Семь лет в строительном тресте

       

В трест Казмедьстрой я пришел в октябре 1968 года. Не знаю почему, наверно дань династии, отец у меня строитель, брат строитель, дядя строитель, почему-то заставила меня из технадзора уйти в чистое строительство. Видимо хотелось самому попробовать силы, ведь не зря говорят, что указывать и требовать проще. Вот попробовать собственными руками что-нибудь соорудить, это безусловно  будет непросто. Зашел я к управляющему треста П.П.Сельскому, сидел у него в тот момент Г.Садовников, главный инженер, зашел и поинтересовался не найдется ли в тресте для меня работа. Григорий Ефимович вначале удивился моей просьбе, спросил почему я решил уйти из аппарата заказчика и когда я им объяснил, что хочу попробовать свои силы, сказал, что есть возможность поработать в управлении “Спецжилстрой” или вернее тогда оно называлось су-Горстрой, руководил этим управлением давнишний соратник и приятель моего отца еще по Балхашу, где они вместе строили медь завод и фабрику, Петр Иванович Полянский. Был он отличного сложения, крепкий мужик, прораб первых пятилеток с хриплым, слегка застуженным голосом. Он мог без обиняков зайти к любому руководителю, ни одна секретарша не могла его остановить. Идет он к примеру в кабинет  к управляющему П.П.Сельскому, а Катя, секретарь его останавливает, говорит “Петр Иваныч, нельзя, у него люди”, а Полянский ей в ответ “ Люди, люди, а мы кто, чепуха на блюде” и толкает дверь, заходит, а там сидит начальник Су-рудстрой Гайк Абрацумович Рафаэлов, Полянский ему: “Это ты значит люди, смотрите-ка”, а потом к Сельскому “ Петр Петрович, помоги, не дает мне Вейс кольца колодцев, а ведь  без них я как без рук. Надо на жилье, у Гирьятовича сдавать трассу канализации, а колец нет”. Сельский ему: “ Садись Петр Иванович, Подожди, я сейчас разберусь с Гайк Абрацумовичем и с тобой займемся.” Заходит Катя, “Петр Иванович, я ведь Вам говорила,”, но Сельский остановил ее взмахом руки и сказал, если он еще придет не задерживай, он же по делу.
Мой приход в ПТО был встречен очень настороженно, хоть многих из работавших в отделе я знал, но по профессии я был горный инженер и некоторым казалось что “не по Сеньке шапка”. Все, что делалось в отделе мне было знакомо, проекты, сметы, процентовки с этим я сталкивался ежедневно в аппарате заказчика, единственно для меня было ново, это форма отчетности старших прорабов по материалам и наряды бригадам, которые мне надо было проверять. Главное в моей работе было изыскивать деньги любыми путями, вносить изменения в проекты удешевляющие строительство, тщательно проверять и сопоставлять с проектом получаемую от заказчика сметную документацию. Рекламации по сметам принимал в тресте, начальник сметного отдела Александр Николаевич Казанцев, как он себя подавал, ас в сметных вопросах. Надо было знать, притом хорошо знать все положения о заказчике и подрядчике, положения о подрядных договорах, о составлении сметной документации, чтобы суметь доказать заказчику и проектному институту о правомерности своих требований. У меня в отделе сметами занималась Лида Пономарева, исполнительная, квалифицированно разбиравшаяся в сметных вопросах работница инженер-строитель по образованию.
Еще одной трудностью для меня стало изучение правил производства работ по профилю управления. Надо было составлять ППРы( проект производства работ), а без знания СНиПов это было невозможно. Но стремление все знать работало в мою пользу, скоро я научился всем этим делам, кроме того мне много помогал разобраться в этих вопросах Рустем Назыров, главный инженер управления, который тоже окончил горный ВУЗ и до этого работал в “ Бурвзрывпроме”.
В объем строительства входили: объекты строящегося медеплавильного завода, котлованы под корпуса, фундаменты частично, потому что в основном нулевым циклом занимался “ Су-Фундаментстрой”, устройство дренажных систем( пластовый и пристенный дренаж) и безусловно все подземные коммуникации траншей под водопровод, канализацию теплотрассы.
