Я Ж НЕ ДУРА отрывок

ИЛИ
ПРИКЛЮЧЕНИЯ АРИШКИ В СОЧИ

Вместо ПРЕДИСЛОВИЯ:

В моей жизни все самое хорошее происходит случайно.

Глава 1. Автостопом на юг.

Ветер из полуоткрытого окна бьет меня порывами в ухо. Я вдыхаю вместе с запахами трав и выхлопных газов бесшабашную удаль дороги. Скорость уносит назад все мысли, кроме одной - «я еду на юг». Если я думаю о чем-то другом, кроме юга, то только в связи с тем, что я еду на юг.
-...…Я-то сам в бога не верю. А вот бабка моя сильно набожная была, с колен не вставали - бога за меня просила. Маленьким был, просила его послушным и умным меня сделать, вырос – умоляла послать мне подходящую жену, а когда начались все эти выборы и перевыборы, она стала уговаривать его сделать меня личным шофером президента. И что ты думаешь? Ничего у нее с богом не вышло. В школе я был первым хулиганом, оценки у меня были так себе, с двойки на тройку. Работа получилась - сама видишь... А уж про жену молчу. Как вернусь домой, так опять жду не дождусь рейса. Мать с женой собачатся, кто из них главнее в доме. Э-эх, матерь-боженька… - водитель вздохнул и укоризненно посмотрел на икону, пристроенную на приборной панели..
Тяжело груженая фура неслась на предельной скорости, на которую была способна, чтобы не выскочить на очередной дорожной рытвине в кювет. Ее постоянно обгоняли легковушки, дразняще подмигивая желтым глазом левого поворотника. Но водителя фуры это не беспокоило. Напротив, он слегка притормаживал и поворачивал руль вправо, прижимая машину к краю дороги. Наверное, он был воплощением дорожного джентельменства. Но я не испытывала радости от того, что мы двигались медленнее самого раздолбанного авто на этой дороге. И благодарственное подмигивание аварийных сигналов пропущенного вперед автомобиля воспринимала, как личное оскорбление.

Я сошла с ума, - так говорит моя бабуля.
Я заболела югом. Причем так давно, что плохо помню момент начала. И эта болезнь, как наркотики или алкоголизм, неизлечима нашей отечественной наукой. С годами болезнь прогрессировала и развилась в манию. Но самый острый приступ южной лихорадки начался у меня примерно месяц назад, как раз в тот момент, когда прозвенел последний звонок в Новосибирской школе-интернат, куда меня привела бабушка в возрасте 13-ти лет. После недолгих и чувствительных прощаний мои однокашники разъехались по домам, чтобы набраться родительских советов перед поступлением в ВУЗы и колледжи. И лишь я никуда не собиралась поступать и… возвращаться. Может быть… когда-нибудь…, но не теперь. Я только что получила свободу.… 
У меня начали трястись руки, я могла смотреть, читать и говорить только о том, что прямо или косвенно касалось южной темы. Наконец, как и в любой болезни, у меня наступил кризис. Однажды утром я проснулась, открыла глаза и решила: «когда еще, если не теперь, до того, как безвозвратно стану взрослой и погрязну в бестолковых обстоятельствах, крепко удерживающих мою маму в ее глухомани, и обязательствах перед всем остальным миром, так трепетно чтимых моей бабушкой…».
Безнадежный Светкин ухажер, Алик, как раз собрался гнать японскую «тачку», приобретенную зимой по сходной цене, родственникам в Тамбов. Именно в тот момент, когда тщедушный Алик делал очередную попытку склонить внимание Светки в свою пользу, у меня возник план. Я подумала, что могла бы вместе с Аликом доехать до той трассы, что ведет строго на юг.
Бабуля была самым тонким звеном моего плана. Услышав от меня новость, что я решила ехать с Аликом в Тамбов, она испугалась и вознегодовала. Она то взывала к моему разуму, то грозилась позвонить матери, то убеждала, то принималась плакать, в общем, использовала все средства психологического давления, для того, чтобы я почувствовала свою ответственность перед ней лично и перед обществом, в частности. Но в момент наивысшей точки кипения семейных страстей, она вдруг уступила.
-Алик хороший мальчик. Я знаю его папу. Они тоже из Советской Речки. А бабушка Алика, Зина, такие вкусные шанежки пекла! На свадьбы, да на поминки ее всегда просили шаньги испечь, да и пельмени неплохие катала. Алик с тобой давно дружит? Хороший мальчик….
Понятно, что бабуля хотела спросить, типа - не пора ли мне фату шить. Этот Алик, если верить Светкиному мнению, сплошное недоразумение. И я ей верю, она на парнях «собаку съела». Но я решила не разубеждать бабулю. Если мысль про нас с Аликом как-то примирит ее с моей поездкой, я как-нибудь потерплю. И когда мне показалось, что бабуля согласилась со мной, и я почувствовала раскаяние, за то, что была слишком резка в споре, она вдруг сказала:
- А кто еще с вами поедет? Ехать так далеко одним, без взрослых, все равно ни в коем случае нельзя.
Бабуля у меня настойчивая, может уверенно держать спор в напряжении, но в момент накала страстей, она вдруг гасит его перемирием, которое с периодичностью в несколько часов сама же и нарушает. Эта ее тактика мне известна, но я каждый раз покупаюсь на ее согласие, когда она «сдает» свои позиции, и начинаю сожалеть, что была слишком груба. Она же спустя некоторое время, почувствовав в моем поведении слабинку, делает новые попытки настоять на своем.
Но в этот раз бабулечка просчиталась, времени продолжить спор у нее не осталось. Я сообщила ей об отъезде в последний момент. Выезд Алика был назначен на следующее утро, причем очень раннее, поэтому у нее осталось время только для того, чтобы напечь пирогов и пожаловаться Аликиной маме. Но это – дохлый номер, Алик свою маму не послушает, потому что за меня перед Аликом попросила Светка. Она так и сказала Алику: «Довези Аришку, куда она хочет, в целости и сохранности». А Светкина просьба для Алика закон.
И вот загруженная килограммами пирогов с капустой и рыбой «на дорогу», я сажусь в «японку» с надписью «Toyota Corolla» на этикетке задней двери. Со мной едет только спелёнутый скотчем на разрезах и дырках пластиковый пакет, в котором упакованы мои пожитки (а что мне на юге понадобится? купальник, да сменка одежды для приличия). Бабушка сует мне свитер, вязаную шапочку, теплые носки и пачку бумажных пластин с таблетками, стянутую черной резинкой. Сердце мое трепещет от предчувствия великих событий.  Бабушка снимает морщинистым пальцем с угла глаза старческую слезу, причитает: «ой, что же будет?».  Я строго прикрикиваю на нее: «Я же не навсегда. Бабуля! Хватит уже!». Потом целую и в ответ ощущаю ее дрожащие губы на своей щеке. Машина трогается, я оглядываюсь назад и вижу бабулю, которая близоруко прищурясь нам вслед, по-деловому записывает на бумажечке, транзитный номер нашего автомобиля. Такой она и останется в моей памяти на долгие дни разлуки.
-Ну вот, теперь ты лягушка-путешественница, - говорит Алик и хихикает, как дурачок.
Охо-хо. Не думала я, что с парнями так тяжело в замкнутом пространстве. Первые часы пути Алик вел себя, как радушный хозяин. Сыпал дорожными байками, добрая половина которых была из старого архива детских анекдотов, перефразированная на шоферский лад, и сам же хихикал над ними. Потом мы влились в колонну, состоящую сплошь из машин с транзитными номерами, и он принялся беседовать со мной «по душам», пытаясь заручиться моей поддержкой в своих сердечных вопросах. Тема мне не нравилась, не дай бог, станет меня в посредники вербовать или выпытывать о Светкиных предпочтениях. И я решила в корне пресечь его попытки наладить со мной переговоры:
-Алик, ты мне голову Светкой не морочь. Она же завтра…, то есть сегодня с утра, в Москву уехала. Лучше радио давай включим, FM послушаем.
И повернула ручку магнитолы. Из эфира в салон автомобиля влетели аккорды «бумера»
-Как в Москву? – Алик обернулся ко мне.
Машина, загудев натужено, рванула. Задок впереди идущего грузовика стал надвигаться на меня. Я судорожно вцепилась в то, что попалось мне под руку – его плечо. Алик нажал на тормоз, инерция толкнула меня вперед, ремни безопасности впиявились в грудь. Нервно завизжали тормоза. По ушам ударили пронзительные гудки сзади следующих машин, заглушившие ритмичный рокот динамиков магнитолы. Алик сомкнул губы в прямую линию, уперся взглядом через лобовое стекло на дорогу и вжал педаль газа до пола. Машина стала рывками набирать скорость.
