Жаркие события с сибирской глубинке - отрывок

Я смотрю на завесу дождя за окном. Мелкие струйки бьют в стекло. Голые ветки низкорослых берез, растущих во дворе маминого дома, неприветливо черны. Колючий ветер пробивается сквозь щели рам и дверей и заставляет меня зябко ежиться. Мне кажется, что здесь так было всегда и будет так еще миллионы миллионов лет. Осень вымела с деревьев листву, по утрам под ногами скрипит лед, сковывающий грязь и лужи в плотный панцирь.
Я еще не привыкла к холоду и старалась редко выходить на улицу, только по нужде. Шлепала огромными, на пять размеров больше моей ноги, керзовыми сапогами к деревянному «удобству» посреди огорода. Ледяная грязная водица сочно выбрызгивалась из-под подошвы сквозь разломы разбитого тяжелыми подошвами льда. В детстве я очень любила разбивать лед на лужах. Мы бегали по поселки и колошматили ногами все встречающиеся на пути лужи и лужицы. Это казалось нам увлекательным занятием.
-Аринка!
Я досадливо оглянулась. Через двор, расставив руки, ко мне вразвалочку шел мужик в ботфортах. Меховая куртка его была расстегнута, а шапка сдвинута на затылок. Мужик, видимо, уже принял на грудь, потому что рожа у него была красная, а глаза немного косили.
-Вот так-так. А я ж не поверил по-первой. Вертаюсь с районного центру, а все только о тебе и говорят. Пойду, думаю, авось, встречу. И встретил. Што стоишь, как каменная, обними штоль. Сколько лет этак не виделись. Думал, не узнаю. А ты што смотришь, как на чужого, не узнала?
Я напряглась, пытаясь сопоставить видимый образ с воспоминаниями. В нетрезвом увальне смутно угадывался парнишка из далекого детства - Костик. С ним много времени назад, из любопытства, как это делают взрослые, я пережила знаменательный, но не самый приятный для девушки момент. Этот поступок был совершен мной, чтобы не выделяться в среде сверстниц, и почти полностью стерся из памяти, как несущественный. Костика я больше помнила по его проказам и скандалам.
Холод пробрался под широченную, истрепанную прежними хозяевами душегрейку. Я замерзала, и от этого мне хотелось в туалет еще больше.
-Ага, Кость, привет. Только я сейчас в туалет иду, - сказала я, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, - Ты подожди пока у дома, я сейчас вернусь.
-Да ничего, я здесь постою, - сказал Костик и встал по ту сторону деревянной двери.
Я видела его сквозь щель. Шесть лет городского воспитания придали моему характеру определенную степень утонченности. Присутствие мужчины в интимный момент моего единения с природой меня смущало. Но его, кажется, нисколько.
-Я ж теперь бригадир, слышала, небось? – донеслось до меня из-за двери.
Я неопределенно промычала в ответ.
-Мы с селькуповскими скооперировались. Слышь? Они писцов разводят, а мы из них мех делаем, - сказал Костик весело, - Нашу меховую артель все знают. У меня, слышь, кто работает? Лошкарь, Лазарь и Любка моя. А? Слышишь? А ты куда пойдешь работать? В школу? А и зачем такой крале работать! Слышь? Хо-хо-хо, - Костик загоготал, - Ты ж городская. Инчилигенция. Ты што всё молчишь, как немая? Рассказывай. Как жизнь. Последний раз когда виделись-то. Ого-го. Миллион лет назад. Думал, не узнаю. Ан узнал, по походке, верно. Ха-ха-ха. Што, думаю, за пугало по теть Нининому двору ковыляет. Не иначе, Аринка, пошла на прогулку.
-Не смешно. Миллион лет назад ты был бы бронтозавром. Кость, шел бы ты отсюда, - наконец, не выдержала я, - Как ты думаешь, чем я занята.
-Во …, - обиженно протянул Костя, приправив свою речь парой заковыристых народных выражений, - какая.… стала... нежная.
Я совсем замерзла, поэтому, выскочив из туалета, косолапо засеменила по земляному насту, шаркая огромными сапожищами. От холода я зябко скукожилась и не чаяла попасть скорее в тепло дома.
