Св. Даниил Александрович Московский

                1. Начало новой московской династии

По смерти Александра Невского остались три сына: Дмитрий, Андрей и Даниил (старший Василий, как видно, умер раньше отца). Дмитрий наследовал отцовскую волость Переславль Залеский, Андрей сел княжить в Городце, а двухлетний Даниил получил московский стол, недавно освободившийся после кончины его двоюродного брата Бориса Михайловича (сына Михаила Храброго). Никто, конечно, не мог тогда предположить, что именно этому малолетнему князю предстоит стать родоначальником династии, которая соберет под своей властью распавшуюся на уделы Русь.

Городок Москва, возникший среди лесистой и болотистой местности на Боровицком холме, высоко поднимавшимся над слиянием рек Москвы и Неглинной, также не имел в себе тогда ничего примечательно.  В летописи он впервые  упомянут под 1147 г. В то время это был, видимо, еще не город, а сельская княжеская усадьба суздальского князя.  Об укреплении Москвы стенами летописец сообщает  под 1156 г.  Кремлевский холм, покрытый густым хвойным лесом,  в то время весьма ощутимо выделялся среди окружающего ландшафта (уровень воды в Москве-реке был на 2-3 м ниже современного, подножие холма не скрывала подсыпка набережных, вершина не была срезана, да и вокруг не было крупных сооружений). Место это было людное, по Москве-реке шла бойкая торговля, поэтому у стен Кремля очень рано стал развиваться посад. Сначала он занимал узкий «подол» холма вдоль Москвы-реки, а потом, повернув на гору, занял междуречье Москвы-реки и Неглинной.

   

                2. Орда и междоусобия владимирских князей

Брат Александра Невского Ан­д­рей  Ярославич захотел занять после него владимирский стол, но следующий по старшинству Ярослвич – Ярослав Тверской  передал де­ло  на ре­ше­ние ха­на. Берке отдал Владимир Ярославу. Вско­ре  по­сле  это­го  Яро­сла­ва Ярославича  при­гла­си­ли  кня­жить  так­же    в Нов­го­ро­де. По  это­му  слу­чаю  ме­ж­ду  кня­зем  и  нов­го­род­ца­ми  был за­клю­чен до­го­вор, до­шед­ший до нас во всей  пол­но­те.  Не­смот­ря  на то,  что  Яро­слав,  как  вид­но,  со­гла­сил­ся  на    все    ус­ло­вия нов­го­род­цев, мир ме­ж­ду ни­ми  про­дол­жал­ся  не­дол­го  В 1269 го­ду встал в Нов­го­ро­де   мя­теж.  Го­ро­жа­не  со­бра­ли ве­че на Яро­сла­во­вом дво­ре и  на­ча­ли  вы­го­нять  кня­зя,  уби­ли  его при­яте­ля Иван­ка, а дру­гих раз­гра­би­ли. Жа­ло­ва­лись, что от­нят у них Вол­хов  го­голь­ны­ми  лов­ца­ми,  а  по­ле  от­ня­то  за­ячь­и­ми  лов­ца­ми. Яро­слав, не смот­ря на все свои ста­ра­ния, вы­ну­ж­ден был вы­ехать вон. Но тут же при­нял­ся кре­пить пол­ки  и  по­слал  к  ха­ну  с  жа­ло­бой  на преж­не­го нов­го­род­ско­го ты­сяц­ко­го Ра­ти­бо­ра. Хан (с 1267 г. в Орде правил внук Батыя Менгю-Темюр) по­ве­рил  на­го­во­рам и дал Яро­сла­ву в по­мощь свои вой­ска.