Я жутко испугалась, потому что в первый момент подумала, что это я виновата - может быть, то была не ручка магнитолы, а какая-нибудь японская навигационная система, вот машину так и занесло.
-Здесь нет FM. У меня штатная магнитола, - невпопад сказал Алик, а потом не с того не с сего ошарашил:
-А ты замуж за меня пошла бы?
-Чего? – спросила я в ответ, потому что с испугу еще не поняла смысл его слов.
-А что? Поживем в Тамбове. Вернемся в Новосибирск - поженимся. Чего тебе одной катить за три девять земель. Думаешь, там счастье раздают?
Я, наконец, сообразила, о чем шла речь.
-Что ли в любви сначала объяснился для приличия.
-Я – работяга, и мне некогда нюни любовные распускать. Мне баба нужна, чтоб из рейса дома ждала. А такие, которые мотаются по Москвам… эти самые москвички, там у себя в москвах пусть ищут женихов, а потом локти себе кусают.
Светка Алика недолюбливала и называла его за глаза «сомнамбула». Но только за глаза. В общении с Аликом, как и со всеми своими ухажерами, Светка была верхом женской дипломатии. Она старательно поддерживать к себе интерес противоположного пола. Великая интриганка Светка ничего не сказала Алику о своем отъезде и никому из тех парней, что ожидали ее взаимности. Она оставила в Новосибирске себе «запасной аэродром» и не один.
-Ну, так пусть тебя мама с папой ждут. «Баба»-то здесь при чем.
-Вырастешь, поймешь, а я тебе помогу, - хихикнул Алик и снисходительно глянул на меня сверху вниз.
Вернее, не то, чтобы сверху вниз. Он был ничуть не выше меня ростом. А он немного скосил голову от меня вправо и опустил веко левого глаза. Правый я не видела, поэтому получилось, что он смотрит на меня, как бы, сверху вниз.
-Не надо, Алик. Ты по поводу меня не заморачивайся, ты не в моем вкусе. Я бы с тобой даже на свидание не пошла бы.
Алика почему-то мои слова не успокоили, а очень оскорбили. Он мстительно поджал губы и с еле сдерживаемым раздражением ответил:
-А чего это ты решила, что я не в твоем вкусе. Откуда у тебя вкус-то? Ты себя в зеркало давно видела? Вот были б у тебя волосы светлее и длинные, а глаза голубее, талия потоньше, ноги попрямее и вот такой маникюр с красными ногтями, то и говорила бы тогда про вкус.
Меня, хоть и устраивало, что Алик оставил свои мысли о возможной подмене Светкиного образа моим, но все равно его замечание по поводу моего отражения в зеркале очень меня задело. Нет, я, конечно, согласна по поводу маникюра – заусенцы меня замучили. Но, что волосы не того цвета и не той длинны, да глаза не такие нежно голубые, как у Светки, - это вовсе не причина, чтобы сомневаться в моей привлекательности. Я лично в моем образе чувствовала себя уютно. На другой у меня никогда не хватало денег.
-Так чего ты мечешься, если я такая дурнушка. Что ль Светке решил так отомстить? Она в Москву без спросу, а ты - жениться на ком придется?
-Ха-ха-ха. Что мне мстить. Она сама себе отомстит. В своей Москве вляпается в какую-нибудь историю. Сю-сю, му-сю. Алик такой, Алик сякой, подвези, привези, сходи, своди, купи… Тьфу, сука…
Алик стукнул в сердцах кулаком по рулевому колесу. Машина, мчащаяся на огромной скорости, вздрогнула от такого обращения и вильнула. Алик испуганно схватил обеими руками баранку и стал ее лихорадочно дергать из стороны в сторону, пытаясь выправить ход.
Я испугаться вместе с ним не успела. Была слишком обижена и за себя, и за Светку. Больше, конечно, за себя. Но решила дальше относиться к Алику, как к безнадежно больному человеку. Мы только что дважды избежали бесславной гибели. Было ясно, что настроение Алика могло сильно повлиять на ход исполнения моего плана о юге. И я решила не продолжать препирательство, которое могло испортить его и без того упавшее настроение. Так началась самая трудная часть путешествия, которая закончилась около синего дорожного указателя с надписью «Волгоград».

К вечеру первого дня пути мы пристроились на ночевку вместе с другими транзитниками около какого-то КП ГАИ. Пока я бегала в туалетную кабинку, одиноко торчащую в кустах за КП, Алик раздвинул сидения в одну единую кровать и развалился точнехонько по середине этого широкого ложа. Его ноги в дурно пахнущих дырявых носках покоились на рулевом колесе. Я испугалась, что он будет ко мне приставать, и решительно сказала:
-Так, Алик. Если будешь приставать, маме твоей пожалуюсь, понял?
-Далась ты мне, - обиженно протянул Алик и подвинулся, сняв ноги с руля.
-А еще помой ноги, постирай носки, в машине пахнет, как на псарне. Если ты такую вонючую машину покажешь своим родственникам, они у тебя ее точно не возьмут, - приказала я ему так же строго.
-Я лучше ботинки одену, - проворчал Алик.
Он напялил кроссовки и повернулся на правый бочок, как примерный мальчик, положив под щеку руки, сложенные ладошками друг к другу. Мне стало жалко Алика. У него такой крутой облом вышел со Светкой. Мужик в трансе, а я к нему со своими подозрениями... 
Алик недолго поворочался на своей половине «ложа» и, хлопнув дверцей, выкарабкался наружу. Волнующие мысли о юге долго не давали мне заснуть. Но усталость и нервное напряжение, в котором я находилась всю дорогу, взяли свое. Проснулась оттого, что на меня кто-то навалился. Я стала отчаянно отбиваться.
-Осел, маньяк, дурак, - орала я, отчаянно стуча по чему-то мягкому, ползущему по мне.
Свет включился, и я увидела испуганное лицо Алика. Шарахнувшись от меня, он ударился о выключатель на потолке салона и включил головой лампочку. Теперь потирал ушибленный затылок.
-Не дерись. Дура. Больно же.
-А ты не приставай. Я тебя предупреждала.
-Да на хрен мне ты нужна. Я лечь хочу.
-А чо ж ты на меня лезешь. С другой стороны не можешь дверь открыть?
-Да откуда я в темноте знаю, с какой ты стороны. Ты сама развалилась на весь салон. Мне что? На улице спать что ли?
-А ну слезь и не прикасайся ко мне больше. А то я… я... Светке пожалуюсь. Понял?
-Да говорю тебе, не лез я к тебе. Если что-то и хотел, то ты мне всю хотелку отбила. Вот повезло с напарницей. Помощи никакой, а гонору, как у принцессы. Кому ты нужна, - сказал Алик, с кряхтением откатываясь на другую сторону салона автомобиля.
Мы заснули спиной друг к другу. Утром Алик растолкал меня затемно, грубовато выгнал в холодную, как лед, росу на траве, сложил сиденья. Вдоль дороги у КП тоже наблюдалось оживление. Сверкали стрелы горящих фар, перекрещивались на мгновение в небе и уходили за горизонт - машины поочередно выруливали на дорогу и покидали наш ночной «табор». Воздух серел, ночь уступала дню. Мы мчались за удаляющимися и приближающимися красными точками габаритников впереди едущих авто. Мозг медленно просыпался.
-Ладно, - вдруг сказал Алик, - В общем, Светка где в Москве будет жить? Я подумал, что могу перегнать пару машинешек в Москву, там сбыт получше, и ее заодно навещу.
Вот ведь упорный мужик. Припрется в Москву и испортит там Светке всю ее личную жизнь. А она, уезжая, мечтала москвича подцепить с пропиской. Явится эта «сомнамбула» перед ясны очи Светкиного московского ухажера, и тогда девчонка «пролетит, как «фанера» над Парижем». И я решила помочь Светке.
-Алик, не начинай. Я с тобой на Светкину тему говорить не буду. Ты ей вообще не нравишься. И даже мысли о ней забудь.
Алик не поверил мне.
-Врешь, это ты сейчас, насчет Светки, из зависти сказала…
-А чо мне завидовать? Ты, конечно, парень самостоятельный, но только зануда. Вот чего ты, скажи, пожалуйста, с утра пораньше пристал ко мне опять? Ты хочешь правду знать, или, чтобы я наврала тебе?