Сергей все-таки сделал крюк до маминого поселка и ссадил меня недалеко от дома. Таким образом, я попала в лютые зимние морозы практически не одетой. Теплую одежду мама собирала для меня по всему поселку, так как мои детские вещи, естественно оказались мне малы. Дома я постоянно куталась в шаль.
Костик шагал рядом, делая один шаг в два моих. Он немного замешкался перед домом, но потом нырнул вслед за мной, чуть пригнув голову под притолокой входной двери.
-Чой-то ты, мамку мою перестал бояться, - съязвила я, - Раньше –то стороной от дома ходил.
В былые времена мама Костика ко мне близко не подпускала. Чуть завидит нас рядом, хваталась за хворостину. Эта неприязнь объяснялась тем, что Костик был тогда парнем ой каким бедовым. Кто знает, как бы сложилась моя судьба, если бы мама не воспротивилась нашей с ним дружбе.
-Дык, я ж в гости по-соседски, поздравить, значит, с «возвращеньицем», - буркнул Костик, стукнув ботфортами о порог.
Слов «возвращение» больно ударило меня по ушам. Нетушки. Я не вернулась, а только заехала на время, выписать паспорт, про планы свои сказать и все такое.
-А нет ее, не боись, - сказала я, выпрыгнув из сапог, - Они с дядей Игорем сейчас в коптильню поехала, чтоб рыбу посмотреть, какую продать сейчас, какую схоронить до весны.
Дядя Игорь – муж соседки тети Фроси. Они вместе с мамой работали в небольшом кооперативе по переработке рыбы. Рыбу в кооператив свозили со всех окрестных сел и поселков местные рыбаки. В цехе кооператива рыбу коптили, вялили, солили в разных видах. С головой, без головы, в чешуе, без чешуи, печень, икру. Основной улов приходился на осеннее - летний период, зимой цех простаивал. Зато до осени он работал на пределе. Мама моя отвечала за производственный процесс и качество рыбы, а дядя Игорь, как главный в кооперативе начальник, занимался ее реализацией.
Костик продолжал топтаться у порога. В доме, откуда его в детстве не раз прогоняли со скандалом, он чувствовал себя неуютно.
-Ладно, не парься. Садись. Пожрать хочешь? Только ничо нет. Вчера гости все съели.
-Не, я не хочу. Меня Любка накормила. Я посижу вот тут на стуле. На тебя посмотрю.
-Сиди, стул бесплатный.
-Што? –не понял Костик
-Присаживайся, говорю, будь, как дома.
Костик с готовностью скинул ботфорты. От них в разные стороны отлетели ошметки грязи немного подтаявшей в тепле дома. Я с тоской подумала, что за ним придется убираться. Костик прошлепал босиком до стула, сел за стол, положив перед собой шапку.
-Любка– это кто? – решила поддержать беседу я.
Скинув душегрейку, я осталась поношенной вязанной кофте с чужого плеча. Уселась калачиком в плетеное кресло напротив Костика, уткнулась подбородком в коленки, пытаясь согреться.
-Любка? Она - ветеринар. Приехала к нам с инспекцией, да и осталась со мной. Втюрилась баба и все бросила ради меня. Бабе оно, што нужно?
-Што? – передразнила я его.
-Мужик справный чтоб был. Вы ж бабы, слышь, без мужика пропадете. – Костик озорно подмигнул мне, - А то тоже давай ко мне в артель. Со мной не пропадешь, я уж позабочусь.
-Ты, это самое, об этой своей Любке лучше позаботься, - возразила я, обиженная его тоном превосходства.
Костик услышав обиду в моем голосе, понял ее по-своему.
-Ревнуешь что ль? – примирительно сказал он.
-С чего бы мне ревновать? –ответила я, - И не собиралась.
-Могла бы и поревновать. Поди ж, не чужие. После того, что меж нами было…
Костик многозначительно гоготнул. А я оскорбилась.
-Чего тут смешного, - рассердилась я, - Вот пожалуюсь маме, что ты со мной нечестно поступил, она может и хворостиной по старой памяти.
К красным пятнам, образованным на щеках Костика в результате возлияния, добавилось цвета.
-А што ж не честно-то. Сама ж уехала. А может, я посватался бы тогда?
Костик стал похож на большого взъерошенного воробья. А я все распалялась. Что-то в Костикином тоне и словах мне не нравилось, меня тянуло на скандал.