объекты строящегося очередного котла и коммуникации (наружных) к нему теплоэлектроцентрали
объекты жилья и соцкульбыта на площадке города, котлованы и наружные коммуникации, в том числе проходные коллектора на площадке строившихся микрорайонов.
Вот такой примерно объем работ ждал меня в Су-Горстрой куда я пришел работать. Со старшими прорабами Василием Куприяновым, Борисом Немцевым, Геннадием Мацкевичем,  Болтрушко Володей, Станиславом Гирьятовичем вскоре я нашел общий язык в рассматриваемых вопросах. Я считаю и считал раньше, людей нельзя лишать самостоятельности, нужно при необходимости поправлять их тогда дело будет идти нормально. Управление было оснащено большим парком механизмов, это были экскаваторы на колесном ходу, бульдозеры, краны, компрессоры, электростанции со всем этим хозяйством отлично справлялся Косырев Евгений Сергеевич, главный механик управления.
Периодически мне приходилось заменять главного инженера управления, тогда на мою долю доставалось еще и расстановка механизмов по объектам, правда этим распоряжался в основном хозяин Петр Полянский. Сам ставил, сам снимал. Как руководитель Петр Иванович был человек волевой. В пору оформления процентовок;  подписания формы №2, как это раньше называлось он требовал от старших прорабов выполнение плана, подписанные заказчиком документы.
Если кто задерживал, ему ничего не стоило в час, в два часа ночи поднять прораба из постели, привезти его в управление и заставить заниматься составлением документов для подписания.
Зимой часто выезжали во вторую смену проверять работу механизмов, случалось в прорабской будке согревались стопкой самогона, заедая мерзлой домашней колбасой добытой Б.Немцевым у кого-то из знакомых живших в 5-ом районе, рядом с площадкой медьзавода.
Вообще днем и ночью, непрерывно все посвящалось производству, другого выбора не было. Я постигал азы руководства строительным процессом, и теперь уже в шкуре чистого строителя понимал, что для этих людей зимой и летом, весной и осенью возводящих здания на улице под открытым небом, понятия подвиг не существует.
Чтобы снять с себя синдром профессионального несоответствия я подал документы в вечерний институт на факультет ПГС, на вечернее отделение. Всего на 3-ем курсе, куда я был зачислен, так как у меня был диплом об окончании КазГМИ, училось 14 человек. Было очень трудно возвращаться в прошлое, постигать науку, строительную механику, строительные материалы, архитектуру, сопромат и делать курсовые проекты, особенно если иметь в ввиду, что на момент поступления у меня было трое детей, одному из которых, младшему шел третий год, а старшему девятый. Мне очень хотелось преодолеть эту планку, встать рядом с теми кто уже состоялся в строительстве на одну ногу. Многие меня не понимали, удивлялись, зачем тебе второй диплом, но я не сдавался и в 1972 г. в июне защитился, да еще на отлично. П.П.Сельский , увидев меня поздравил с окончанием, он сам когда-то заканчивал КарПТИ вечернее отделение и отлично понимал чего стоит сочетание этой сумасшедшей работы с учебой в институте, да еще в 40 лет.
Неожиданно для меня, через год моей работы в Су-Горстрой, управляющий треста предложил мне перейти в управление треста на руководство отделом труда и заработной платы. Немного подумав я согласился, так как это было связано с моей учебой. На этой должности я мог не пропускать занятия и более или менее регулярно посещать лекции. Труд и зарплата меня увлекли, в отделе работали два специалиста Слава Клютко и Маргарита Чернухина, хорошо владевшие делом. После производственной выучки работа в ОТИЗ меня не испугала, а наоборот мы стали внедрять аккордно-премиальную оплату труда, я занимаюсь оформлением авансовой премии за ввод объектов в эксплуатацию, много бывал в Караганде в Главцентрострое, в Алма-ате в Минтяжстрое, в Москве, кругозор мой рос, навыки приобретенные мною помогали мне в решении многих производственных вопросов. На конференции приходилось готовить доклады для управляющего, конечно положение дел в  управлениях он знал лучше меня, так что отмеченное в докладе многое не озвучивал, а говорил сам от себя, пользуясь только приведенными цифрами.