Я стала крутить ручками радиомагнитолы, пытаясь найти веселую музыку. Только это занятие бесполезное – найти современный хит на метровом диапазоне. Алик надулся, как ребенок.
Пейзаж за окном неуловимо менялся. Мимо под лепетание радиоприемника, пролетали представители флоры уже средне-континентального климата – тополь, крыжовник, смородина.... Но плохая погода, постоянный дождь делали картинки за окном неприветливыми и такими же нудными, как водитель этого авто. Когда Алик останавливал машину «на перекур», и мы выбегали под дождь «мальчики направо, девочки налево», только лишь запах мокрой земли и цветов, напоминал мне, что движение наше – не фантомная, а физическая реальность. 
Мы ехали. Вечер без ужина, утро – без завтрака, в полдень мы остановились в придорожном кафе. Я согласилась на остановку только из-за того, что бабулины пироги окончательно скисли из-за непогоды – влажность их доконала. А кушать очень хотелось. Алик набрал себе тарелок по-мужски, а я, помятуя свое невоздержанное увлечение всю дорогу пирогами, выбрала из меню что-то, состоящее из травы и овощей. Даже с набитым ртом Алик умудрялся говорить раздельно.
-А ты права, чего я туда, в этот «бомжатник» попрусь? Слушай, давай я тебя отвезу прямо на твой юг, «три версты – не крюк» для такой тачки, отдохнем вместе, позагораем.
Я сообразила, что он решил бросить всякие мысли о Светке и не переться за ней в Москву – это была самая здравая мысль за все время нашего совместного путешествия. Но то, что взамен он собирался испортить мне поездку на юг, это было слишком.
-Алик, ты, может быть, что-то не понял, я не отдыхать еду. Я хочу там жить. А для этого мне надо будет найти работу, жилье. Я ж не дура, понимаю, что к чему. Так что мне с тобой отдыхать некогда. А когда устроюсь, бабуле с мамой отпишу, что все у меня о-кэй. Мол, зарабатываю на домик с садом, и все такое. Понял теперь? А твоя задача, во-первых, не попасть в аварию до того, как я слезу с твоей «тачки», во-вторых, удерживать внимание моей бабушки до поры до времени в своей тамбовской деревне. Позванивать своей маме и передавать для моей бабуле от меня приветы. О-кэй?
-Кто ж тебя, малолетку, на работу возьмет? У тебя ни образования, ни прописки. Ты чем хотела-то заниматься на югах? Колись. Там же нет никаких заводов и фабрик. А захочешь учиться дальше, институты там элементарно только официанток готовят… есть еще всякие салоны интимных услуг. Но тебя туда не возьмут. Всех клиентов распугаешь со своим характером. Ха-ха-ха...
Алик придурковато засмеялся. Я промолчала, вовремя вспомнив выражение «не спорь с дураком, люди могут не заметить между вами разницы». Что с «неизлечимо больного» возьмешь…
… День прошел, как тень промелькнула. Наступила вторая ночь моего путешествия. Неумолимо приближался момент расставания. Алик был последним человеком, связывающим меня с прошлым, с моей прежней беззаботной жизнью. Мне было грустно. Мы лежали в машине рядышком, окутанные подушкой гулкой темноты.
-Давай скатаемся в Тамбов. Летом там тепло, не хуже Греции. Поживем, в речке покупаемся. Вернемся – распишемся.
-Ты чо, Алик. Я же тебе уже говорила, что ты не в моем вкусе. Сколько можно об одном и том же?
-Так это ты так сказала, потому что подумала, будто я из-за Светки назло предложение сделал. А я на самом деле хотел на тебе жениться. Про Светку, это я к слову сказал.
-С чего бы это ты решил меня осчастливить? Мы с тобой почти не разговаривали даже. Что? Другой бабы для того, чтоб ждала из рейса, поблизости не оказалось?
-Нет, не совсем так. Твоя бабушка про мое отношение к тебе спрашивала, из чего я сделал правильное заключение, что ты ко мне неровно дышишь. И мама моя не против нашего брака, она сказала, что у тебя наследственность хорошая. И Светка о тебе всегда хорошо говорила. Поэтому я решил, что у нас с тобой все получится. А что тебе семнадцать – так это не навсегда, я чуток подожду.
Я оторопела. Всю дорогу Алик портил мне настроение своими страданиями по поводу Светки, а на самом деле исполнял мамину разнарядку на создание со мной семейной идиллии в тамбовском захолустье.
-Завтра ночью будем уже дома. Там хорошо. Все по-простому. Я люблю поэтому деревню… А потом поженимся, - пробормотал Алик и через пару минут захрапел.
Я потихоньку откатилась к двери машины, сгребла пакет с вещами и выбралась в холодную молочную белизну предрассветного тумана. Через час я уже стояла под дорожным указателем «Волгоград» и тормозила всех подряд, спрашивала, не едет ли кто на юг.
Не боялась ли я попасть на какого-нибудь «похотливого» маньяка, которыми нас пугают по телевизору в сериалах про милицию? Конечно, нет. Я, может быть, и не экстрасенс, чтоб мысли читать, но отличить нормального мужика от озабоченного любая дура сможет. Вообще-то я надеялась тормознуть женщину, но попался - таки мужик. Нормальный. Но у этого оказался другой недостаток - уж больно болтливый. В голове столько мыслей, которые хочется передумать, а он болтает без умолку. Да пусть тараторит. Слава богу, вопросы не задает.


Будто услышав мои мысли, водитель фуры поинтересовался:
- Что девчушка, я тебя утомил своими рассказами? Как тебя, ты говоришь, зовут? Арина? А я не помню, я-то сам тебе представился?
- Да Саша вас зовут, три раза уже знакомились, - недовольно ответила я, с трудом отрываясь от окна.
Я была расстроена и зла из-за Алика на всех мужчин в мире, к тому же, я терпеть не могу, когда меня по-старушечьи Ариной называют.
- О-о-о, какие вы у нас, - хмыкнул Саша и повертел ладонью в воздухе, поигрывая пальцами.
- Что какие?
- Да строгие. Так меня отчитала. Вы девушки вообще стали сами себе на уме. Вот в былые времена женщины были – настоящие подруги. В Сибирь за мужем шли, чтобы разделить с ним тяготы судьбы. А вы, молодежь, - на юг, в Турцию, за миллионерами. Вот и прикинь, какая разница между вами стала.
Я не поняла, с чего он завелся и с бога на молодежь переключился.
-Вы ведь тоже в царя стрелять не пошли бы...
Саша засмеялся:
- Это точно, это ты здорово пригвоздила. Боевая девка. Была бы у меня такая боевая дочь…
- А чтоб было-то, если б у вас такая дочь была?
-Я б с ней вместе по рейсам мотался бы. И самому не скучно и при мне, знаешь ли, не побалуешь. За вами в таком возрасте глаз да глаз нужен. Видывал я всяких на дороге…
- Э-э. У самого, говоришь, ничего в жизни не вышло и дочь бы свою боевую за собой потащил бы. Житья бы ей не дали. Это кому же такой отец нужен?
- Ну, знаешь, ты не заговаривайся, - голос у Саши с мечтательного стал сердитым, - Я в жизни чего-то добился. У меня благодарностей знаешь сколько? А вот ты катишь к черту на куличики. И сама не знаешь, куда тебя твоя дурь девичья заведет. А если к непорядочному водителю подсядешь. Тут конец твоим амбициям придет. Пойдешь по рукам, как придорожная шлюха до самого твоего юга. А может быть, ты и рассчитывала со мной на что-то? Так сразу так и говорить надо, я за это бабам не плачу.
Саша сверкнул на меня нехорошим взглядом. Я подумала, что дело идет к тому, что вскорости мне придется снова тормозить попутку, чтобы добраться до вожделенного юга. Но меня «несло» дальше. В минуты спора во мне концентрируется такое количество адреналина, что я уже себя не могу сдерживать.
- Вы чо, обзываетесь. Вы чо мне такое говорите? Да мне такого никто никогда не говорил. Я вот возьму и не поеду с Вами дальше. Давайте, останавливайте немедленно, я слезу. Вы думаете, вы один тут порядочный? 
Я схватила пакет с вещами и сделала вид, что собираюсь открыть на ходу дверь и выпрыгнуть из машины. Саша испуганно подпрыгнул на водительском сидении.
- Да ты, что, сумасшедшая? А ну-ка убери руки от двери. Убери, говорю, немедленно, дуреха. Да сядь же ты прямо, чокнутая.
- А ты извинись, - я вызывающе уставилась на него.
- Да прости ж ты, ненормальная.
- И за дуреху, и за сумасшедшую, и за чокнутую, - настаивала я, празднуя победу.