В  та­кой  край­ней  опас­но­сти нов­го­род­цев спас  млад­ший  брат  Яро­сла­ва  костромской князь Ва­си­лий  Ми­зин­ный.  Он по­ехал в  Ор­ду  и  до­ка­зал  ха­ну,  что  нов­го­род­цы  пра­вы  про­тив Яро­сла­ва. Хан вер­нул с до­ро­ги свою рать. Уз­нав об  этом,  Яро­слав за­сел в Ру­се,  а  в  Нов­го­род  по­слал  с  мир­ны­ми  пред­ло­же­ния­ми. Нов­го­род­цы ми­ра не при­ня­ли и  опол­чи­лись  про­тив  кня­зя  со  всей сво­ей во­ло­стью. Не­де­лю про­тив­ни­ки стоя­ли на  Шекс­не  друг  про­тив дру­га, но до бит­вы де­ло не  дош­ло,  так  как  ми­тро­по­лит  при­слал гра­мо­ту и за­сту­пил­ся за Яро­сла­ва. Гра­мо­та по­дей­ст­во­ва­ла, и  ко­гда князь при­слал опять с по­кло­ном, нов­го­род­цы по­ми­ри­лись  с  ним  по всей сво­ей во­ле. Зи­мой Яро­слав от­пра­вил­ся в Ор­ду и на об­рат­ном пу­ти в 1272  го­ду умер.

Ве­ли­кое кня­же­ние  пе­ре­шло  Ва­си­лию Мизинному, но в Нов­го­ро­де, про­тив его ожи­да­ния,  сел  сын  Нев­ско­го  Дмит­рий Александрович. Ва­си­лий не  желал  ус­ту­пать сво­их прав: с  та­та­ра­ми  и  тве­ри­ча­ми  он  по­вое­вал  нов­го­род­ские во­лос­ти,  взял  Тор­жок,  по­жег  хо­ро­мы,  по­са­дил  сво­его   тиу­на. Тор­гов­ля  с  Ни­зо­вой  зем­лей  пре­кра­ти­лась,  куп­цов  нов­го­род­ских пе­ре­хва­та­ли там, и хлеб силь­но вздо­ро­жал в го­ро­де. Зи­мой 1273  г. нов­го­род­цы ста­ли  глу­хо  вол­но­вать­ся,  и  Дмит­рий,  не  до­жи­да­ясь из­гна­ния, доб­ро­воль­но уе­хал в свой Пе­ре­с­лавль, а Ва­си­лий сел  на сто­ле Нов­го­род­ском. При  нем  в  1275  г.  про­шла  тре­тья  пе­ре­пись  на   Ру­си, про­ве­ден­ная по ве­ле­нию  Мен­гю-Те­мю­ра. Хан был недоволен слишком маленькой данью, которую привез ему русский князь и пожелал ее увеличить. 

В  1276 г.  Ва­си­лий умер. Это был последний сын Ярослава Всеволодовича. Стар­шин­ст­во  пе­ре­шло  к старшему сыну Александра Невского  Дмит­рию.  При­сое­ди­нив  к своему Переславлю Вла­ди­мир­скую об­ласть, Дмит­рий  об­ра­тил­ся  к  Нов­го­ро­ду,  где  его так же по­спе­ши­ли при­знать сво­им кня­зем. Спокойное правление этого князя продолжалось четыре года. В 1281 г. его младший  брат Андрей отправился в Ор­ду.  За­да­рив­ши  ха­на Мен­гю-Те­мю­ра, он по­лу­чил яр­лык  на  ве­ли­кое  кня­же­ние и в придачу к нему  та­тар­ское вой­ско. Дмит­рий, не до­жи­да­ясь на­ше­ст­вия, бе­жал за мо­ре, а та­та­ры, при­шед­шие с Ан­д­ре­ем, рас­сы­па­лись по всей  зем­ле,  опус­то­ши­ли  все око­ло Му­ро­ма, Вла­ди­ми­ра, Юрь­е­ва, Суз­да­ля, Пе­ре­слав­ля, Рос­то­ва  и Тве­ри до са­мо­го  Торж­ка  и  да­лее  к  Нов­го­ро­ду.  Ан­д­рей  сел  во Вла­ди­ми­ре, уго­стил  бо­га­тым  пи­ром  и  ода­рил  кня­зей  ор­дын­ских, от­пус­тил их до­мой и по­ехал в Нов­го­род, где был че­ст­но по­са­жен  на стол.