-Да иди ты. Нужен ты мне! Вот, если Любка твоя узнает, что ты тут несешь, не поздоровится тебе.
-Да што ты говоришь! Я - мужик не закольцованный, холостой. Сам решаю, что мне говорить и делать. А Любка пусть за себя решает. Я ей не обещал ешо ништо.
В сенцах что-то грохнуло и покатилось. В дом шли явно не свои, потому что свои знали, где что лежит и умели обходить препятствия. Вслед за грохотом раздался женский взвизг. В дверь протиснулась дородная девка головы на полторы выше меня ростом и в полтора раза шире меня, когда я в одежде. Лицо у нее было такое же красное, как у Костика. Она стрельнула в меня настороженным взглядом и обратилась к Костику.
-Костюнчик, заждалась тебя. Сказал, что за надобностью вышел. Я жду, жду, а тебя нет и нет. Хорошо, Галя сказала где ты, а то не нашла бы. Пошли домой, я уж баньку истопила.
Я поняла, что это и есть та самая Любка. Легка на помине.
-А что? Нельзя к подруге детства зайти после долгой разлуки? Не пойду я, не поговорил еще, - насупился Костик и уперся упрямым взглядом в свою шапку, которую мял в огрубелых руках, - Не видишь, обшаемся мы. Иди-ка ты одна, а я приду по-попозжее.
-Как это не пойдешь? – ахнула Любка, потом села рядом с Костиком, - Ладно. Я тоже посижу. Пообшаюсь. Шо, хозяйка. Гостей как встречаешь. Поднеси чарочку за здоровьице, угощенье поставь. Что стол-то пустой при живых гостях. Сама тощая, так и гостей уморить хочешь?
-Хочешь пожрать, подожди хозяйку, - вызывающе ответила я, - Мамка придет и будет тебе закуска, а Костику еще и добавка по старой памяти.
Костик поежился.
-Бабы! Будет вам. Раскудахтались. Успеете ищшо наругаться. Пошли Любка, в баньке меня попаришь. Устал я штой-то, - сказал он и пошел к двери.
Любка поддерживала Костика, пока тот напяливал непослушные ботфорты. Потом пара шумно вышла, громыхнув в сенцах.
Не успели они выйти из дома, во двор въехал УАЗик дяди Игоря. Мама вошла в дом и первым делом стала от меня допытываться, почему Люба с Костиком выходили из наших ворот.
-Заходили, хотели водки выпить, а я не дала. Обиделись и ушли, - коротко ответила я.
-Не ершись, - сказала мама, - Я ж спрашиваю, чтоб предотвратить неприятности. Костик то в свою пору большой озорник был. И я была против вашей с ним дружбы. Потому что лет тебе было мало, а слава о нем не хорошая складывалась. Боялась я за тебя, хотела уберечь от неприятностей. Потому и к бабке отправила. Сейчас, конечно, Костик – парень уважаемый. Но теперь у него есть жена.
Хотела я ей сказать, что не смогла она меня уберечь, если имела в виду интимные отношения, но не стала.
-Да не женатый он, сам сказал. Не расписывались они.
-Ты только не думай встрять промеж ими. Эта Любка за Коську ухватилась намертво. Она недавно Анфиску, ту что была в первых классах твоей подружкой, так отдубасила за то, что она сказала, что Костик на ней не женится, что Анфиска три дня из дома не выходила. Лечилась. Ты же видишь, какая баба. Не вздумай на свою голову с Костиком миловаться, старую дружбу вспоминать.
-Это мы посмотрим, кто кого убьет, - раздраженно парировала я, - Ты мне все время все запрещаешь. Не надо меня учить жить. Я уже не маленькая. Вот возьму и помилуюсь. А чо тут в глухомани еще делать-то. Скука сметная. Скорее бы паспорт дали, я на море поеду.
-Я тебе поеду, - вскипела мама, - Тебя интернат совсем испортил. Была упрямицей, а стала супротивницей. Я вот отцу позвоню, пусть тебя к себе в Сургут забирает и воспитывает дальше.