- И за дуреху, и за сумасшедшую, и за чокнутую, - уже весело подтвердил Саша и добавил, - Ну вот, кажется, мы уже перешли на ты. А ты и правда что ли прыгнула бы, а? Напугала меня до смерти. Я уж думал, через пару секунд буду тебя от дороги отскребать. Фу-у! Ну, ты и оторвяга - девка! Так прыгнула бы или нет?
-А кто его знает. Ты же извинился. Какая теперь разница, - я беззаботно пожала плечами, потом подумала и добавила:
-Чо, я - дура что ли, на такой скорости прыгать в колючие кусты.
Саша хохотнул.
-Ну, ты даешь, так меня встряхнула. А то я уже засыпать стал. У меня друг так вот ехал один, без сменщика. У нас ведь тоже с кадрами проблема. Хороших водителей нет, а работа тяжелая, ответственная. В общем, ехал Марат тоже на Краснодар и заснул. Вылетел в кювет. Хорошо, сам жив, остался, только покалечился немного. Теперь в мастерах у нас работает. Инвалидность дали.
Мы некоторое время ехали молча, Саша крутил изредка головой, приговаривал «колючие кусты» и фыркал себе в нос, кося на меня веселым глазом.
-Все пора сделать перекур, - вдруг сказал Саша и стал притормаживать около какого-то поселка.
-Дядя, то есть Саша, не хочу я перекура. Давай тогда я слезу и на другой машине поеду.
-Не спеши так. Довезу я тебя до твоего юга. У меня тут краля живет. Баба – кровь с молоком. Она нас покормит, попоит, в баньке искупает. Отдохнешь немного на природе, твой юг никуда не денется.
Саша съехал на сельский грунтовый заулочек, остановил машину около деревенского дома. Я вывалилась из кабины, цепляясь за дверцу. Еще не коснувшись земли, я почувствовала чьи-то руки на своей талии. Оглянулась, собираясь возмутиться непрошенным нахальством. Мое возмущение тут же угасло. Меня держал красивый смуглый парень цыганской, но очень интеллигентной наружности. Убедившись, что я коснулась ногами земли, он разомкнул свои объятья. Мне сразу же стало как-то одиноко.
-Мама сейчас придет, - сказал парень, обращаясь к Саше, который вышел к нам из-за кабины, так как спустился на землю с другой стороны машины.
-А! Яков. Ты приехал домой на каникулы? Как там твой волгоградский институт? Хорошо учишься? Радуешь маму оценками?
Они пожали друг другу руки.
-Институт я уже закончил, в этом году, - поправил Сашу тот, кого он назвал Яковом.
-Вот это номер. Кажется, еще недавно только поступил. Ну, раз кончил, то и диплом получил. Диплом – это событие. Это надо отметить. Что, Аришка, задержимся здесь на пару деньков? Отдохнешь, развеешься. Смотри, какие у нас тут красавцы выросли. А то, может быть не захочешь уезжать, Яков у нас жених хоть куда!
-Э-э-э. мы так не договаривались, - попробовала возмутиться я, но меня никто не слушал.
Беседуя, Саша с Яковом двинулись в дом. Я уныло поплелась вслед. Прибежала дородная женщина лет 40-ка, которую Яков звал мамой, а Саша Катенькой. Она радостно всплеснула руками. Саша довольно улыбнулся и сдержанно похлопал ее по спине, когда она бросилась ему на шею. Через час стол ломился от деревенских яств, появились бутыли с водкой и самогоном. К столу и бутылкам потянулись со всей деревни гости. После пары рюмок «за будущее» сына хозяйки дома, пошли разговоры о Сашиных рейсах, о том, что надо бы помочь что-то «подвезти-увезти». Я без аппетита уминала жареную утку, потому что душа моя страдала от вынужденной задержки в пути. Как назло, в голове не было никаких мыслей по поводу того, что мне следует предпринять дальше, чтобы скорее продолжить путь. Но я надеялась, что утром такие мысли ко мне все-таки придут.
Сердобольная соседка по столу справа от меня ахала, что я такая худосочная и подкладывала мне в тарелку, как только она хоть немного освобождалась. Сосед слева попытался напоить меня самогоном и получил от нее нагоняй.
-Девочка бедная, с дороги устала, ты что не видишь. У нее даже аппетита нет. А вам мужмкам только бы нахрюкаться. Что ты льешь, что ты льешь… соку ей яблочного дай, морсику смородинового налей… Будешь морсику?
Я неуверенно кивнула, и тут заметила, что с противоположной стороны стола на меня смотрят черные внимательные глаза Якова. Он не отвел их от моего встречного взгляда и продолжал выразительно смотреть на меня.
Мне Яков нравился. Я краем глаза все время следила за ним. Я просто «тащусь» от такого типажа. Черные кудри, смуглое продолговатое лицо, чувственные губы – вылитый цыган. А самое главное, он, кажется, не из стеснительных. Пожирал меня глазами, как голодный волк. У меня от его взгляда кольнуло под сердцем. Я даже заколебалась, не остаться ли мне здесь, как предлагал Саша на пару дней. Может быть, там на другой стороне стола сейчас сидит и мечтает обо мне моя настоящая судьба. Вот так неожиданно и случайно Аришка нашла свое счастье…. А потом мы вместе поедем к морю…
-Ты посмотри, как Яша на Арину смотрит, - услышала я голос Сашиной Катеньки, - иди сынок, развлеки гостью.
-Давай, сынок, иди, потанцевать пригласи. Не девка – огонь. Эх и задала она мне жару в дороге! - протяжно рявкнул Саша и пьяно махнул рукой в мою сторону, - Вот какую невесту надо выбирать...
В этот момент к «моему» Яше подсела сочная девица с большими, как горы, грудями. Она, говоря что-то ему на ухо, навалилась на него своим пышным телом так, что я думала, ему уже не подняться. Но он молодец, устоял, даже глазом не моргнул. Ловко вывернулся из-под этой груды тела, пробрался между стульев ко мне, обнял меня за талию и потянул из-за стола за собой.
-Пойдем, потанцуем?
В центре залы скучно топтались несколько молодежных пар. Яша обнял меня и задышал в затылок. Высокий, красивый, страстный, немножко пьяный, а потому раскованный и смелый. Его угольные глаза прожигают меня насквозь. Старая, времен молодости моей мамы, магнитола, издавала звуки такой же старой, как она сама, мелодии, название которой я даже не знала. Яков неловко переминался с ноги на ногу, задавая тон нашему танцу-  однообразное топтание под музыку. Он касается губами моего уха, а руки его с талии постепенно соскальзывают все ниже и ниже. Что еще бедной Арише надо, чтобы с ума съехать?
Душа моя потянулась к этому экзотическому красавцу с высшим образованием. А тело ощутило его ответный зов. Это - настоящая любовь, с первого взгляда и на всю жизнь. Все мои подружки просто с ума от зависти сойдут, когда я вернусь в Новосибирск с таким мужем.
Как вернусь? Нет. Так дело не пойдет. Такой бесславный конец мечте всей моей жизни? Нет уж. Дудки. Вот если бы он поехал со мной на юг. А потом уже видно будет…
-Ты где учишься? - спросил Яша.
-Я тоже уже кончила, где училась, - уклончиво ответила я.
-Хорошо. Значит, ты тоже теперь свободный человек и можешь сама выбирать, что делать и куда ехать. Я вот уже решил куда отсюда уеду.
-Куда? – с надеждой спросила я.
Я застыла, превратилась в ожидание, надеялась, что мне повезет и Яша окажется таким же югоманом, как и я.
-Мне предложили хорошую работу в Санкт-Петербурге. Там семейным сразу же беспроцентный кредит на квартиру дают. Ты бы поехала в Санкт-Петербург, если бы тебя туда кто-нибудь пригласил?
-Не-ет. Я хочу на юг, - разочарованно протянула я.
-Что там делать? На юг надо в отпуск ездить. А жить там глупо. На юге нет перспектив для карьерного роста и зарплаты маленькие. Ладно. Что мы сейчас об этом говорим? Пойдем, прогуляемся. На луну посмотрим, под луной посидим…
Яша перестал топтаться и потянул меня за руку из дома в вечерние сумерки. Не успели мы выйти «под луну», как он обхватил меня за плечи и крепко прижал к себе.
-Я тебе нравлюсь? - спросил он.