В 1283 г.  Дмит­рий  воз­вра­тил­ся из-за мо­ря с наемным войском, за­сел в сво­ем Пе­ре­слав­ле и ук­ре­пился там,  со­би­рая пол­ки. Опа­са­ясь  за  се­бя,  Ан­д­рей по­ехал жа­ло­вать­ся  на  бра­та татарам. Между тем положение в Орде было уже совсем другим. Еще при Менгю-Темюре началось возвышение представителя боковой ветви Джучидов – темника Ногая (Ногай был внуком Мовала, брата Батыева; его улус включал в себя западную окраину Золотой Орды – земли между Днепром и Днестром). В короткий срок Ногаю удалось распространить свое влияние на всю западную часть Джучиева улуса от Дона до Днепра. Позже он получил власть также над Крымом с его богатыми торговыми городами. После смерти в 1280 г. Менгю-Темюра, Ногай в первый раз вмешался в порядок престолонаследия и передал власть его брату Тоде-Монгке. Этот безвольный хан не играл никакой роли в государственном управлении. (По словам Бейбарса, Тоде-Монгке «обнаружил помешательство и отвращение от занятий государственными делами, привязался к шейхам и факирам, посещал богомолов и благочестивцев, довольствуясь малым после большого»).

К этому фиктивному хану и обратился со своей жалобой Андрей Ярославич. Он до­нес, что Дмит­рий не хо­чет по­ви­но­вать­ся  та­та­рам и пла­тить им  дань. Тоде-Монгке дал Андрею войска.  Дмит­рий бе­жал вто­рич­но, но на этот раз уже не за  Бал­тий­ское  мо­ре,  а  к бе­ре­гам  Чер­но­го:  туда, где  в   сте­пях   рас­ки­ну­лась   Но­гай­ская Орда. Но­гай из со­пер­ни­че­ст­ва с  ха­ном  Зо­ло­той  Ор­ды  при­нял  с  че­стью Дмит­рия и дал ему свои пол­ки. Так что  Ан­д­рей  дол­жен  был ус­ту­пить  и  воз­вра­тить  бра­ту  Вла­ди­мир.  Но  он  не ос­тав­лял на­де­ж­ды на по­бе­ду. В том же го­ду  городецкий князь  стал  сно­сить­ся  с нов­го­род­ца­ми, однако, ко­гда на­ча­лась вой­на, и Дмит­рий стал  одер­жи­вать верх, Ан­д­рей, что­бы от­вес­ти от се­бя бе­ду, ус­ту­пил во  вто­рой  раз и да­же был при­ну­ж­ден как со­юз­ник Дмит­рия опус­то­шить  нов­го­род­ские во­лос­ти. По­сле это­го Ан­д­рей  об­ра­тил­ся  к  та­та­рам  и  при­вел  на Дмит­рия  ка­ко­го-то  ца­ре­ви­ча  из  Ор­ды.  Ко­гда   та­та­ры рас­сы­па­лись  для  гра­бе­жа,  Дмит­рий  вне­зап­но  уда­рил  на  них  и Ан­д­рей, по­тер­пев­ши по­ра­же­ние, дол­жен  был  ус­ту­пить  в  оче­ред­ной раз. Ему поневоле пришлось смириться, так как он не имел уже сильных защитников в Орде.

В 1287 г. Тоде-Монгке был свергнут своим племянником Толе-Букой.  Новый хан с самого начала своего правления стал недружелюбно относиться к Ногаю. В том же году, во время похода в Венгрию, они окончательно поссорились. Толе-Бука готовился начать против темника войну, но тот опередил его.  В 1290 г. Ногай уговорил мать хана устроить свидание с Толе-Букой. Когда тот прибыл для переговоров с небольшой свитой, Ногай захватил его и выдал для расправы сыну Менгю-Темюра, Токту. Тот велел переломить Толе-Буке спину. Вместе с ними были казнены пять родных братьев Токту. Но этим мстительный Ногай не ограничился. Он отправил к хану свою жену с просьбой истребить тех сановников, которые строили ему козни при Толе-Буке. Токту уважил его желание: неугодные Ногаю мурзы по одному были вызваны к хану и убиты. После этого могущество Ногая почти сравнялось с ханским. Но, как показали дальнейшие события, оно не было беспредельным.