В тот период коллектив треста был один из крупнейших в республике,  да и в Союзном Минтяжстрое занимал не последнее место. По объему ген подряда он выполнял около 57 мл СМР в год. Полным ходом шло строительство шахт, медьзавода, обогатительных фабрик, водовода Кенгир-Рудник, протяженностью до 30 км с диаметром труб до 1 метра.
Ежегодно сдавалось 60-70 тысяч м2 жилья. Возводились больницы, кинотеатры, общественные здания, строился комплекс аэропорта с аэровокзалом, который по количеству принимаемых самолетов и внешнему облику был лучшим в республике. Штаб треста, его мозг и руководящий центр был достойно представлен такими специалистами как Сельский П.П., Садовников Г.Е., Ашпис М.Р., Лисякова А.М., Судьин С.И., Койнов М.П., Перунов Н.В.,Щипанский В.С., Лебенштей Ф.М., руководителями управлений были: Стариков Н.В., Книтель Р.Г., Популиди Д.Н., Гончаров С., Григорович В., Кичатый А.И., Чернигов В.С., Даудрих Х.Х., Полянский П.И., Тритенбройт В.И., Купа А.С., Бельгибаев Р.Б., Жакупов К., Вейс О.Э., Комаров А.И., Ларьков П.В., Шпренгель В.А., Колесниченко А.В., Скрипниченко П.В., Борик В.И., Кац А.С., Опескин Я.С.
Безусловно время шло, тресту исполнилось 25 лет, за это время приходили и уходили люди, менялись руководители, но облик города, который они создавали с каждым годом изменялся в лучшую сторону, он преображался буквально на глазах и в этом была заслуга рабочих и инженеров треста КМС.
Самым неприятным в работе ОТиЗ был период сдачи объектов, почему? Казалось бы завершение стройки это прекрасно. Но за этим прекрасно таилось невидимое многим событие- перерасход фонда заработной платы. Конечно перерасход возникал и по другим причинам, например при невыполнения плана СМР. Но это более или менее понятно. Почему при сдаче объектов непременно был перерасход фонда зарплаты. Занимаясь ряд лет подготовкой материалов для перекрытия перерасхода в высших инстанциях, слушая руководителей строительных управлений и заводов на балансовых комиссиях мне стало понятно, чем это вызвано. Во-первых, к завершению стройки сметный лимит как правило уже исчерпан. Во-вторых, всякие переделки, недоделки, вторичное стекление, повторная отделка помещений, замена одних материалов на другие влечет за собой дополнительные затраты не компенсируемые заказчиком. На сдаточный объект, на уборку помещений и прочие дела связанные со сбором и вывозкой мусора и с территории объекта нагоняют много людей высокой квалификации и естественно выработка падает, а зарплата растет, не по дням а по часам. 
В тресте располагалась нормативная исследовательская станция (НИС), во главе её был Александр Дмитриевич Демиденко.
По поручению ОТиЗ неоднократно проводились проверки правильности расходования фонда зарплаты на местах искали приписки в нарядах, что-то находили, но истинной причины по существу определить не могли. В чем кроилась главная беда, на мой взгляд в том, что система оплаты труда практически не стимулировала завершение работ в кратчайшие сроки и с хорошим качеством. Вопрос обсуждался в ОТиЗ Главка и Министерства и мы решили внедрить в наших бригадах хозрасчет и аккордно-премиальную систему оплату труда, повременщикам выдавали нормированные задания. Внедряли хозрасчет бригадира Злобина из г.Зеленограда, Московской области. Что-то пошло, что-то двигалось с трудом, но лед тронулся. Одной из главных задач в работе ОТиЗ являлось осуществление контроля за соблюдение кодекса законов о труде(КЗОТ). В отдел постоянно обращались люди по тем или иным вопросам трудового законодательства и как правило в большинстве случаев получал требуемые разъяснение, не всегда оно соответствовало их желанию, но КЗОТ есть КЗОТ и если он нарушен работником, то в этом случае ответственность за нарушение несет работник, а не администрация. Человеку следовало грамотно растолковать что он не прав. Но если нарушение ущемляло законные права трудящегося, то в этом случае ОТиЗ, совместно с профсоюзом принимал все меры для восстановления законности.
