ТЫ

               Посвящается И.Б. 
               
     Я  просыпаюсь среди ночи в каком-то странном недоумении –
от собственного одиночества. Я смотрю в окно, в непроницаемую черноту, и мне кажется, что ты где-то рядом, ты просто пошел на кухню, выпить чаю и съесть любимого торта, с розочками, и сейчас вернешься, юркнешь под одеяло, а я прижмусь к тебе, согревая. Почувствовав твои озябшие ноги, укутаю тебя потеплее одеялом, подоткнув его со всех сторон. И обниму тебя. И услышу стук твоего сердца. У тебя на груди серебряная цепочка с медальончиком  святого, который бережет тебя от всяких глобальных бед, но мне кажется, что святой совсем не обидится, если и я буду беречь тебя, пусть и от мелких, повседневных, но порой таких изнуряющих ненастий…  Убаюканный теплом, ты засыпаешь. А я еще какое-то время вглядываюсь в тебя. Слушаю твое ровное дыхание. А потом засыпаю сама, даже сквозь сон ощущая твою руку, обнимающую меня.
    А сейчас я смотрю в сумрачность окна, и грубая реальность возвращает меня к пустоте и бессоннице. Но все-таки  я засыпаю, глухо проваливаясь в ватную тьму.   
    Но и во сне ты меня не отпускаешь. Приходишь как хозяин. И я вижу тебя почему-то в нарядной русской косоворотке, шелковой, песочного цвета, вальяжно сидящего на стуле, словно барин, и очень чем-то довольного. Может тем, что властвуешь даже в моих снах.  А я и там тебя жду.
     Я  представляю тебя ребенком. Нет, не малышом, а взрослым, похожим на ребенка в жажде радости.  В яви или тоже во сне  мы бы взялись за руки и пошли бродить просто так, не разбирая дороги. Правда, здорово это «мы»?
И вот мы идем с тобой, взявшись за руки, по ярко-зеленому полю, обсыпанному ромашками –  а где-то вдали в серебристых изворотах сверкает Ока. Пусть она на сегодня – наша конечная цель. У меня до сих пор так и не получалось в ней искупаться,  и вот теперь  ты исполняешь мое давнее желание –  и видится –  вот, речка уже близко,  а на самом деле – ещё  идти и идти.
   Мы не спешим.  Ты шагаешь легко и пружинисто,  мне кажется, что я попадаю тебе в такт,  ты радостно взглядываешь на меня,
я отзываюсь на тебя вся, и кажется,  мы оба чувствуем в унисон. Руки наши крепко сцеплены, и мне горячо от тебя. Жара. Кажется, в это утро солнце сосредоточилось только на нас, чтобы мы запомнили этот день, друг друга и нашу дорогу. Я останавливаю тебя, смотрю в твои умные, пронзительные глаза, мне  хочется еще раз увидеть, как ты счастлив.
   Мы с тобой, конечно, не молчим. А говорим. О чем? О самих себе. О своих мечтах. На тебе кепка  «Шумахер». И ты весело дурачишься, как ребенок, рассказывая, как ты несешься по автостраде, развивая бешеную скорость, и ветер свистит у тебя в ушах, и тебе нисколечко не страшно (ну хоть самую малость все-таки страшно – думаю я, не веря – ведь  мне уже страшно… за тебя) –  а ты забываешь обо всем, кроме  этой дикой гонки, и ощущаешь только кожу руля, которую все крепче и крепче сжимаешь, ты так увлекся, что, кажется, перепутал воображаемый руль с моей рукой. Ты сильный. И я смеюсь, совсем не чувствуя боли.
    А помнишь, как все начиналось? Я постучалась к тебе на сайт, когда мне было совсем плохо – я только что развелась. Я и не думала, что ты ответишь.  Просто писала письма почти всем подряд. От отчаянья и одиночества. Ответили многие. Но именно ты оказался тем единственным, от которого замирает сердце.
   С этого момента началось сумасшествие.  Ты сразу же вызвался помочь с компьютером. Ты ведь про них знаешь почти все. Я согласилась принять твою помощь. И на следующий день открывала дверь совершенно незнакомому человеку. Или я уже знала, что открываю именно тебе? Теперь я знаю, что так бывает.
   И вот ты сидишь напротив меня и что-то колдуешь в этой непонятной мне технике, а я смотрю на тебя, уставшего, одинокого. В твоих глазах – боль. Или мне так кажется?  И у меня возникает странное желание – прижать тебя к себе и погладить, как маленького ребенка, и сказать, что все будет хорошо. Обязательно. Но я не делаю этого. Я же вижу тебя первый раз!
  Через неделю ты опять у меня. И  вдруг,  замерев посреди комнаты,  ты в удивлении поднимаешь на меня глаза и тихо говоришь:
–  Кажется, я пришел домой…
   Мы смотрели друг на друга, потрясенные, не веря происходящему. И я уткнулась в твое плечо, готовая разрыдаться оттого, что дождалась. Словно я уезжала далеко-далеко, не зная, вернусь или нет, и вот наконец вернулась, и ты меня встречаешь. Такой родной. Весь какой-то свой. Теплый. Близкий.
   И я, видя тебя всего второй раз, понимаю – свершилось чудо. Ты – мое чудо. И ты – самый лучший. Для меня. И уже ничто не изменит моего отношения к  тебе: ни твоя биография (она мне ещё неизвестна), ни какие-то твои проблемы и недостатки (они есть у всех) – потому что мне далось  знание о тебе.  Оно почти мистическое – как откровение. В котором ты как дар. Для меня единственной.      
       А потом ты пропал. Я так и эдак ворошила наши разговоры и молчания, укоряя то себя за настойчивость, то тебя за излишнюю осторожность. За все, что я сочинила про нас непрожитое, понимая единственно невозможное – потерять тебя. Ты возник из небытия. Из эфемерности. Из паутины, пусть и всемирной. Ты – рожденный компьютером. Электронной почтой до востребования. До моего востребования.
       У нас с тобой оказалась виртуальная жизнь. Почти каждый день я читаю твои бегущие строчки.  А память ворвавшимся свежим ветром нарушает пространство экрана и приносит мне запах твоего одеколона. Кажется, он затерялся в моих волосах. Иногда мне хочется разбить компьютер – но это все равно ничего не изменит.
Я вздыхаю. И пишу тебе ответ. Все, что происходит между нами – лишено всякой логики. И спасти нас может только чудо. Но я верю в чудеса.
    Я тупо смотрю на дверь –  туда, откуда может раздаться звонок. Звонок от тебя. И уже несусь со всех ног открывать. Я знаю, на пороге – ты. Я вижу твой внимательный взгляд. И снова чувствую тепло твоих ладоней. Они на моих счастливых щеках, на плечах. Везде. В прихожей, в кухне, в комнате, куда бы ты не ступил – нежный живительный свет. Он – твой. От тебя. Ты донес его мне.