   В 1293  г.,  объ­е­ди­нив­шись  с  князь­я­ми   рос­тов­ским, уг­лиц­ким, Белоозер­ским и яро­слав­ским, Ан­д­рей по­ехал  жа­ло­вать­ся  в Ор­ду на Дмитрия. Хан Токта от­пра­вил  на Русь боль­шое вой­ско. Пе­ре­с­лав­цы  уз­нав­ши  о  при­бли­же­нии  та­тар, все раз­бе­жа­лись, и Дмит­рий дол­жен был бе­жать  из  сво­его  род­но­го го­ро­да спер­ва на Во­лок, а от­ту­да во  Псков.  Ан­д­рей  взял се­бе Вла­ди­мир и Нов­го­род, его со­юз­ник ярославский князь Фе­дор  Рос­ти­сла­вич  Чер­ный - Пе­ре­с­лавль, от­ку­да Дмит­рие­ва сы­на Ива­на вы­ве­ли  в  Ко­ст­ро­му.  По уда­ле­нии та­тар  Дмит­рий  хо­тел  из  Пско­ва  про­брать­ся  в  Тверь, по­сколь­ку та­мош­ний князь Ми­ха­ил Яро­сла­вич не на­ру­шал с ним  ми­ра. Сам Дмит­рий ус­пел про­ехать в Тверь,  но  обоз  его  был  за­хва­чен Ан­д­ре­ем и нов­го­род­ца­ми. Дмит­рий  при­ну­ж­ден  был  про­сить  ми­ра  у бра­та, ко­то­рый ос­та­вил  се­бе  Вла­ди­мир,  но  вер­нул  Пе­ре­с­лавль. Фе­дор Чер­ный, ухо­дя из Пе­ре­яс­лав­ля, ве­лел сжечь его. Дмит­рий, впрочем,  не дос­тиг сво­ей от­чи­ны: он умер в 1294 г. по до­ро­ге в  Во­лок. 

Тогда же стало колебаться могущество Дмитриева покровителя Ногая. 1294 г. несколько нойонов по приказу темника задушили ханшу Чечек, вдову Менгю-Темюра, имевшую большое влияние на Токту. Хан был разгневан и хотел казнить убийц, но те бежали во владения Ногая. Хан потребовал их выдачи, однако получил отказ. После этого между ним и Ногаем началась открытая война. В первом сражении в 1298 г. Токту потерпел поражение, после которого его войско бежало до самого Дона.  Однако и Ногай не имел сил для того, чтобы развить успех.  Собрав около 60 тыс. воинов, Токту в 1300 г. переправился через Днепр и Днестр и разбил Ногая в его владениях. Сам Ногай, к этому времени уже дряхлый старик, был убит русским воином из войска Токту. Его сыновья успели бежать, но их жены и дети были захвачены в плен. Улусные люди Ногая признали над собой власть золотоордынского хана.

 

                3. Выступление Даниила Александровича

Среди участников описанных выше событий мы редко встречаем имя московского князя. Не желая, видимо, бороться за чужие интересы, он терпеливо копил силы. Благоприятный момент для москвичей представился в 1301 г. Да­ни­ил  внезапно явил­ся  с   вой­ском   у   Пе­ре­яс­лав­ля Ря­зан­ско­го (стольного города рязанцев после опустошения в 1237 г. Старой Рязани татарами),  одо­лел  та­мош­не­го  кня­зя   Кон­стан­ти­на   Ро­ма­но­ви­ча, пе­ре­бил мно­гих бо­яр и про­стых лю­дей, на­ко­нец ка­кою-то  хит­ро­стью  вслед­ст­вие  из­ме­ны  бо­яр ря­зан­ских взял  в  плен  са­мо­го кня­зя  Кон­стан­ти­на.

   В 1302 г. умер бездетным племянник Даниила переславский князь Иван Дмит­рие­вич. Перед смертью он завещал Пе­ре­с­лавль Залеский  ми­мо  стар­ше­го   дя­ди   Ан­д­рея   млад­ше­му -   Да­нии­лу. Лег­ко по­нять, ка­кое зна­че­ние это со­бы­тие име­ло в  то вре­мя, ко­гда ка­ж­дый князь стре­мил­ся к уси­ле­нию  сво­его  уде­ла  на счет дру­гих. Ве­ли­кий князь  Ан­д­рей  не  хо­тел  по­зво­лить  Да­нии­лу вос­поль­зо­вать­ся за­ве­ща­ни­ем пле­мян­ни­ка и, тот­час по смер­ти  Ива­на, от­пра­вил в Пе­ре­с­лавль сво­их  на­ме­ст­ни­ков;  но  Да­ни­ил  не  ду­мал ус­ту­пать: он вы­гнал на­ме­ст­ни­ков  Ан­д­рее­вых  и  по­са­дил  сво­их.  В сле­дую­щем го­ду он умер.