Приходилось часто бывать в бригадах, особенно на пусковых объектах. В соответствии с имеющимся фондом на конкретные работы выполняемых коллективом готовилось задание с указанием срока исполнения, и если этот срок соблюдался, то при хорошем качестве работ рабочие бригады авансом из премии за ввод объекта в эксплуатацию получали денежную премию. Так поощрялась работа подрядных и субподрядных организаций занятых на пусковых объектах: на обогатительной фабрике №2, на медеплавильном заводе, при вводе шахт №55 и №57.
Отдел труда тесно контактировал с отделами управления треста, с профсоюзным комитетом треста. К.М.Виноградов и В.С.Янченко постоянно обращались к нам за помощью, да и мы частенько у них бывали, когда этого требовали обстоятельства. Общей у нас являлась работа по защите прав работающих в наших подразделениях и мы с этим справлялись.
Проработав три года в ОТиЗ меня вновь потянуло на площадку и я с такой просьбой обратился к Сельскому П.П. Через месяц мне предложили должность главного инженера СУ-Медьстрой куда я и перешел в 1972 году, после окончания КарПТИ. Была у нас поговорка пройти сквозь “Медьстрой” и оно соответствовало сути дела. Управление хронически срывало плановые задания, допускало перерасход фонда заработной платы, по многим объектам сметный лимит был на грани исчерпания, так как предыдущие руководители взяли деньги авансом под честное слово, а работу не сделали. Начальником управления назначили Тадеуша Лаховского, работавшего до этого старшим прорабом Су-Промстрой, а меня как я уже говорил главным инженером, конечно в перспективе ничего хорошего. Осталось только одно. Нам надо было помочь развернуть фронт на строительстве шахты 65. Копер шахты 65бис возводился “Спецжелезобетонстроем”. В число объектов, где лежали объемы и деньги были калориферная, фундаменты под основной копер 65 и административно-бытовой комбинат. Кроме названных объектов надо было строить столовую, электроподстанцию закрытую и открытую часть, ремонтные мастерские и другие более мелкие объекты.
Небольшой объем работ, в основном завершающихся, предстояло выполнить по собственной базе треста ДШПТ. Работало управление и на одном из закладочных комплексов ДГМК. Для выполнения упомянутых работ требовались материалы, металл, сборный железобетон и товарный бетон, беспокоило и обеспечение отделочников раствором.
С момента перехода в СУ-Медьстрой я забыл что такое отдых, с 7 утра звонки в автобазы, людей в основном везли из города, затем нужно было объехать заводы, чтобы уточнить что повезут и куда повезут... а оттуда на площадку где с момента появления попадал в круговорот из которого бывало трудно вырваться на совещание или хотя бы в управление, где начальник ПТО Епур Н. ждал с чертежами и сметами.
Старшие прорабы Клименко В., Ермоленко В., Конопасевич В. работу свою знали хорошо. Бригадиры Дарибаев Б., Пищик В., Краснов, Якимчук П., Потырко разбирались в чертежах не хуже любого инженера и знали свое дело превосходно. Много проблем было с предоставлением фронта работ смежникам из Электромонтажа, Казмеханомонтажа, Казстальконструкции. Был создан штаб строительства на котором необходимо было докладывать о сдаче узлов под монтаж оборудования, кроме того требовалась справка о приемке узла.
С этим порой доходило до абсурда. Вот например повел я бригадира плотников Платона Якимчука на копер-65бис и по площадкам, по отметкам расписал что необходимо сделать, чтобы через три часа сдать площадки под монтаж. Ну работа простая, где-то снять опалубку, где сбить наплывы, в общем надо сделать так чтобы приняли. Вроде все ясно. Через час поднялся по копру . Никто,  нигде не работает, а сроки то поджимают. Нашел Якимчука, выдал ему по русски все что он заслужил, работы сдали в срок. Вечером уже в управлении спрашиваю: “Платон, в чем дело, неужели надо таким образом нам с тобой разговаривать”, а он мне в ответ: “Если бы вы сразу так со мной поговорили было бы понятней”. Ну что тут поделаешь, не зря на стройке даже женщины матом разрешают проблемы когда нет раствора или кирпича во время. Но это так, лишь в экстремальных ситуациях, а так женщины в основном отделочницы и работали и разговаривали нормально. На Быткомбинате предстоял большой объем работ по облицовке стен керамической плиткой, устройству мозаичных полов и отделке помещений, так что у наших женщин-отделочниц повода для болтовни не было. Штукатурили и в ручную, и с помощью затирочных машин, раствор подавали на любую высоту с помощью “Тольмера” растворонасоса. Бригада монтажников Б.Дарибаева постоянно испытывала трудности из-за плохого обеспечения железобетоном. Сколько мы не пытались решить этот вопрос, постоянно сталкивались с дезинформацией заводчан.
