из памяти. Я полюбил, и полюбил безумно. И сотни лет не уничтожили эту любовь. Лишь рисунок скрашивал мою вечность без исхода… Пока я не увидел тебя.» - тонкие пальцы ловко развернули бумагу, и призрак показал изумлённой девушке портрет.
Алиса смотрела и не верила глазам. С листа глядела, задумчиво наклонив голову и полуприкрыв глаза, девушка, как две капли воды похожая на неё! Грифельный рисунок не мог передать медового оттенка каштановых волос и влажного тепла глаз цвета палой листвы, но черты лица: тонкий прямой нос, припухлость нижней губы, разрез чуть раскосых глаз, ровные чёрточки бровей и высокие острые скулы – во всём этом Алиса без труда угадывала себя.
- Быть не может…
«Я искал тебя четверть тысячелетия. И готов был искать ещё вечность. Не знаю, хулить ли мне судьбу за то, что привела меня к тебе только сейчас, или благодарить, что я через сотни лет всё же смог найти свою любовь. Я не прошу ничего, только позволь изредка видеться с тобой, ибо нет для меня во тьме иного утешения.»
- Конечно, я… я с радостью буду ждать тебя! – воскликнула девушка, не осознавая до конца своих слов, не имея сил прийти в себя среди волшебства, происходящего вокруг.
Эрик провёл ладонью подле её щеки, и кожу обожгло морозом. Алиса потянулась к призраку, сделав последний разделявший их шаг, страшась совершить то, чего так отчаянно хотела. Они оба замерли в нерешительности, и вот их губы соприкоснулись, соединяя мир теней и света, смерть и жизнь, лёд духа и огонь тела.
Вспышка холода заставила девушку содрогнуться. Лёд пробежал по телу, будто заменяя кровь в венах, лишая сил двигаться, обращая в изваяние. Губы свело, на щеках налип иней. Кажется, сама Смерть подкрадывалась к сердцу вместе с ледяными потоками крови. Ещё миг и…
…Алису отбросило назад, и она безвольной куклой упала в снег. Тело переполняло тепло, разливаясь по рукам и ногам, расслабляя сведённые мышцы, как глоток рома. Лицо было мокрым от растаявшего снега. Девушка приподняла голову и осмотрелась. Площадка была пуста, и только Ита прыгала вокруг хозяйки, заливаясь лаем.

*

Полгода спустя.

Алиса сидела на старом мостике через неширокую спокойную речушку, пожёвывая травинку и глядя на нехотя темнеющее небо, уже сбросившее легкомысленные розовые одеяния, но ещё не успевшее закутаться в синюю искристую шаль. Ветра не было, оттого тёплый воздух навевал дремоту на лес и травы, и даже мошки не спешили вылетать из дневных прибежищ. Девушка любила сидеть здесь, прислушиваясь к иллюзорной тишине природы, ловя филигранный шелест и стрекот. Мостик был идеальным местом для уединения со своими мыслями и тревогами, поэтому она и приходила сюда с думами об Эрике.
С того удивительного февральского вечера призрак не являлся ей ни разу. Первые недели Алиса с трепетом ждала встречи, высматривая в метели перламутровый рукав камзола, среди сугробов – алебастровый локон волос. Прислушивалась к городским звукам, силясь различить волшебную мелодию, предшествующую появлению юноши. Потом в разум стали закрадываться лёгкие сомнения, и с каждым месяцем они всё разрастались и укреплялись. А было ли это на самом деле? Не привиделось ли? Если было, то отчего же он не приходит к ней, измученной тоской и ожиданием? А если нет… А если это было помешательство? Быть может, стоит попытаться выбросить его из головы и жить обычной жизнью, не ожидая призрачного князя? Сколько вопросов… А отвечать не хотелось ни на один из них. Родители и друзья давно заметили, как Алиса подавлена и печальна, тщетно пытались выяснить хоть что-нибудь, помочь, но она лишь мотала головой и отказывалась говорить. В конце концов они оставили её в покое, но тревога всё росла. И вот на лето девушку увезли в деревню в надежде, что на свежем воздухе она придёт в себя и излечится от затянувшейся хандры.
Но природа только усугубила Алисину тоску. Теперь всё ей казалось похожим на ту полянку, где Эрик писал её портрет, влюблённый в видение из грёз, или на просеку, где понёс конь. А заросшие таволгой перелески снова возвращали к мыслям о снеге. Это было почти невыносимо.
- Неужели тебе приятно мучить меня? Неужто ты не можешь прийти ко мне и просто посмотреть в глаза? Ты сам просил позволения видеться, и я разрешила, разрешила! А теперь сама готова умолять о встрече, хоть об одном лишь миге с тобой… Что ты со мной сделал? – она смотрела в небеса, позволяя слезам свободно течь по щекам и сыпаться капелью на цветастый сарафан.
«Не плачь, любовь моя…» - прошептал в ответ тихий, далёкий голос.
Алиса вскинула голову и завертелась, пытаясь различить в сумерках призрачный силуэт.
Он стоял в метрах десяти от неё, улыбаясь понимающе и печально. Кожа его словно бы стала ещё прозрачнее, сияние – ярче, а глаза – будто два маленьких звёздных неба.
«Прости меня, но не мог я раньше явиться к тебе, как бы ни хотел этого и как бы ни стремился припасть к твоей руке…»
Глухо всхлипнув, девушка бросилась к Эрику, забыв обо всём на свете, не боясь холода его ладоней, морозной пытки его губ. Шесть месяцев мечтала она об этом, шесть месяцев перебирала в памяти, как катают во рту леденец, каждую чёрточку его лица, каждое слово, каждый плавный жест. И теперь она не отпустит его! Никто и ничто не заберёт его вновь!
Она окунулась в поцелуй, как в прорубь, сбивая пальцами наледь с воздуха, раскрывая, отдавая всю себя, горячую, в отчаянной попытке поделиться теплом с призраком, напоить его жизнью.
Нескоро смогли они оторваться друг от друга. Во время поцелуя Алиса слышала нежный голос, приговаривающий что-то по-немецки, ощущала боль одиночества, невозможности ответить на мольбы, видела гранитно-серый мрак, которому нет конца, и одну лишь яркую вспышку – её лицо, обрамлённое развевающимися волосами цвета осени.
«Мне очень, очень не хочется говорить этого, но редко сможем мы видеться. Дух живому человеку не пара, этого нельзя не признать. Я не могу противиться силе, что заберёт меня у тебя так скоро… У нас есть ещё минута, чтобы ты смогла решить, желаешь ли видеть меня, хочешь ли ждать ещё столько же или, быть может, даже дольше ради пары мгновений со мною?»
- Ты искал меня двести пятьдесят лет, так неужели я не смогу подождать тебя несколько месяцев? – стараясь не заплакать, пробормотала Алиса, вцепляясь что есть сил в камзол призрака.
«Я счастлив от твоего выбора, радость моя… Но как же больно видеть тебя печальной и не иметь возможности помочь. Прошу, улыбайся чаще!»
Эрик начал медленно таять в руках девушки. И смотрел на неё так, будто думал, что встреч им более не уготовано.
- Нет! Не уходи! Пожалуйста, пожалуйста, останься!! – но девушка хватала руками пустой воздух. Тогда колени её подкосились, и она рухнула в траву, раскачиваясь взад-вперёд и рыдая.