А я так расстроилась из-за этого его Санкт-Петербурга, что нам не по пути, и думала только об одном, как бы мне теперь «не залететь» с таким темпераментным ухажером. Кажется, у Яши намерения были «самые серьезные», а в моем организме время для интимных отношений было не самое безопасное. К тому же презервативы в этой деревне, может быть, и не приняты. Вон у Яшиной мамы мужа нет, а детей трое, и все – не похожие друг на друга.
Не дождавшись моего ответа Яша сказал:
-Ты не бойся меня.
-А я и не боюсь, - пробормотала я.
-А почему ты дрожишь?
Я поежилась. Я не чувствовала дрожи. Потом поняла, что со стороны Яши это был такой заход, чтобы я не подумала сразу что-то интимное. Он, как бы, обнимет, чтобы согреть, а там дальше все само собой получится.
-Я тебя согрею, - сказал Яша, обхватил меня за плечи и прижал к себе.
И под романтической лай собак стал меня целовать. Поцелуи у него были крепкие, а руки такие ласковые, что ноги мне отказывали. Все мысли отлетели к этой самой луне, под которой Яша меня целовал, кроме одной – «что мне делать?». Еще немного и от меня осталось бы безвольное приложение к Яшиному удовольствию. Но я все-таки сделала над собой последнее титаническое усилие. Решительно отстранилась от Яшиных объятий и, как можно убедительнее, сказала:
-Яшенька, я в туалет жутко хочу, отпусти, я сбегаю.
-Давай, - просто согласился он, - я тоже отолью.
Он по простому отвернулся к кустику, и почти сразу же послышалось журчание напористой струи о листву. А я попятилась через помидоровые грядки в огороде. Тихо-тихо отошла подальше, с трудом в темноте отыскала Сашину фуру и спряталась в ней. С улицы до меня доносились женский смех, взвизги и пьяные мужские голоса. У меня сердце кровью обливалось, от мысли, что та сочная деваха, что к Яшке за столом липла, теперь мое место рядом с ним заняла. Обидно было до чертиков. Но все же я выдержала, потому что понимала, что иначе, мне до моего юга не добраться.
Утром я вылезла из кабины, умылась у колодца. Добрая местная собачонка повиляла мне хвостиком из-за калитки с надписью «во дворе злая собака». Я забрала из кабины свой «баул» с вещами и пошла в сторону звуков большой магистрали…
Поселок, в котором я задержалась по вине Саши на лишний день, растянулся вдоль трассы в линию избушек-кафешек, около которых постоянно парковались и отъезжали машины. Я подумала сначала, что при таком скоплении транспорта будет легко подобрать нужный мне вариант. Но, оказалось, что выбор у меня был небольшой. Я долго ходила между машинами, присматривалась к водителям, узнавала направление движения. Наконец, часа через полтора тщетных поисков попутки, мне повезло, мужчина средних лет, не очень приветливый, собирался ехать до Краснодара. Он очень не хотел брать меня с собой. Видя такое его нежелание, я скорчила самую несчастную на земле физиономию, и мужское сердце не выдержало. Он, наконец, махнул рукой.
-Ладно, садись.
 Его звали Саша, также как моего вчерашнего водителя, и он так же, как и тот Саша гнал до Краснодара фуру с каким-то товаром. С этим Сашей мне повезло немного больше, та как он оказался не таким общительным, вернее, совсем неразговорчивым
Если смотреть вперед через лобовое стекло, то уже не замечаешь, что сидишь в громко лязгающем и дурно пахнущем чудовище, и возникает ощущение полета. Кажется, что летишь над серой лентой трассы и видишь краем глаза, как милое степное разноцветие  проносится мимо, почти сливаясь в радужную полосу. Чуть дальше в обозримом пространстве проплывают разнопородные лесополосы, а за ними уже совсем медленно – квадраты свежераспаханных или уже во всю зеленеющих полей, вытягивающиеся по законам перспективы в почти неподвижный небесный горизонт, расчерченный белесыми перьями, по которому ослепительное солнце с послушной ленцой плывет вслед за тобой.
Убаюканная дорогой и однообразием пейзажа за окном, я заснула, прислонившись к прохладному стеклу боковой двери. Проснулась я оттого, что стукнулась об это стекло лбом. Сильно. Потерла лоб. Кажется, будет синяк. Мы стояли в веренице дальнобойщиков. Вдоль колонны ходили с подозрительным видом инспекторы ГАИ. Из машин к ним соскакивали люди и совали в руки бумаги. Один инспектор брал бумаги в руки и внимательно их рассматривал, а другой в этот момент лез в кузов.
-А чо они проверяют? – спросила я.
-Документы и груз.
А что, если меня тоже начнут проверять? Из документов у меня было только свидетельство о рождении и аттестат об окончании средней школы - интернат города Новосибирска со средним баллом 3,8.
Когда директор школы выдавал мне это аттестат, он сказал, пожимая руку: «Твой аттестат, Арина, это всего лишь оценка знаний. Дай бог, чтобы они тебе никогда не пригодились».
- А у пассажиров документы проверяют? - спросила я, опасливо поглядывая в окно на неумолимо приближающегося человека в погонах.
Вообще-то я военных люблю, потому что они в своей форме выглядят так, словно принадлежать к особой избранной касте людей. У меня парень был – курсант, Славой звали. Хорошо рядом с парнем в военной форме идти. Девчонки жадными глазами провожают и злословят за спиной. Завидуют, значит. Плохо, когда этот парень начинает тебя «динамить». Позовет на свидание и не приходит, потому что в это время начальство на него другие виды имеет. Приказ для военного человека важнее всего.
А что если у этих инспекторов приказ всех, кто без удостоверения личности, отправлять маме с папой? Ссадят меня и под конвоем привезут к маме на Турухан, вот и закончится моя мечта.
-Паспорт, что ли? Могут проверить. И даже, скорее всего, проверят.
Когда пришло время получать паспорт, нас с уроков отпустили в паспортный стол. Там была длиннющая очередь, а я, пользуясь, случаем, безнаказанно прогуливать занятия, ходила по городу. Ну почему эти «слуги народные» из получения никому не нужной бумажки устраивают светопреставление и душегубку. Вот мне лично этот паспорт не нужен, да и свидетельство о рождении могут засунуть себе куда подальше. В общем, к своей очереди сдать документы я опоздала. «Позже получу», - решила я и благополучно забыла.
-А ты чего это так забеспокоилась, ты случайно не сбежала из дома? - подозрительно спросил Саша.
-Не волнуйтесь, меня отпустили, - ответила я неуверенно.
Да, конечно, меня отпустили. Тут я не соврала. Но отпустили меня с Аликом. А Алик утром, не обнаружив меня рядом, мог очень сильно разозлиться. Сейчас он уже в своем Тамбове. А это значит, он уже мог позвонить своей маме и признаться, что у них с планом поженить нас ничего не вышло, и, что я сбежала в неизвестном направлении. Та могла сказать об этом моей бабуле. Бабуля в этом случае, конечно, уже пошла в милицию, а милиция уже объявила меня в розыск. Получается, что в случае проверки документов, вместо юга мне светит только мамин Турухан, на крайний случай, бабушкин Новосибирск.
-Что-то ты не очень уверенно отвечаешь. А? Ты понимаешь, что, если тебя ищут, у меня могут быть неприятности. Ладно, не время сейчас спорить с тобой. Мне в любом случае, нельзя пассажиров возить. Закон в нашей автоколонне такой вышел после всяких терактов. Ты заберись-ка подальше в кабину, я тебя накрою дерюжкой, чтобы не заметили.
Саша перегнулся со своего сидения назад, покопался там, вытащил и тряхнул несвежего вида тряпку. Из нее посыпались песок и опилки.
-Не, я не буду под дерюжкой. Она у вас грязная. Я лучше потихоньку вылезу. Пойду вперед, будто я местная прохожая. А вы, когда проедете, подберете меня дальше. О-кей?
Саша тяжело вздохнул и махнул на меня рукой.
-Ну и взбалмошная же ты девчонка. Делай, как знаешь.
Дождавшись, когда один инспектор залезет с головой в кузов очередного грузовика, а его напарник повернется спиной, я соскочила на обочину. Соскочила – это слишком громко сказано. Вывалилась, как мешок, в ароматную траву, усыпанную мелкими голубенькими цветочками, выпрямилась, подтянула пакет с вещами под мышку поплотнее и пошла вдоль колонны с независимым видом. Проходя мимо милиционера, заглянула нахально в бумаги, которые он держал в руках.
-А кого ловим-то?
Мне никто не ответил. Инспектор равнодушно смерил меня взглядом. В другое время я бы не отстала, пока не ответили. Но теперь мне лишнее внимание было не с руки.