К примеру на монтаж очередного этажа АБК нам необходимы балки, ригеля, колонны, а Кошарбай Жакупов директор завода, шлет плиты перекрытия, стеновые панели. Оно конечно когда-то понадобится, но не сегодня.
Управление требует железобетон в монтаж, а завод докладывает что вывез такую-то кубатуру. Мы говорили что это не то, а нам не верят. Ну что делать. Поехали к управляющему, просим разобраться. На следующий день он приехал посмотрел, собрал заводчан и нас и потребовал соблюдения графика вывоза в соответствии с технологией монтажа.
Когда вывоз начали осуществлять по требуемым маркам, бригада Дарибаева Б. почти круглосуточно монтировала конструкции, радуясь такой работе. Правда с техникой безопасности у нас были нелады, лазили как акробаты по балкам и ригелям, вместо того, чтобы бросить плиты и спокойно обваривать стыки колонн с ригелями. А эти узлы очень ответственны и выполнялись ванной сваркой.
Да, порой было очень жарко, особенно в дни подписания процентовок. Заказчик требовал завершения работ, ранее запроцентованных нашими предшественниками, мы их делали в ущерб себе так как людей отвлекали от выполнения основных объемов, обеспечивавших выполнение плана. Мы отлично понимали правоту, но в то же время надо было выполнять план и платить рабочим зарплату. Приходилось искать решения и мы их конечно находили. Авансировались под вывезенный на площадку железобетон, искали новые объекты, сметы на которые были в нормальном состоянии, т.е. по ним никто не авансировался внедряли рацпредложения, сокращавшие трудозатраты на выполнение тех или иных работ. План выполняем. С Лаховским сработались, я уж не знаю как он меня оценивал в общении с руководителями треста, но мне особых претензий не высказывал. Правда был случай, когда я отказался подписать бригаде каменщиков Пищака наряд за брак при кладке кирпичной перегородки на реммастерских,он сделал беременную стенку, я ему сказал “Пищак разбери,не позорься”. Прихожу а он стенку продолжает возводить. Пришлось самому сломать и заставить делать вновь. Я не подписал наряд на повторное возведение, а Лаховски подписал.
Уставали страшно, возвращались к семье поздно, не раньше 11 вечера. Постоянные проблемы, нехватка материалов, отсутствие необходимых электродов отвлекали от главного дела, превращали порою в снабженцев, менял и еще черт знает во что.
Еженедельно главный инженер треста проводил совещание с главными инженерами строительных управлений и заводов. На них доставалось и за технику безопасности, за плохую работу с рационализаторами и за невыполнение мероприятий по новой технике. Бедные главные инженеры, думал я, где вам взять столько времени чтобы успевать все это делать, ведь это порой физически невозможно. Отчитывались иногда формально, придумывали что-то, оформляли на рабочих “рацуху” и выполняли план по рационализации. С новой техникой было легче, в основном с заменой монолитных конструкций на сборный железобетон. Иногда получали какие-то новые агрегаты, внедряли их в производство. Серьезным достижением являлось сокращение мокрых процессов в строительстве, т.е. применение сухой штукатурки, облицовки керамической плиткой в заводских условиях стеновых панелей. Инженерная мысль работала в тресте неплохо и надо отдать должное Григорию Ефимовичу, в этом его немалая заслуга.
