Крестик

У вещей есть душа. А у старых вещей – тем паче. Откуда то ведь берутся любимые джинсы, майки, которые давно бы пора выбросить, но они… они любимые. А со временем у этой души появляются привычки, характер, принципы. Да да. Это так.
Когда мой дед решил отдать мне свой нательный крест, мне было четырнадцать лет. Не много, но и не мало. Он лежал на широкой, крепкой, заскорузлой от старых мозолей ладони, подобрав под себя змеиные кольца скверной капроновой бечёвки. Чёрный, старый, с огромным несуразным колечком-проушиной. Почти невесомый. Почти что мой… Но не совсем.
Совсем моим он стал лишь год спустя. Тогда, когда я впервые надел его. В тот страшный день, последний в июле. Память щадит людей, и из всего, что было, мне запомнилось: дождь; мокрые ноги; запах разрытой мокрой земли; толпу людей; мою маму, с серым лицом; отца, слепо бродящего вокруг свежеотрытой могилы; …и мой крестик, ставший вдруг очень тяжёлым, очень своим. В тот день, я выстирал под краном засаленную верёвочку. Чисто выстирал, с мылом. Просушил феном. Почистил старый метал зубной пастой. И положил обратно в шкатулку.
С той поры прошло много лет. Всё было. И носил я его,  и не носил. Но он всегда был со мной. И если становилось совсем тяжело, я сжимал крестик в пальцах, и всё плохое отступало. Ведь я трогал не просто старое серебро, я прикасался к четырём поколениям своей семьи, к самому дорогому человеку. И через старый, истончившийся от времени крест он жал мне руку. Забыть можно всё, но никогда я не забуду прикосновение к каменно-твёрдой, нежной ладони старика, неощутимую тяжесть маленького кусочка серебра и обреза бечевы. Его руки и его крест. Мой крест. Наш крест.
…Много лет… Слишком много. Прошло то время, когда я, зажав его в ладони, прислонившись спиной к прохладному граниту плакал и кричал, и молил, и клялся, и доказывал, доказывал, доказывал… Всё измельчало. Не было сил. Сил, чтобы жить так, как дед. Приходил. Уходил. И в небо, то самое небо, которое он мне когда то показал, я уже не смотрел. Ведь, чтобы поднять голову вверх, нужна шея. А у свиней нет шеи. Свиньи никогда не смотрят вверх. А до статуса свиньи мне было всего то ничего.
Он обрывался раз двадцать. Цепь потеряла подвижность, была паяная – перепаянная. И я, дурак, думал что дело в ней, в цепи. А всё было куда проще. Чем ближе я подходил к точке не возврата, тем чаще он слетал с моей шеи, как будто хотел найти себе нового хозяина. И в очередной раз я не захотел нести его в мастерскую. Я бросил его на полку, в самый тёмный и дальний угол. И забыл про него. Вот только он не забыл. Про меня.
Есть такие моменты в жизни, когда приходится выбирать. И очень часто случается так, что не всякий может сделать правильный выбор. Я выбирал. Между жизнью и смертью. И не было со мной моего крестика, который мог одобрить или нет. Жизнь сидела напротив меня, маленькая, худенькая с очень живыми глазами. А вокруг была смерть. Она смотрела на меня из сотен глаз, улыбалась сотнями ртов. Она была со мной. Не давала меня в обиду. А жизнь смотрела на меня и улыбалась. Улыбалась так, как умеет улыбаться только она. Ласково, немножко грустно и безнадёжно. И смерть отступала, таяла под этой рентгеновской улыбкой. Это было страшно. Ново. И прекрасно. Это был выбор, настоящий выбор. И я его сделал. И когда я возвращался домой, мою грудь согревал маленький серебряный крестик, который столько лет молчал. Тот, который лежал в самом тёмном углу на самой дальней полке.
Первым пришло зрение. Краски. Такие яркие, такие настоящие краски. Потом запахи заполнили всё вокруг и прогнали старый и затхлый, воняющий плесенью и нафталином воздух. А потом ворвалась любовь. Внезапно, громко, навсегда. Жизнь победила. Оставалось всего ничего.
…В углу не было ничего… Совсем ничего. Только много пыли и не очень много паутины. А мне был нужен мой крест. Наш крест. Только бы дотронуться до его прохладных граней, ощутить руку… Но его не было. Я его потерял. Крест, которому больше сотни лет. Потерял…
Я нашёл его. Нашёл в тот день, когда моя любовь определилась с датой отъезда. Что то искал в бумажнике, а нашёл его. Он выпал мне в ладонь. Маленький. Тёплый. И очень мой. И я понял. Самый дорогой для меня предмет. Самый дорогой и близкий мне человек. Он ткнулся мне в руку. Он сам подсказал ответ. Они должны быть вместе. Он сбережёт мою любовь. Где бы она не находилась. Он всегда будет с ней. Как и я. Всегда с ней. Всегда рядом.
Я запаял цепь. Боялся только, что моя кошечка не захочет брать его с собой. Но она согласилась. Я сам застегнул его на её шейке. С первого раза. Мой крест. Наш крест.
…И вот я снова смотрю в небо. С надеждой. Уже очень скоро оттуда спустится та, которую люблю. Больше всех. В небо, которое у нас одно на двоих. У свиней нет шеи. Вот только я не свинья. И у меня есть небо. Есть любовь. Есть жизнь.  И есть маленькая серебряная штучка, которая всегда покажет что хорошо, а что не очень.