Мои ноги в изрядно поношенных босоножках скользили и выворачивались на белом разнокалиберном щебне, но я продолжала идти дальше по обочине дороги. Теперь, когда мой Юг был ближе на целых два с половиной дня, дальнейшее сокращение расстояние было моей единственной целью. Сколько требуется времени, чтобы от Волгограда добраться до Черного моря? По карте – совсем мало. Каких-нибудь несколько сантиметров. Что будет дальше, когда я достигну своей географической цели, я себе слабо представляла.
Может быть, когда-то в прошлой жизни я жила на юге и нежилась под ласковыми лучами южного солнца. И теперь зов моих ген тащит меня на мою историческую родину. Вполне естественное предположение. У меня темно-каштановые волосы и южнорусский тип лица.
Мой парень, Руслан, меня «казачкой» называл, говорил, что я похожа на главную героиню из фильма «Тихий Дон», Аксинью. Тоже мне, «Григорий», нашелся. Козел... Я к нему со всей душой, а он… стал увиваться за моей подружкой, Светкой, прямо у меня на глазах. Что ему в голову пришло, не знаю. Мы со Светкой подружки «не-разлей-вода». Она меня в обиду не даст, и я за нее всегда постою. Мы даже собирались вместе на юг. Но ее родственники из Иваново отправили ее в Москву, учиться на модельера.  Так вот. Мы со Светкой придумали, как отомстить за такую наглую измену. Светка сделала вид, что жаждет ему отдать свою «девичью невинность» и потащила его купаться при луне, чтоб, значит, при этом была романтика. И когда он разделся, она его сфотографировала пару раз со вспышкой. Он от неожиданности не успел даже свое «хозяйство» прикрыть. Хорошие фотографии получились. Мы их раздали девчонкам в его школе. В следующий раз подумает, прежде чем изменять своей девушке с каждой встречной.
Я шла минут двадцать, постоянно оглядываясь в нетерпеливом ожидании, когда меня догонит сашина фура. Мимо меня, набирая скорость, проносились дальнобойщики уже прошедшие контроль на КП. Я уже устала с непривычки идти пешком, а Саши все не было.
Совсем недалеко от меня, чуть впереди, затормозил небольшой разноцветный, бело-синий, автобусик без рейсовой таблички. Из автобуса соскочили две девушки и побежали к лесополосе. Вслед за ними вышла миловидная и очень стройная женщина, видимо, старшая «по званию» и закричала вслед:
-Девочки поторопитесь, мы стоять долго не можем.
Потом чуть потише добавила:
-Только что были на стоянке, говорила всем «сходить в туалет, все дела переделать». Двух часов не прошло…
-Агата, они вместо «дел» кокетничали с мальчиками из футбольной команды.
Из окна высунулась белокурая голова с симпатичным личиком. Женщина обернулась, чтобы ответить и тут заметила меня, подошедшую к ним совсем близко.
-Это что за явление народу, - удивленно спросила она, окидывая меня оценивающим взглядом, - ты кто? Местная что ли?
-Нет, я проезжая.
-И куда же ты проезжая?
-На юг, куда же еще.
-Ты собралась туда пешком дойти?
-Не-е. Меня сейчас здесь подберут.
-Будешь ждать, когда подберут или, может быть, с нами поедешь? - неожиданно спросила Агата.
-С вами, - тут же согласилась я.
В одно мгновение я решила: что мне ждать Сашу, если я могу добраться гораздо быстрее на этом шустром автобусике. Девчонки вернулись и уже забрались в автобус. Я рванула за ними, боясь, что женщина передумает, и дверь в автобус закроется раньше, чем я успею в него сесть.
В автобусе, кроме молодого парня – водителя – сидели с десяток красивых молоденьких девчонок примерно моего возраста. Автобус был загружен, коробками, чемоданами, всякими осветительными приборами, штативами. Оказалось, меня к себе подсадила группа начинающих топ-моделей. Агата собрала этих девушек по разным городам из разных модельных агентств и теперь возила по разным кастингам и конкурсам. Девчонки сначала обрадовались моему появлению, тут же переключились с обсуждения диет и последних съемок на меня и стали допрашивать, кто я, куда и зачем еду.
Круглолицая мулатка Даша, услышав о моей мечте, предложила:
-Давай с нами. У нас съемки будут как раз на Черном море. Поучишься, может, сама моделью станешь.
-Дарья, - одернула ее Агата, - когда вы станете руководителем модельного агентства, будете сами подбирать себе группу, а здесь пока еще я решаю, кто едет с нами, а кого я высажу по пути, если будет слишком много на себя брать. Вы здесь не самая лучшая модель. Так что сидите и помалкивайте.
-А что вы тогда мою маму полдня уламывали, чтобы расписку написала, если не нужна? – обиделась Даша.
Я замахала руками, пытаясь предотвратить конфликт.
-Нет-нет. Я вспомнила, нам не по пути, я не хочу с вами. Мне сейчас нужно ехать совсем в другую сторону…
-А что вы Агата так на Дашку взъелись. Она просто предложила девчонку по пути подвезти, - за Дашу вступилась серьезная кареглазая девушка с длинными прямыми каштановыми волосами, - не хотите брать, так зачем разрешили в автобус сесть.
-Да я не еду уже с вами, не ссорьтесь, - сказала я.
Но конфликт назревал, не смотря на то, что я всеми силами старалась его погасить. Нет уж, лучше ехать с болтливым мужиком, чем с будущими супермоделями.
-А ты на Агату рот не разевай, - на кареглазую налетела какая-то блеклая худосочная девчонка, видимо из подхалимок, - Агата из вас пытается людей сделать, столько денег тратит, а вы тут права качаете, как дома. Дуйте обратно в свою Калугу, рекламировать местный индпошив.
-Хватит, девочки, - прикрикнула на расшумевшихся подопечных Агата, - я здесь решаю, кто куда едет, и кто что рекламирует.  И мои действия не обсуждаются.
-Агата, зачем тебе эта «калоша»? Она толстая и даже одеваться не умеет, – вступила в разговор капризная куколка с переднего сидения.
Я оскорбилась. Может быть, я и не супермодель, и веса у меня больше, чем следует, но так обзывать меня ни с того, ни с сего – это уже слишком. Я даже в благодарность за проезд такого терпеть не стану.
-На себя посмотри «швабра». Ты со своей внешностью уже прошлогодний снег. Сейчас полненькие в моду входят, усекаешь? - вызывающе заявила я
-Агата, она оскорбляет. Ссади скандалистку. А то из-за нее все девчонки переругались. – ахнула «куколка»
-Вам повод не нужен, чтобы ругаться, - встрял в разговор до сего момента молчавший водитель, - сколько еду, вы все время собачитесь.
-Ариша, а ты сама хочешь с нами остаться? – спросила вдруг меня Агата.
-Не зна-аю, - я колебалась.
Идея стать какой-нибудь известной супермоделью мне понравилась. Все девчонки из общежития от зависти лопнут, когда увидят мои фотки на всех модных журналах. Руслан будет себе локти кусать, что потерял меня навечно, и Яшка тоже жалеть обо мне в своем Санкт-Петербурге.
-Ладно, вечером мы будем в Ростове. Остановимся в мотеле, там и обсудим подробности. Только тебе с сегодняшнего дня придется сесть на диету и постоянно работать над телом. Я могу сделать из тебя модель, не международного масштаба, конечно, но спросом твоя внешность будет пользоваться. Это я обещаю.
-Ариша, я тебе такую диету порекомендую. Я за неделю три кило сбросила, - обрадовалась мулатка Даша.
-А спросом – это как? – поинтересовалась я неуверенно.
-Это значит, тебе за нее, за твою внешность, если у Агаты что-то из тебя получится, в чем я лично сомневаюсь, платить будут, глупышка, - хихикнула блеклая подхалимка Агаты.
-Кто будет платить?
-Вот, дурочка, контракты на твои съемки будут заключать. А ты что подумала? Агата, она подумала, что ты интимуслуги предлагаешь.
-А ты сама не помнишь, как тут оказалась? - съязвила Даша.
-Хватит, - прикрикнула на распалившихся девчонок Агата, - всю дорогу кости друг другу моете. Вам ведь вместе работать все лето. Конкурентками вы станете, когда вам выгодные предложения начнут делать, а сейчас вы пока мои со всеми вашими потрохами. Все, кого я прогоню, никогда себе в модельном бизнесе работу не найдут, все поняли? Даша, тебе последнее предупреждение. Еще один конфликт – куплю тебе билет в Калугу и сама посажу на поезд.
