Первый снег

Сцена 1. Утро
Предпоследний день октября. Солнце давно уже так не радовало Петербург своим присутствием, как в это утро. В квартире на набережной Кутузова Маша беспокойно ворочалась на кровати под огромным белым холофайберным одеялом. Оно уже лежало не вдоль, а поперёк Маши, оставляя открытыми ноги по самое колено. Одеяло было похоже на большой сугроб, в котором Машу едва можно было разглядеть. Во сне ей снилось, будто она, совсем голая, тонет в огромных сугробах снега где-то в горах. Небо над горами то казалось таким же молочно-белым, как снежные холмы, то вдруг озарялось бледно-жёлтым лучом солнца. Как раз таким, какими были утренние лучи над Петербургом. Они подсвечивали тёмную воду Невы золотым блеском и всё утро то и дело норовили заглянуть в комнату Маши сквозь белые тюлевые занавески.      
Из соседней комнаты доносился негромкий, но различимый звук телевизора:
 - Правда ли, что вы приехали в Москву с целью выйти замуж за олигарха? – спрашивал один женский голос.
 - Да… Ну то есть не совсем так, но я ещё когда была маленькая, точно знала, что мой муж будет серьёзным, обеспеченным человеком. – Отвечает другой голос. - Мне никогда не нравились мои ровесники. И вообще парни из моего окружения.
 - Но в Москве вы нашли специальную школу, где обучали, как очаровать таких мужчин? Расскажите нам об этом поподробнее…
Маша с некоторым усилием открыла глаза. Взгляд её упал на календарь, висевший над кроватью. Тридцать первое октября – завтрашний день – был обведён в нём красным маркером. Маше почему-то не хотелось, чтобы он так скоро приближался. Она зевнула и нырнула под одеяло  с головой.
Через несколько минут звуки телевизора в соседней комнате сменились пением Анны Герман или какой-то другой певицы, с творчеством которой наше поколение мало знакомо. Немолодой женский голос не в такт подпевал. 
Маша села на постели. Протёрла глаза и лицо руками, встала, взяла со стула и надела на себя мужскую рубаху. Попробовала расчесаться у зеркала. Волосы сильно спутались, Маша отложила в сторону расчёску и пошла умываться.
- Доброе утро, дочка. – Из кухни к ней вышла женщина в очках, сдвинутых на нос. В руках у неё было кружевное шитьё. Она шила сумочку к свадебному платью. – Что это на тебе? Где халатик твой?
 - Мама, ну какой халатик? Это я у Игорёхи забрала. Мне так больше нравится. – Маша потянулась, зевнула. 
Зоя Ивановна подошла поцеловать дочь, но Маша отстранилась.
 - Ты капусту тушила? – Она смешно повела носом.
 - Конечно, давай умывайся, и – за стол.
 - Фу, ужас, - Маша недовольно сморщилась.
 - А вот когда ты была маленькая, ты тушёную капусту ой как любила.
  - Да? Не помню, - Маша пожала плечами. – А это что такое? – Маша ткнула пальцем в шитьё у Зои Ивановны в руках.
 - Сумочку тебе шью. Нравится? Здесь вот ещё тесьма будет, и на ленточках, цвета чайной розы. – Объяснила Зоя Ивановна.
 - О! Это же просто мо-вэ-тон, мама! – Маша закатила глаза кверху и закрылась в ванной.   
Сцена 2. Примерка
  Маша стояла в своей комнате перед большим зеркалом в свадебном платье и рассматривала прыщики на лбу. Зоя Ивановна хлоптала вокруг неё.
 - Маш, стой спокойно, а то булавкой уколю. – Зоя Ивановна и правда держала во рту несколько английских булавок.
Маша как раз решила удалить один прыщик прямо ногтями, когда Зоя Ивановна принялась стягивать корсет платья и скалывать его булавкой.
 - Ай-ай-ай-ай-ай, мама! – Маша вскрикнула. – Больно же. Мне так совсем дышать нечем будет!
 - Да как нечем дышать! – Зоя Ивановна только развела руками. – Оно же тебе ещё неделю назад свободно было. Вот я и хотела посмотреть, где булавками сколоть, где подшить.  – Зоя Ивановна отошла в сторону. - У тебя грудь как будто выросла, Машка?
 - Придумаешь тоже, - Маша почему-то вспылила.
 - Стой так и не двигайся. Я ещё булавок принесу. 
Маша стоять на месте не двигаясь не могла. Она повертелась немного и вдруг озорно улыбнулась. Видно было, что ей пришла в голову какая-то сумасбродная идея. Она подошла к шкафу и с трудом достала из него какую-то коробку. Потом села на кровать, задрала платье до колен. Разложила пышную юбку по всей кровати. Достала из коробки роликовые коньки и с довольной улыбкой надела их. Потом с трудом встала. Посмотрелась в зеркало, покрутилась. Сама над собой посмеялась. Потом подъехала к книжной полке на стене и стала что-то искать. Достала кофр от фотоаппарата, открыла его, но камеры в нём не оказалось.