Назревал семейный скандал. Мама громко загремела кастрюлями, а я оделась и выскочила во двор. Идти было, в общем-то, некуда, только к кому-нибудь в гости. И я направилась к подруге детства, Тоське. Она в день моего приезда заходила, была очень подавлена и недолго сидела среди гостей. Уходя, звала к себе. Из сторонних разговоров я слышала, что в ее личной жизни произошли неприятности. Ее избранник Ванятка, которого она «пасла» с детских лет, вместе со всей семьей недавно уехал жить в Красноярск. Почему с ним не уехала Тоська, мне было не ясно и немного любопытно.
Тоська встретила меня в делах и заботах, она перебирала клюкву. Ее бабка кинулась меня угощать пельменями, но я наотрез отказалась и села помогать Тоське.
-Какие ж у тебя ручки худые, и щеки ввалились. А сама-то пожелтела вся. Доходяга. Вас в городе в этом детском доме, поди, ничем не кормили. Хотя бы шаньгу с картошкой съешь, - причитала бабка.
-Ба, то был не детский дом, а интернат, - поправила ее Тоська, - А что худая, так у них в городе, мода такая.
-И не желтая я, а загорелая, - добавила я.
-Интернат, тьфу ты как назвали, один черт, дети без пригляду. Чем могут накормить чужие люди? Какое дело чужим людям до здоровья несчастного ребенка. Как же так Нинка решилась, сдать сиротинку в приют…
-Ма, - укоризненно прикрикнула на бабку Тоськина мама, - Перестань. Опять ты лезешь не в свои дела. При ребенке хотя бы не болтай лишнего…
-А как вы тут? – неопределенно спросила я, чтобы перевести разговор в другое русло.
Тоську тут же прорвало. За полчаса сидения над клюквой, собранной ей на болотах Турухана, она успела пересказать мне все года ее жизни с момента моего отъезда в Новосибирск до моего нынешнего возвращения. Главная проблема ее жизни был отъезд Ванятки из поселка. Чуть она заговаривала о нем, ее глаза наливались тоской. И я понимала, что должна была как-то ее утешить.
-Да плюнь ты на него, чо, других мужиков что ль мало? – сказала я.
Тоська всхлипнула.
-Да. Ма-ало. У нас по поселку осталось нормальных мужиков Коська, да Лазарь с Машдуком. Машдук уже просватал себе из селькуповских, Лазарь страшный, как черт, а Коську вон образованная баба с району захомутала, приперлась с вещами и – все. А что нам местным девкам без образования делать? В город за счастьем податься? Мы ж по их городским меркам в невесты не проходим. Это ты у нас такая раскрасавица, а у нас не пожравши околеешь. Ванятка-то теперь на меня тоже не взглянет. Там в городе девок вон сколько и все при талии. Есть откуда выбирать. Они там такие раскрашенные с голыми пупками прохаживаются. А у нас попробуй пузо оголи, мошкора заест, а бабки распутницей обзовут – стыдно.
-А ты езжай к Ванятке своему с вещами, как Любка эта за Костиком. Не выгонит, значит, женится.
-А если выгонит?
-Значит, не женится.
-Ой, - Тоська сморкнулась в фартук, - легко ли мне потом с вещами в поселок будет вернуться. Засмеют ведь. Потом, навряд, кто возьмет замуж.
-Сама говорила, не за кого. Чего ж плачешься - замуж, замуж. Зачем тебе здоровой бабе забота лишняя – за пьяным мужем по поселку бегать, искать к какой еще одинокой бабе он завалился. А пока он развлекается, как дуреха, баню ему топить, да щи с кашей готовить. Лучше уж одной – хочу варю, хочу в потолок плюю. Вон Любка эта, ко мне домой за своим Костиком приперлась. Чуть волоком его обратно не потащила.
Глаза у Тоськи сразу высохли и заблестели интересом.
-А што? Коська к тебе приходил? И што?
-А, - махнула я испачканной в клюкве рукой, - болтал чушь всякую. А тут Любка его приперлась. Чой-то ты, говорит, вышел в сортир, а пропал на полдня, пошли домой. А он ей – иди говорит, без меня, я с Аринкой разговариваю. А она села меж нами, как монумент и не уходит. Так и уволокла его.
-Фу-ты, - удовлетворенно выдохнула Тоська и повеселела, - Так ее, эту районную прохиндейку. Нечего по поселкам бегать, чужих парней хомутать.