Вечером Агата расселила нас по номерам – по двое-трое в номере, меня пригласила переночевать к себе в номер. Она разложила приятно пахнущие баночки на зеркале в ванной комнате. Намазывала на свое лицо, шею, плечи и руки маски, смывала, потом наносила мазь и все время задавала мне вопросы. Так она выпытала почти всю мою подноготную. Я даже призналась, что забыла себе выписать паспорт и поэтому вынуждена скрываться от ментов.
-Я возьму тебя, - сказала, наконец, Агата, - только учти, что отныне я – твой бог. Ты должна слушать меня и исполнять все, что прикажу тут же. Если не будешь слушаться, сдам тебя в милицию. Разденься.
Я неуверенно потопталась на месте, не понимая, что она от меня хочет.
-Что стоишь? Раздевайся и покрутись, я посмотрю, что из тебя можно слепить. Что ты стесняешься. Снимай все. Так и знала. Ты – слишком зажатая. Тебе придется все время обнажаться перед чужими людьми. Начни над собой работать. Полюби свое тело так, чтобы тебе хотелось им похвалиться перед другими. Ты же хвалилась в школе перед подругами своими отметками?
Я не успела ответить, в номер постучали. Я открыла дверь. Вошел мужчина средних лет невысокий, плотного телосложения, полностью лысый, но, в общем, приятной наружности. Смерил меня взглядом:
-Это что за «чудо в перьях»?
-Кира? Ты какими судьбами здесь?
-Да вот, встретил на автозаправке знакомый автобус. Узнал, что ты здесь. Решил, дай навещу свою старинную подружку.
Намазанная кремами Агата аккуратно, фактически, коснувшись только воздуха около губ, поцеловала Киру. Щеки ее зарозовели.
-Старинную. Хорошо, что не сказал: «старую». Ты с нами переночуешь?
-Куда же я от своей нестарой красавицы.
Агата повернулась ко мне.
-Знаешь, Ариша, иди к девчонкам в 10й номер. У них там кресло есть. Переспи ночку на кресле. Мне сегодня с тобой некогда заниматься.
-А что? Это твоя новая будущая звезда? У нас новые веяния в моде на топ-модели? - поинтересовался Кирилл.
-Сырой материал. Работать и работать. – Агата махнула пренебрежительно рукой.
Я обняла свой пакет и двинулась к двери. Кира продолжал мне загораживать проход.
-Вы меня выпустите, если хотите со своей старинной подружкой наедине остаться, - сказала я, пытаясь его обойти.
-Сырой, говоришь? А за словом в карман не лезет, будто готовый.
-Кирилл, хватит уже. Не смущай девушку, она новенькая. Поймет все не так.
Закрыв за собой дверь, я услышала голос Киры:
-Все она так поймет. Если она не дура, то поймет, что у нее данные не те, чтобы поражать с первого взгляда. Чтобы пройти отбор в конкурсе или на кастинге, ей придется уговаривать «нужных» людей в более интимной обстановке. Ты сама - то помнишь, как становятся королевой красоты? Времена меняются, но модельный бизнес – нет.
Что-то мне расхотелось идти в модели. Мучить себя диетами, спортивными упражнениями, постоянно показывать свое тело мужикам с сальными глазами, а потом выясниться, что я не настолько хороша, чтобы победить на конкурсе сама по себе со своей красотой, и для этого мне нужно будет уговаривать какого-нибудь мужика с обрюзгшим брюшком и залысинами во всю голову. Я ж не дура, понимаю, что такое «уговаривать». Фу-у-у. На фиг мне такая жизнь. Я хочу любить того, кто мне нравится, есть то, что нравится, делать то, что доставляет радость.
Было уже темно, я села на крыльце мотеля, в тяжелых размышлениях. К мотелю подъехал и припарковался около меня наш автобусик.
-Ты что здесь сидишь, - спросил водитель, - мест в номере не хватило?
-Ага. К Агате знакомый приехал.
-Понятно. А с девчонками что не пошла? Ладно, не отвечай, и так понятно. Ну, тогда пошли ко мне в номер, у меня кровать широкая.
Я посмотрела на водителя раздраженно – хамит что ли? И уже хотела на него «всех собак спустить» за разочарование, которое я только что испытала, но увидела его веселые глаза и неуверенно спросила:
-Шутите?
-Как тебе угодно, так и понимай, - заулыбался водитель.
-Вы меня лучше в автобус пустите. Я там переночую, а утром уйду. Не хочу я с вами больше ехать.
-Понятно. Ну, как знаешь. Уговаривать не стану, хотя я бы от такой соседки на ночь не отказался.. Ночуй здесь. Только я тебя закрою в автобусе, у меня там дорогая аппаратура лежит. Не дай бог, пропадет. Утром пораньше приду, тебя открою.
Утром я вышла на магистраль раньше, чем проснулись мои вчерашние попутчицы. Уже совсем рассвело, а я продолжала свой путь одна. Просто шла, не голосовала. Мне было грустно. Вкрадчивый шорох шин заставил меня оторвать свой взгляд от однообразно серой полосы дороги. Рядом притормозил легковой автомобиль-универсал. Окно правой передней двери открылось, из него высунулась голова мужчина средних лет очень интеллигентной наружности. Он был чем-то похож на моего учителя физики. Когда он заговорил, я поняла чем – очками.
-Тебе куда, девушка? – спросил он.
- А вам что в этом? – осторожно в ответ спросила я.
Кто его знает, зачем он остановился рядом. Обычно легковушки сами на дороге не подсаживают, а я лично его не тормозила.
- Ну, я думал, ты ищешь попутку, чтобы куда-то доехать побыстрее. Если ошибся, извини.
Голова убралась обратно в салон. Стекло стало закрываться. Слово «побыстрее» в его фразе было ключевым. Конечно, мне надо было, чтобы «побыстрее». А то на этих фурах-черепахах я не доберусь до своего юга до скончания века. Я ринулась к машине.
-Эй, как вас, дядя. А вы случайно не на юг едите?
Закрывшееся было тонированное боковое, стекло снова отодвинулось.
- Мне нужно в Сочи. Я ищу себе штурмана.
-И я в Сочи, но только я не штурман. Мне всего 17 лет, - сказала я, специально упомянув возраст, чтобы он знал, что, если «что», за меня по закону ему «ой-как» достанется.
-Штурманом можно быть в любом возрасте, если у тебя со зрением все в порядке, - ответил он и добавил, указав на левую заднюю дверцу машины, - Тебе туда, господин штурман.
Когда я залезла в салон, то поняла, что он имел в виду под «штурманом». Руль-то у него, как и в Аликиной машине, был с правой стороны. Что ж, мне не привыкать «дорогу смотреть».
-В Саратовской и Волгоградской области отвратительные дороги и безобразно узкие. Чтобы обогнать, приходится выезжать на встречную полосу. Если впереди едет грузовик или автобус, мне с этой стороны за ними не видно дороги. Очень трудно обгонять такие машины. У тебя будет задача такая: смотри все время вперед и говори, когда дорога на встречной полосе будет свободна или когда машины будут очень далеко. Будь внимательна, некоторые из них едут с зажженными фарами, их далеко видно, а некоторые не зажигают фары.
-Знаю-знаю. Не в первый раз. Я своему знакомому до Тамбова помогала «тачку» перегонять, - прихвастнула я.
-Повезло мне, значит, со специалистом поеду, - пошутил водитель.
Меня распирало от гордости. Конечно, теперь я - важный в дороге человек, помогаю водителю, а не просто еду «нахаляву». И я рьяно взялась за исполнение своих обязанностей, статус «специалиста» обязывал. Но мой темперамент и азарт никак не помогали мне в правильных расчетах.
Я прислонила голову к стеклу, стараясь заглянуть за впереди идущую фуру.
-Все. Давай! – закричала я, имея в виду, конечно, что никого нет на дороге и пора идти на обгон.
-Что давай? Что все? Говори «свободно», если увидишь, что встречная полоса свободна. Так и тебе, и мне будет понятнее.
-Ладно, - охотно согласилась я, и, заметив вериницу машин, едущих навстречу, крикнула, - Нет.
-Что «нет», свободно или нет?
-«Нет», значит нельзя, поэтому «нет». А вот теперь «давай».
-Что «давай»? – начал раздражаться водитель.
-Да, свободно же. Чего вы ждете? – возмутилась я его непонятливости.