*

Полтора года спустя.

Алиса бродила по заснеженному парку, вдыхая морозный воздух и изредка проводя рукой в перчатке по побелённым искрами веткам. В кармане пальто у неё лежала пригоршня орехов для пугливых белок, а в рюкзаке – термос с фруктовым чаем. Каждое воскресенье девушка приезжала сюда, чтобы хоть немного отвлечься от городской суеты, грязных улиц и отдохнуть от бессмысленных толп пустолицых людей. Здесь была только она, белки, холодное солнце, бриллианты снежинок и легчайшее ощущение волшебства, тревожно-сладостное предвкушение. Скоро к ней должен был прийти Эрик.
В последний раз Алиса видела его в конце июня, когда пришла ночью на озеро искупаться под луной. Кажется, встреча их была ещё короче, чем раньше. Или, скорее всего, ей и день рядом с ним показался бы мгновением. До того призрак явился в январе в узком проулке и успел лишь нашептать нежностей да погладить по волосам узкой ладонью, отчего на них налип иней, а щёки девушки раскраснелись. Теперь она ждала встречи с нетерпением и болью, заранее зная, что потом несколько дней не сможет прийти в себя.
Каждый сугроб, каждое дерево казалось ей силуэтом Эрика. Вот уже февраль подходит к концу, а его всё не было. Как страшно это ожидание!
Впереди на тропинке показалась мужская фигура в чёрном. Алиса по привычке в надежде подняла голову, вздохнула и хотела было отвести глаза, но вдруг дыхание перехватило, а сердце на миг замерло. К ней приближался Эрик, одетый в чёрное пальто, джинсы и тяжёлые сапоги. Его длинные пшеничные волосы рассыпались по плечам, синие глаза с интересом разглядывали девушку.
- Эрик! – она просто не могла заставить себя сойти с места. Он шёл к ней – живой, настоящий – и неуверенно улыбался.
Ноги подкосились, и Алиса упала на тропку без чувств.

- Девушка, с вами всё в порядке?
Она очнулась на снегу, а над ней склонился Эрик, с беспокойством глядя в глаза.
- Эрик… Как у тебя получилось? Как…
Юноша в ответ смущённо улыбнулся.
- Вы меня, наверное, с кем-то перепутали. Я не Эрик. Меня Женя зовут.
- Но… но как же…
- Вы, наверное, замёрзли. Давайте, я помогу Вам встать. – он протянул ладонь, и Алиса даже сквозь перчатку ощутила тепло.
- Я Алиса. Простите меня.
- Прощу, если Вы согласитесь пойти сейчас со мной в кафе. Вам нужно согреться. И, если честно, мне жутко интересно, на какого же это Эрика я до безобразия похож.
- Это просто призрак. – Алиса улыбнулась. Впервые за несколько месяцев.