-Может, мне в город переехать? А? – сказала она после недолгого молчания, - А што мне здесь ждать? Найду себе мужика в городе. Мне ничего такого особенного не надо. Был бы работящий и домовитый…
-Тось. В городе все домовитые перевелись до Октябрьской революции. А тебе мужик сразу с квартирой нужен. На таких мужиков в городе очередь в родовой палате занимают. А если повезет, и ты найдешь подходящего, где сама-то будешь жить до этого момента и на что? С твоим образованием хорошую работу найти очень сложно. Везде дипломы и справки разные требуют. Я точно знаю.
-Чего это ты меня стращаешь. Сама вон не больно испугалась. Что ж не останешься здесь, раз там так плохо.
-Я же по другой причине. И не вообще в город, а конкретно на Черное море. Там в это время деревья зеленые, птички поют, - я мечтательно закатила глаза к деревянному грубо струганному потолку.
Потом спохватилась. Если бы не я, Тоскьке не пришла бы в голову идея искать счастье в городе. У Тоськи не было родственников ни в каком городе. Полдеревни родственников, но ни одного – в городе, даже в районном центре.
-Ты на меня не смотри, - убедительно закончила я, - Я же ненормальная, маму спроси. Меня бабуля в детстве к доктору водила лечить, но не помогло, как видишь.
-От чего не помогло?
-У меня мания. Знаешь. Это такая психическая болезнь, при которой, если чего-то очень сильно хочется, то делаешь в любом случае. Что бы окружающие ни делали и не говорили, все бесполезно. А ты ж не больная, ты ж нормальная. Это ты не сама по себе, а из-за Ваньки решила в город переехать. Не стоит он этого, если тебя с собой не позвал. Плюнь и разотри. Не надо тебе за мужиками никуда ехать.
-Так как же не ехать. Разве ж в деревне одна баба выдюжит? Ни крышу покрыть, ни огород вскопать. Как же без добытчика? Мне уж двадцать, а не одному мужику в поселке не глянулась, чтобы вместе жить предложил.
-Так это из-за Ванятки не предложил. Ты ж от него не отходила ни на шаг. Кто ж будет промеж вами встревать, если у тебя такая любовь была. Все ж видели, вот и не было других. А теперь-то другое дело. Ты – свободная, люби кого хочешь. Да любой в поселке должен быть счастлив, если ты его полюбишь.
В тоскливом Тоськином взгляде появилась надежда, а я продолжала ее «обрабатывать».
-И что у тебя за идея замуж выйти. Вот я, например, ни за что не стану замуж выходить. Нет, не совсем, конечно, а сейчас. Рано мне еще. Столько всего надо попробовать, повидать. А за мужем разве разглядишь что. Тось, ты не представляешь, что со мной этим летом случилось…
Я хотела поделиться с Тоськой самыми яркими впечатлениями своего путешествия в Сочи и обратно, но Тоську была погружена в свои думы.
-Так значит, тебе Коська совсем не нужен? Тогда, может, ты его мне уступишь?
-При чем здесь я? Я к нему никакого отношения не имею. У него ж Любка есть.
-А ты его у Любки-то уведи и мне приведи.
-Как приведи?
-А мне почем знать. Это вы городские умные. Всякие вещи знаете, как мужиков к себе привораживать. Вот и приворожи. Он Любку прогонит. А ты потом тоже езжай себе, куда хочешь. А я уж его утешу.
-Тось, не умею я привораживать. У меня ничего не получится. А ты сама подойди к нему и скажи «я поняла, что люблю только тебя», вот тогда он и прогонит Любку.
Тоська посмотрела на меня, как на умалишенную и ничего не сказала, только покачала головой и вздохнула.
Тут в дом валилась Анфиска и с порога затараторила:
-Уф ты. Бежала. Запыхалась. У меня такие новости! А! И Аринка здесь? Вот это хорошо. Беги, дуреха, скорее домой. Сейчас, верно, к тебе Коська идет. Я Любке так и сказала, что кончились ее счастливые денечки, потому что Коськина первая любовь вернулася.
-Вот! – победно произнесла Тоська, - Я ж говорила, а ты - «не получится».
-Откуда ты такую глупость взяла, – ахнула я, - Ничего ж нет. Никакой любви.