Поняв, наконец, мою команду, водитель вырулил на встречную. Пока машина набирала скорость, впереди неумолимо приближались зажженные фары. Он напрягся, его руки до бела вжались в баранку. В нескольких сантиметрах от левого крыла пронесся встречный автомобиль, дорогу которому мы едва успели уступить. Как только водитель отошел от шока, то начал тихо ругаться, кажется, по-матерному сам себе под нос. Я молчала. Я и сама до чертиков испугалась, только я, когда сильно пугаюсь, теряю дар речи. В тот момент, когда перед моим носом на долю секунды оказался капот чужого автомобиля, и я увидела страшные глаза того, кто сидел там за рулем, и при этом раздался ужасный «вжик», а машину нашу встряхнуло от удара воздушной волны, у меня наступил столбняк, а горячий пот выступал, кажется, даже на пятках.
Через несколько минут мы нагнали очередной грузовик. Мой молодой организм уже восстановился, и я готова была исполнять свою миссию. А вот мой «напарник» за те несколько минут, что мы ехали вместе, кажется, немного состарился
-Покажите дорогу, - потребовала я.
Это означало, что водитель должен был немного сместиться влево, чтобы я увидела едет кто-нибудь на встречной полосе дороги или нет. И тогда, если бы никого не было, то можно было бы начать обгонять впереди идущий грузовик.
-Лучше не надо, - попросил водитель.
Его очки устало блеснули.
-Как это? Мы чо, будем плестись за этой улиткой? Свободно же. Успеете обогнать, - возмутилась я, показывая на старенький грузовик впереди.
-Здесь обгон запрещен. Сплошная полоса. По правилам нельзя, оштрафовать могут очень сильно.
-Да не бойтесь вы. Нет же ментов. Да гоните же, пока «встречников» нет.
Водитель крякнул недовольно, но все-таки вырулил на встречную полосу. Как раз начался подъем, когда мы поравнялись с кабиной грузовика. Вдруг из-за пригорка прямо на нас выскочила легковушка и бешено замигала нам фарами. Даже мне в тот момент стало ясно, что перегнать грузовик мы не успеем. Время стало двигаться очень медленно. Грузовик медленно сдвинулся чуть назад. Встречная легковушка так же медленно подставила крыло, уходя на обочину. Переднее колесо грузовика показалось в устрашающей близости от задней двери. Наша машина вильнула на свободные сантиметры дороги между крылом легковушки и колесом грузовика. И дальше время, словно, компенсируя задержку, помчалось в ускоренном темпе, секунды бежали в ритме ударов моего сердца. Я оглянулась, оба – и грузовик и легковушка стремительно удалялись назад. Кажется, они остались оторопело стоять каждый на своей половине обочины.
Водитель больше не ругался, только дышал с хрипотцой. Его пальцы на баранке дрожали мелкой дрожью. Только минуты через три он, наконец, смог произнести другие слова, кроме «блин-блин-блин».
-Сам виноват, не надо было тебя просить. Вот ведь «штурмана» бог послал - прямиком на тот свет.
Потом помолчал и как заорет:
-Ты что, не понимаешь, когда тебе говорят, что «обгон запрещен».
-Нельзя, так и не обгоняйте. Чо вы маленьких слушаете, - стала отчаянно оправдываться я.
Он нервно хмыкнул. На маленькую я в его представлении, кажется, не тянула.
После последнего смертельного номера с обгоном он перестал просить меня «посмотреть дорогу» и стал управляться самостоятельно. На мои несмелые реплики «давайте, скорее, успеете обогнать», он больше не обращал внимания. Наши отношения потеплели. Мы, наконец, познакомились. Его звали Дмитрий Александрович.
- Ты к кому-то едешь? К родственникам? У тебя там дом или дача будет?
Дмитрий Александрович задавал такие наводящие вопросы, что мне даже не потребовалось сочинять легенду.
- Ага, - ответила я, - У меня там все будет.
-Это хорошо, когда на юге есть к кому приехать. А у меня там никого нет. Я вот решил съездить в отпуск на Черное море. Сто лет не был. А тут про Сочи стали талдычить по телевизору. Все уши прожужжали. Куда ж еще ехать, когда все только о Сочи и говорят? А ты где там будешь жить. В центре или может быть в Лазаревском, в Хосте или Адлере?
- В Центре.
- Отлично, поедем вместе. Высажу тебя в Центре.
Стемнело. Дмитрий Александрович притормозил около вывески «мотель».
-Надо отдохнуть. У меня сегодня был очень тяжелый день. Мы уже около Краснодара. Осталось совсем немного, но у меня уже нет сил.
Я бы ехала дальше. В темноте даже интереснее, красивее. По дороге раскинулись гирлянды разноцветных фар. Было ясно, что движение на этой трассе не замирает даже ночью.
За дверью мотеля с глухо звякнувшим колокольчиком мы сразу же уперлись в бар, на стойке которого висел листок с надписью «клиент всегда не прав». После трех попыток вызвать человека, выделяющего приезжим комнаты, из глубин служебных помещений мотеля к нам выползла вялая полная кателянша преклонного возраста и равнодушно повела нас наверх.
-А сколько у вас номер стоит? - поинтересовалась я, ощупывая денежные бумажки в кармане.
-Полторы без удобств, удобства на этаже. Две двести с удобствами в номере.
-Давайте полторы, - попросил Дмитрий Александрович.
-Давайте, я лучше в машине переночую. Заодно, машину посторожу, - осторожно предложила я.
Мне даже сложиться напополам денег за мою часть номера не хватило бы.
-Машина никуда не денется. А вот, если с тобой в машине что-то случится, то у меня будут проблемы.
Дмитрий Александрович отсчитал кастелянше деньги прямо в руки, и та ушла, оставив ключи в замке одной из дверей в коридоре.
-Видишь, номер трехместный, выбирай себе кровать, а я пойду, схожу кое-куда...
Прежние постояльцы, видимо, были курящие. Комната пропахла вчерашним табачным дымом, даже свежий воздух не хотел проникать сюда в полуоткрытое окно, зато через него свободно врывались звуки ночной магистрали. Вся мебель – три тумбочки, две кровати, полуразвалившийся диванчик и вешалка на стене. Я заколебалась, стоит ли оставаться в этом месте, но тут вернулся Дмитрий Александрович и протолкнул меня дальше в номер.
-Располагайся. Все это в нашем распоряжении на целые шесть часов. Мало, конечно, чтобы как следует выспаться, но лучше завтра пораньше выехать, чтобы пораньше приехать в Сочи.
Я брезгливо ощупала кровать около окна.
-Да, «не фонтан» номерочек. Но это всего-то на шесть часов сна, - повторил Дмитрий Александрович и проверил на прочность кровать у стены, - Есть хочется. Может быть пойдем сначала, перекусим? Я угощу тебя.
Мы спустились в такой же неприветливый, как надпись на листке, бар, невкусно поели. Вернувшись в номер мы, не раздеваясь, завалились на шаткие кровати. Я – на ту, что у окна, Дмитрий Александрович – у стены. Еще некоторое время, лежа в темноте, мы задушевно разговаривали о жизни. Вернее, в основном, говорил Дмитрий Александрович. Рассказывал о работе, о жене, о дочке, которая оказалась того же возраста, что и я, об отпуске и его большом желании купить дачку на юге. А я ничего не рассказывала. Собственно истории у меня были не очень цивильные для такого взрослого дяди. Не станешь же ему рассказывать о том, как мы со Светкой прикалывались над заведующей интернатским общежитием, наряжаясь в парней, и залезали у нее на глазах в окно собственной комнаты.
Вот была потеха, когда разъяренная Нинусик (так мы звали между собой Нину Ильинишну) врывалась к нам без стука и металась по маленькой комнатушке, заглядывая в шкаф и под кровати. Где там, под нашей железной кроватью, было спрятаться нормальному пацану. Если засунуть голову, то задница там уже не умещается. А в шкафу мы хранили массу всяких вещей с самого детства. Он был всегда забит до отказа. И все равно Нинусик тыкала туда руками, пытаясь нащупать коварного нарушителя девичьей невинности. В этот момент она была похожа на фрица из кинофильма о второй мировой войне, который тыкал в стог сена штыком, чтобы обнаружить там партизан. Вообще-то, я не самая остроумная. Шутку с парнями в форточке не я придумала. Но все равно доставалось мне. Нинусик уходила «не солоно хлебавши», уверенная в том, что мы перед ее приходом спрятали-таки своих парней где-то в общежитии, и грозила мне толстым, как она сама, пальцем: «Эх, попадешься ты мне Арина. Я тебя за все твои штучки упеку…». Куда она собиралась меня упекать, я так и не узнала, так как ни разу не «попалась».
На следующее утро я проснулась в счастливом предчувствии. В воздухе витало радостное возбуждение.