*

Она просто не могла не влюбиться. Два года страданий так эмоционально истощили её, что дать волю всей накопившейся, нерастраченной нежности было просто необходимо. Тем более что Женя был копией живого Эрика. Остроумный, весёлый, заботливый – он покорил сердце девушки уже в день их знакомства. А через месяц она начала забывать о призраке. Женя был всё время рядом, а именно этого ей так не хватало, он был горячим, полным жизни, и никакая сила не могла унести его прочь. Понемногу в девушке рождалась уверенность. Тем более, что от Жени были в восторге все без исключения друзья и родные. Впрочем, они были бы рады любому человеку, который смог вытащить их девочку из депрессии и снова сделать её жизнерадостной.
Эрик так и не являлся, и Алиса начала думать, что он был лишь символом будущей встречи с Женей, тенью, что помогла ей найти единственного и любимого. В глубине души ещё жило подозрение, что это случайность, что Эрик сейчас бродит во мгле и шепчет её имя в надежде увидеться, прижать девушку к ледяной груди… Но месяц шёл за месяцем, и эта мысль исчезала, как рассасывается болезненная опухоль. Алиса наконец-то стала счастливой.

*

В начале октября Женя сделал Алисе предложение. Не то чтобы она об этом не подозревала, но, когда он протянул кольцо, девушка разрыдалась, не веря, что в жизни одного человека может поместиться столько счастья. Разумеется, она была согласна.
Свадьбу запланировали на ноябрь, и Алиса ушла с головой в радостную суету, выбирая платье, обговаривая с приглашёнными поварами меню и беспрестанно ругаясь с родителями по поводу причёски. Наверное, ей эти приготовления и не были бы столь по душе, если бы Женя постоянно не поддерживал её одним лишь своим присутствием. Но вот платье было сшито, торт готов, а к дому, где жила Алиса, медленно подъезжал белый лимузин в лентах.
С самого утра на девушку навалилась непонятная тревога. Роскошное платье раздражало снежной белизной, волосы не желали расчёсываться, туфли показались вдруг вычурными и некрасивыми. В конце концов Алиса села на кровать и заплакала, не зная, отчего. Хотело разорвать кружева, сломать букеты и выкинуть эти убогие туфли в окно!
«Успокойся, девочка. Это предсвадебная лихорадка. Такое со всеми случается. Ты же хочешь выйти замуж за Женю, правда же?» - она представила было улыбающегося Женю в свадебном костюме, но вместо этого перед глазами встал почти забытый образ Эрика в перламутровом камзоле, с печальной улыбкой на белых губах.
- Нет! – Алиса вскочила с кровати. – Забудь о нём! Он сам покинул твою жизнь! И что бы он дал тебе? Жизнь в муках и ожидании? Один поцелуй на полгода? Он ничего не мог предложить тебе, кроме смерти! Подумай, хочешь ли ты сейчас именно этого? Нет, Алиса, ты хочешь жить, и жить счастливо. Так надевай чёртово платье, обувай чёртовы туфли и вали на свою свадьбу!
Растерев слёзы по пылающим щекам, девушка начала решительно собираться.


Лимузин плавно притормозил у дверей ЗАГСа. Кто-то открыл дверь, и на растерянную Алису шквалом обрушился радостный гомон. Её встречали аплодисментами и приветственными криками, обнимали, шутили. Но лишь одно лицо она хотела сейчас видеть. Девушка стала искать глазами Женю, но её окружили настолько плотно, что она ничего не могла разглядеть, кроме цветов и ярких пятен. К горлу уже начала подступать лёгкая паника, когда все расступились, словно разъехался занавес, пропуская к Алисе одетого в элегантный белый фрак Женю. Он уверенно улыбнулся ей, и все тревоги и печали рассеялись, словно и не было с утра никакой истерики. Девушка прижалась лицом к груди жениха и закрыла глаза.
- Я люблю тебя. – прошептал он ей на ухо, и этот шёпот перекрыл все звуки вокруг.
- Пойдём. – Алиса взяла юношу за руку и, улыбаясь, вошла в распахнутые двери.


На другой стороне улицы стоял юноша в перламутровом камзоле и пристально смотрел на исчезающую в дверях счастливую пару. Лицо его было пустым и почти отрешённым, но из глаз цвета ночного неба текли хрустальными ручейками слёзы. В правой руке он сжимал белоснежный лист бумаги. Когда все гости прошли внутрь, он медленно подошёл к пустому лимузину, на миг наклонился к нему, затем чуть заметно вздохнул и плавно растворился в промозглом осеннем воздухе.
А на сидении лимузина лежал портрет Алисы с подписью:

«Sei gluecklich und laechle oefter!
Dein Geist Erich.»