-Если б не было, то и ничего не случилось бы. А значит, все было, раз Любка с Коськой разругалися. Я два часа простояла под их окном, замерзла кошмар как. Любка тебя костерила, и такая ты и сякая, и проститутка городская. А он слушал - слушал, да как схватился за вещи и неодетый вышел. А вот я сюда. А он то думаю, к тебе пошел.
Я ошалело смотрела на Анфиску и безумно жалела о тех часах смертельной скуки, которые недавно испытывала, глядя на плачущие осенним мокрым снегом стекла. В поселке всем до всего есть дело, и слухи здесь распространяются быстрее, чем сами события, их породившие.
-Не пойду никуда, - заупрямилась я.
-Аришенька, - Тоська сложила в мольбе испачканные руки, - Подруга ты мне или нет?
Из дальней комнаты выглянула Тоськина бабушка:
-Там што у вас за галдежь? Анфиска, пришла?
Анфиска уже открыла рот, чтобы поделиться последними новостями. Я спохватилась, что сейчас слухи о моих не существующих с Костиком отношениях, начнут распространяться подобно ветрянке. Сделала Анфиске страшное лицо, схватила свою одежду и потащила ее вон.
Я бежала домой, Анфиска семенила за мной следом и, тяжело дыша, продолжала вещать:
-Эта Любка – разбойница. У нее на лице написано – убивица. Я дяде Мише, участковому говорила, чтобы проверил ее по своей базе. Она в районе к колдунье ходила, привораживала Коську. А одевается как дома! В шелка, да бархат, как королевна. Образованная, дипломом своим похваляется, и работать, как все, в огороде не хочет….
Дома было темно, мамы не было.
-Я посижу у тебя. А? А то замерзла под окном у Коськи. Погреюсь, - сказала Анфиска, только мы вошли.
Не успела Анфиска закончить фразу, в сенцах громыхнуло и вслед за этим в дверях появилась растрепанная Любка собственной персоной. Она метнула уничижающий взгляд на Анфиску и сказала:
-А-а! И ты здесь? Иди-ка ты отсюда, змеюка, нам с Аринкой поговорить надо.
Ее решительный тон никак не вязался с раскрасневшимся от быстрой ходьбы и возбуждения, видимо от спора с Костиком, лицом.
-А не пойду, - заупрямилась Анфиска, вцепившись пальцами в косяк двери, - Я первая к Аринке пришла. Ты и уходи, а мы еще не наговорились.
-Да не говорить ты пришла, - зло возразила Любка и двинулась на нее, - Сплетни новые принесла. Так что иди отсель, пока не получила опять по физиономии.
Анфиска испуганно попятилась.
-Иди, говорю, пока худо не стало.
Любка сделал резкое движение в сторону Анфиски, и та тотчас выскочила вон. Любка скинула с головы шаль, расстегнула шубу, уселась на табурет. В распахнутые полы я увидела ярко красное платье. Слишком яркое, чтобы бать повседневным, будто Любка пришла ко мне с праздника, а не после скандала.
-Давай-ка поговорим по-соседски, как баба с бабой, - после недолгого молчания произнесла Любка.
-Давай, - согласилась я настороженно.
-Ты тут проездом, как я поняла.
-Ага.
-Вот и езжай себе. Не мути воду. Не было тебя, мы с Костюнчиком душа в душу жили. Ничего промеж нас не было. Уж не знаю, какая муха его укусила, только решил он, что мы скучно живем. Уж не знаю, с чего решил. Только догадываюсь, что здесь есть твое участие. Знаю, что был он у тебя первым. Только теперь он со мной. Люблю я его.
-А вдруг он за мной поедет, раз его муха укусила? Что тогда?
-Главное, чтобы ты уехала. Он сразу забудет о тебе. Не нужна ты ему на самом деле. Свалилась, как снег на голову, вот он и запутался. Да, не любит он тебя. Не думай. Скушно ему, вот и потянуло его развлечься. Езжай себе, не поедет он за тобой. А если не уедешь, я на многое могу решиться ради счастья своего.
В Любкином голосе мне почудилась угроза в мой адрес. И это меня разозлило.