Зато из-под кофра вылетела фотография. На ней была изображена Маша несколькими годами раньше, на крыше с таким же юным парнем. Они с Игорем тогда только познакомились и вместе облазили все крыши города. Маша с нежностью улыбнулась и отложила фотографию в сторону.
Потом ей в голову пришло посмотреть фотоаппарат на самой верхней полке. Она даже попробовала встать на цыпочки, чтобы до неё достать. И, так как в роликовых коньках сделать это было довольно сложно, Маша потеряла равновесие, схватилась за полку. Однако и это ей не помогло. Маша грохнулась на пол. Следом сверху свалилось несколько книг и дисков. И медленно-медленно кружась в воздухе. На пол опустилась знакомая нам фотография.
- Маша? – Испуганная Зоя Ивановна тут же прибежала на шум. Она опешила, когда увидела Машу, которая в растерянности растянулась на полу в свадебном платье и в роликовых коньках. Здравый смысл, однако, быстро к ней вернулся:  - Ты что, с ума сошла? Машка, ты так всё платье уделаешь! Снимай сейчас же! – Зоя Ивановна вперёд Маши стянула с неё ролики.
- Какая же ты егоза, Машка! Глупая! – Зоя Ивановна сердилась.
Сцена 3. И смех, и слёзы
Маша молча «заняла позицию» перед зеркалом. Зоя Ивановна ловко заколола лиф платья.
 - Ну как, лучше так, правда? Вот, - Зоя Ивановна расправила юбку. – Самая красивая невеста будешь, Машка. А теперь снимай.
Маша ничего не сказала. Только лицо её исказилось гримасой. Мгновение непонятно было, хочет она заплакать или засмеяться. В следующую же секунду она безудержно, как ребёнок, расплакалась.
- Мама, я хочу, чтобы ты меня обняла. – Зоя Ивановна всплеснула руками, обхватила Машу вокруг пояса и аккуратно сняла с неё платье. Потом усадила плаксу на кровать и надела на неё халат.
- Да ты горячая, как печка, - Зоя Ивановна щупает Машин лоб. – Ты заболела, Машенька?   
- Я не знаю.. Мне страшно, мама. Мне всю ночь снился один и тот же сон.  Он заканчивался, а потом начинался снова. И так всю ночь. Мне снилось, что я была маленьким-маленьким эмбрионом. Почти круглым крошечным телом, - Маша рассказывает, захлёбываясь слезами.
Зоя Ивановна садится рядом, обнимает её за плечи.
- И поток какой-то мощной энергии, которому я не в силах была сопротивляться, нёс меня по длинному тёмному и невероятно узкому проходу. Мне казалось, это падение никогда не кончится. Но эта же сила вдруг резко выбрасывала меня на вершину огромных заснеженных гор. И я сразу становилась большой – совсем как сейчас, - Маша высмаркивается в мамин передник.
-  Только сопротивляться этой силе я снова не могла. Я даже не могла встать на ноги. Меня всё время сбивал этот поток, и я падала.  Я тонула в лавине снега и не могла никого позвать на помощь. Этот снежный мир был абсолютно пустым. – И Маша уронила чёрную копну сбившихся волос на мамину пышную уютную грудь.
- Машенька, ласточка моя,  - заговорила Зоя Ивановна, - а я тебе сейчас чаю приготовлю. – Гладит Машу по волосам, расправляет ей локоны. - А снег – это знаешь к чему? – Зоя Ивановна перешла на шёпот. – Снег – это к счастью. Мне это ещё бабушка моя говорила. Уж она в снах толк знала, поверь. Может, ты поесть хочешь, детка?
Маша, всхлипывая, кивнула головой.
Сцена 4. Первый снег
  Зоя Ивановна пошла заваривать чай. Она зажгла в кухне тёплый оранжевый свет лампы. Поставила на огонь кастрюлю. Набрала воды в чайник. В кухонном окне виднелась серая набережная, редкие прохожие на ней, пробка вдалеке, на Дворцовом мосту. Картине явно не хватало динамики. Казалось, будто город, как и все его здания и люди, застыли в вечности. Хотелось оживить эту картинку, придать ей движения. И вот небо – столь же меланхоличное и тяжёлое, вдруг принялось вяло сыпать, будто выплёвывать сверху на город крупные мокрые снежинки. Прохожие приподняли воротники, прибавили шаг. Водители разом включили дворники. Собаки с набережной побежали через дорогу, чтобы шмыгнуть во дворы. Город в плавном, еде заметном танце словно перемещался из одного сна – в другой.
По квартире, как и утром, разнёсся запах тушёной капусты. Маша вдруг быстро, почти бегом, пошла в ванную. Из-за спешки она не закрыла дверь. Машу вытошнило прямо в раковину.         
В ванную неслышно зашла Зоя Ивановна. Она убрала Машины волосы с лица, пока та умывалась:
- Вот видишь, права была бабушка. – Тихо проговорила она.
И добавила: - А на улице снег пошёл.