На совещаниях выступал Федор Маркович Лебенштейн занимавшийся рационализацией и новой техникой в тресте, докладывал о состоянии техники безопасности И.И. Рыженко, зам. главного инженера по ТБ. Новая техника в строительстве, это порой очень серьезное мероприятие,  например на строительстве медьзавода, при сооружении нулевого цикла испытали и начали повсеместно применять буро-набивные сваи, делалось это с участием кафедры КарПТИ. От института занимался Бойко Н.В. Внедрялись в производство блоки УДБ различной модификации, позволявшие выполнять конструкции в сборно-монолитном варианте, делалось и многое другое, активно этим занимался Михаил Романович Ашпис- начальник техотдела треста. Он организовывал работы, налаживал контакты с институтами оргтехстроя, которые внедряли новые решения по научной организации труда, которую они закладывали в типовые проекты производства работ, договаривался с заказчиком о финансировании основных объемов внедряемых новшеств в строительном производстве.
Хочется сказать несколько слов о самом тресте, о том как он возник, что представлял собой в момент образования.
Возник трест в период Великой Отечественной Войны, в июле 1944 года по распоряжению Совета Народных Комиссаров СССР для ведения строительно- монтажных работ на Джезказганском меднорудном комбинате.
В период организации трест имел в своем составе четыре строительных участка, кирпичный завод, ДОЗ, карьерные хозяйства. Ремонтно-механический завод, ОТС с цехом желдортранспорта. Субподрядные организации Союзэксковация, Сибспецстрой, Сибэлектромонтаж, Стальконструкция, Бурводстрой и Главтермоизоляция. Строительство в период организации треста находилось в тяжелом состоянии, представляло собой хилый, нежизнеспособный организм, было лишено материально-технической базы, не располагало элементарным оснащением, инструментом, простейшей механизацией и транспортом. Все строительные работы выполнялись вручную, в зачаточном состоянии находилась производственная база, отсутствовали бетонно-растворные узлы. На стройке работал один экскаватор. Парк автомашин насчитывал 22 единицы, имелся гужевой транспорт (21 лошадь и13 быков). Из 61 человек ИТР, с высшим образованием было 6 человек, со средним 22 человек, остальные практики. Первоначально отсутствовал даже главный инженер и главный механик треста.
Безотрадную картину представляла производственная база треста. Основными вопросами тормозившими ход строительства были: отсутствие соответствующей строительству производственной базы, плохое материально-техническое снабжение, отсутствие постоянных вольнонаемных кадров, острый недостаток электроэнергии и топлива.
За прошедшие со дня образования годы трест резко изменил свой индустриальный облик, во много раз возросли его мощности, сформировался костяк рабочих и инженерно- технических работников. Трест располагал мощными промышленными предприятиями, большим парком механизмов, автомобильным транспортом.
С ростом объемов СМР изменились методы производства работ, широкое применение имел сборный железобетон.
К сожалению за  годы перестройки, начиная с 1985 года мощный трест практически развалился, утратил свою былую славу индустриального производства. Из-за отсутствия объемов работ прекратили свое существование восемь строительных управлений и пять заводов. Из 12 тысяч строителей занятых на объектах треста сейчас едва наберется 300 человек. Больно смотреть на медленное угасание былого гиганта, силами которого выстроено в Джезказгане всё: и промобъекты и объекты соцкультуры и жилье. Таковы итоги введения рыночной экономики и торжества частного капитала. Огромная армия строителей, созидателей нового осталась невостребованной. Но несмотря на сложившуюся обстановку хочется верить, что трест возродится. Не может жить государство без обновления, время идет вперед, торопит и с каждым днем меняет облик городов и поселков. Я надеюсь, что час пробьет и строителей будут искать, ибо не может существовать государство без этих людей владеющих древнейшей профессией на земле.
Вузы во всех бывших республиках продолжают обучать молодежь строительным профессиям и выпускают инженеров-строителей. Не все из них находят применение своим знаниям, не каждому из них светит устроится на работу, хотя бы простым рабочим.
Но это только сегодня, это временно. Строители понадобятся при строительстве новых предприятий, они нужны будут  для восстановления разрушенных войной городов и поселков, они будут востребованы подрастающими детьми и внуками для создания им комфортабельного жилища и объектов культурного и спортивного назначения. Я проработал много лет на производстве, строил и проектировал, мой отец был заслуженный строитель республики, а я хоть и не заслуженный, но уважаемый товарищами строитель. Верю, что наша профессия не умрет и будет жить пока будет жив хоть один человек на нашей планете Земля.