-А почему это ты решила, что он меня не любит? А, может, это ты ему была нужна, чтоб со скуки здесь не сдохнуть, пока меня нет. Не тебе решать, кому кого любить и когда ехать. Может, я до весны останусь. А не нравится, уезжай сама. Я у себя дома, а вот ты где? Что будешь делать, если Костик тебя прогонит? Это ты для него вырядилась в красное? Что бы привлечь его обратно. Что? Помогло? Нет? Все равно сбежал? А может он сюда идет? А? Вот ты и прибежала, чтобы его опередить. Шибко бежала – то? Запыхалась вся. Гордость твоя где? Все время за ним будешь бегать? Не набегаешься. Не женился он на тебе до сих пор вот ты и бесишься… 
Любка зарделась гневом. Ее лицо стало из красного потным и пунцовым. Она разразилась ругательствами и стала на меня надвигаться. В этот самый момент  в дом ввалился Костик. Из-за его спины выглядывала Анфиска. Изгнанная Любкой, она, видимо, бросилась искать Костика и привела его мне на помощь. Костик слышал ругань Любки в ответ на мои поддевки, но не слышал мои слова. Поэтому очень рассердился на Любку. Он шагнул в ее сторону, взял за руку и резко дернул ее, оттолкнув от меня, так, что Любка едва удержалась на ногах.
-Пошли отсюда, - хмуро сказал он, - Хватит уже драки из-за меня устраивать. Стыдно перед соседями.
Та не посмела возразить. Костик у двери оглянулся и сказал мне:
-Ты, это самое. Не сердись. Она тебя не тронет. Не бойся.
-Ага. А я и не боялась. Это еще не известно, кто кого тронет. Это ты свою Любку пожалей. Если она еще сюда явится ругаться, я ей маминой сковородой голову расшибу. Может, она еще не знает, что меня лучше не трогать? Если не знает, ты ей объясни.
Костик странно взглянул на меня. Не понятно, что было в его взгляде, восхищение оттого, что я такая смелая, или недоумение, по поводу моего неинтеллигентного поведения.
-Ты ее на цепи держи, свою сучку, - вякнула Анфиска, но тут же осеклась под грозным Любкиным взглядом, который она метнула из полутьмы сеней.
-Костюнчик, ты разве не видишь, что они сговорились нас с тобой рассорить. Вместе с Анфиской. Говорю тебе…. Из зависти. Разве ты не видишь…
-Иди уж, воевода, - сказал Костик.
Громыхнула выходная дверь.
-А шо Любка-то говорила? – Анфиска умирала от любопытства, - Расскажи.
Я не успела ответить, потому что вбежала перепуганная мама.
-Ох, - сказала она облегченно, - Слава тебе господи, ты цела и невредима. Что тут случилось? Иду домой.: Коська с Любкой со двора выходят. Любка вся не в себе, воет, аки волчица. Я испугалась. Думала, жива ли ты еще, коли она в такой ярости.
-Да-да, теть Нин, Любка пришла Аринку бить за Коську. Как меня в тот раз. Хорошо, я за ним сбегала к Потапычу и привела. А то бы убила до смерти. Она же бешеная.
Мама накинулась на меня с упреками:
-Говорила тебе, не лезь в их дела. Милые бранятся только тешатся, а тебе достанется и от того и от другого.
-Да я – то здесь при чем, - возмутилась я, - Устроили здесь Дом-2, а я виновата. Я в ваши деревенские страсти не лезла. Любка его сама к нам домой притащилась.
До самого сна мама ворчала, что Костик как был бедовым, так и остался. И что меня опять надо спасать. А я думала, что нет худа без добра и, может быть, мама теперь смирится с моим югом и даст мне денег на дорогу до Черного моря.
Говорят, что «утро вечера мудренее». Это правда. На следующий день с утра мне стало немного страшно, что Любка действительно полезет драться, если подумает, что я собираюсь отбить у нее любовника. И тут еще мама все утро «масла в огонь подливала», рассказывала о том, как Любка Коську от других женщин бережет, даже на оленьи пастбища его одного не отпускает. Очень боится, что какой-нибудь гостеприимный пастух-эвенк предложит на ночь свою жену в качестве обогрева. Окончательно я струхнула только тогда, когда тетя Галя, заглянувшая к нам вместе с тетей Фросей по соседски, сказала, что видела, как Любка несла охотничье ружье
-Верно, чистить, - предположила тетя Галя
-Нешто Коська на охоту собрался? – спросила тетя Фрося.