 Конспекты по истории России http://proza.ru/2020/07/17/522

 


Рецензии
Да уж, в сравнении со своими отпрысками - Юрием и Иваном Калитой, Даниил Александрович был относительно "мягким" хищником. Сыновья его конечно очень превзошли в этом плане - настоящие "ястребы".
А вот интересно, если б Даниил Александрович не умер, то что б он сделал с несчастным Константином Рязанским - отпустил бы спустя какое то время или все же убил бы (как это сделал его сын Юрий)...

Вадим Добрянский   17.10.2011 03:45     Заявить о нарушении
Вот этого я не знаю, Вадим. Но заметьте, Юрий, не смотря на свою мученическую смерть, святым не стал, а Даниил причислен... Значит разница между ними была.

Константин Рыжов   17.10.2011 07:48   Заявить о нарушении
При всем моем искреннем уважении к русской истории (в ВУЗе это был один из моих самых любимых предметов) и России вообще - меня всегда удивляло в московских князьях (Рюриковичах-Даниловичах), пожалуй, только одно – сочетание несочетаемого. То есть, правители эти были наделены больше пороками (коварство, жестокость и т.д.) чем добродетелями, но несмотря на это сделали полезное и прогрессивное дело – объединили русские земли и заложили основы будущей Российской империи. Я пытался представить себе победу Твери в этом сложном процессе и пришел к выводу, что в этом случае Русь объединилась бы намного позже. Видимо подкуп, хитрость и коварство на определенных этапах становления государственности могут сыграть и положительную роль тоже.

Что до Юрия, то смерть его, с учетом существования тогда принципа кровной мести, была скорее заслуженной и быстрой, чем мученической. Мученической как мне видится она была у его конкурента – Михаила Ярославича Тверского. Вот его не канонизировать было б большим упущением со стороны церкви. А в целом канонизация Рюриковичей за редкими исключениями происходила вряд ли с учетом нравственных особенностей отдельно взятого князя (кроме Михаила Ярославича). Грубо говоря, если правитель погибал мученической смертью в независимости от того, что он был за человек, он как правило все равно попадал в сонм святых мучеников. Кроме того любая династия старается как то выделить своего предка, родоначальника. Так и здесь - к 18 веку Даниил Александрович (вернее его образ) успел уже изрядно покрыться налетом легендарности и воспринимался всеми прежде всего как родоначальник династии московских князей (с которыми правящий Дом Романовых был в родстве) и основатель Данилова монастыря. Вот и все. Где то по схожему принципу был канонизирован и беспокойный «герой» междоусобных войн Фёдор Ростиславич Чёрный - к 15 веку его реальный образ уже давно стерся в памяти людей. То же самое вполне могло произойти и с не менее одиозным Юрием Даниловичем. Но тогда крайне сложно было бы объяснять простым верующим почему один благоверный святой князь участвовал в жестоком убийстве другого благоверного святого князя…К счастью до этого так и не дошло…

Вадим Добрянский   18.10.2011 09:27   Заявить о нарушении
В очерке о Юрии I и Иване I я цитирую Ключевского, который судит о первых московских князьях буквально в тех же выражениях, что и Вы. Но, наверно, личности такого склада обычное явление в эпоху централизации. На память сразу приходят Людовик XI, Ода Нобунага, Андроник I Комнин, Цезаре Борджа и т.д. Повод лишний раз поразмышлять о нравственности и политике, а также о том, действительно ли "гений и злодейство - две вещи несовместные".

Константин Рыжов   18.10.2011 09:57   Заявить о нарушении
Да,это Вы в самую точку попали...Параллели действительно напрашиваются сами собой: Людовик XI и Иван Калита, Карл Смелый и Александр Михайлович Тверской...

Вадим Добрянский   28.10.2011 19:12   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.