Мама схватила тулуп и с возгласом «я ей покажу, как ружья чистить» выбежала из дома.
-Так Коська же умеет сам чистить? Што его учить. То ж охотник с малолетства, - удивленно сказала тетя Фрося.
-Пойду к Тоське схожу, - сказала я, оделась и вышла вслед за мамой.
Тетя Фрося тоже вышла вслед за мной, бормоча задумчиво:
-Что это все собрались на охоту. Пойду своему скажу, верно уж пора снаряжался…
Я увидела маму издалека. Она стояла на улице возле поселкового совета и разговаривала с Костиком. Я удивилась, что она была так спокойно сейчас, потому что из дома она выбегала в большом смятении. Завидев меня, она пошла ко мне навстречу, а Костик пошел в другую сторону.
-Ты чего? – спросила она.
-Помогать, - ответила я, - А вдруг она с тобой драться полезет.
-Не стану я с ней драться. Я увидела Костю и поговорила с ним, он обещал, что женится на ней. Она и успокоится.
-Ты чо, мам. Не надо ему жениться. Я ж Антонине обещала его отбить и ей оставить, когда уеду.
-Я тебе отобью, - погрозила мне пальцем мама, - Ты в своем уме такие обещания давать. Как можно такое над людьми испытывать? Вон многие жизни себя лишают из-за любви, а ты решила любовью поиграть и уехать. А как он за тобой попрется, а не с Антониной останется? А за ним Любка его кинется. Будешь от них обоих бегать по миру? Нет, ты все-таки определенно ненормальная. Это у тебя от папы. Такая же бедовая. Как получишь паспорт поедешь в Новосибирск к бабушке. Поживешь у нее.
-Ма, я у бабушки жить не буду. Я у нее в детстве жить не смогла, а сейчас тем более. У меня с ее мымрами-соседками психологическая несовместимость.
-У тебя со всеми несовместимость. Ты со мной неделю живешь, а я каждое утро встаю с головной болью и чувствую себя, будто меня трактором переехали. Не будешь им в суп соли насыпать, как в детстве делала, они будут к тебе хорошо относиться. Будет и совместимость. Я не за соседок. Я за бабушку боюсь. Ты ведь такое можешь придумать, что ее здоровье не выдержит. Но делать нечего, поезжай и ищи такую  работу, где дают квартиры, раз не нравится жить в коммуналке.
-Мама, ты, наверное, последний раз слушали новости при советской власти, ты хотя бы в курсе, что теперь ничего просто так не дают, – рассердилась я.
-Если ты будешь хорошо работать, то все поймут, какой ты незаменимый работник и непременно выделят квартиру или хотя бы комнату. Я вот недавно слышала по радио…», - сказала мама и начала подробно перевирать предвыборную речь очередного народного депутата.
-Мам, давай я лучше поеду в Сочи. Найду там хорошую как раз такую работу. А вы с бабушкой потом ко мне переедете, - вкрадчиво сказала я, - Ты мне только денег на первое время дай.
-Доктор говорил, что с возрастом «это» у тебя пройдет, надо только пережить переходный период. Когда же он у тебя кончится? Когда ты начнешь серьезно к жизни относиться. Тебе скоро детей своих растить, а ты все в придуманном мире живешь… Мальчик, с которым ты ездила отдыхать, Алик его, кажется, зовут, сказал бабушке, что вы замечательно отдохнули в Калуге. Какие у вас с ним отношения? Подумай о том, что хорошие парни не часто встречаются. И чтобы я об этом сочи больше не слышала. Мне не говори и бабушку не пугай.
Значит, Алик, испугавшись, что придется перед бабушкой держать ответ за то, что я от него сбежала, рассказал ей, что провел со мной все лето. Неплохо для «сомнамбулы».
-Ну и ладно, - сказала я и отвернулась к окну, - Вон Любка сюда с ружьем идет!
-Где! – мама отдернула руку и вскочила, как ошпаренная, подбежала к окну.
-Шутка, - сказала я.
Мама хватила меня по спине полотенцем
-Плохие у тебя шутки, у меня сердце от страха чуть не остановилось. С тобой страшно вместе жить.
-Зато интересно, - ответила я.