Сказка о любви

Сенька молодой, крепкий, здоровый. Он никогда не унывает. Ему всё нравится: и солнце, и дождь, и ветер. Сенька – оптимист! Сегодня такие большая редкость. Смотришь: иной ещё совсем молодой, а всем недоволен, брюзжит, гнилой уже весь внутри.

Ещё Сенька очень умный. Он столько языков знает! И собачий, и кошачий, и чело-веческий. Говорить не говорит, а понимать всё понимает.
 
А красавец! Голова большая, ярко-красная, блестит на солнце, ножка толстая, бе-лая, чёрной бархатистой сеточкой сверху прикрыта.

Прошёл дождь, около Сеньки лужица образовалась. Заглянул Сенька в лужу и даже сам себе понравился: лихой парень!

Одного Сенька никак понять не мог. Бабушка Матрёна ещё в младенчестве ему объясняла, что жизнь у красноголовиков недолгая. «Любят нас люди! - певуче приговари-вала бабушка. – Приметные мы да вкусные. Но ты, внучок, не унывай! Так и быть должно. Грибом родился – для еды пригодился. Назвался красноголовиком – полезай в кузов. Ху-же, когда тебя никто не любит, не замечает. Каждый гриб должен какую-то пользу при-нести».

Знал Сенька, что вот Мухоморычей, хоть они тоже яркие, приметные, люди не лю-бят, или мимо пройдут, или ногой сшибут.

Только ни Сеньку, ни мамоньку, ни тётку, ни дядю, ни двоюродных братьев и сест-рёнок – ни один гриб  в округе люди не сорвали. Ходят, приговаривают: «Грибы-то какие нынче уродились! Любо поглядеть!» Но проходят мимо, не срывают, как будто они Му-хоморычи ядовитые.

Только тогда Сенька догадался, в чём дело, когда к нему молодая женщина подо-шла, села около него на скамеечку, посмотрела и заплакала. Сенька добрый, жалко ему женщину, и утешил бы он её, да говорить не может.

«Доченька моя! Вот я и вернулась к тебе. Почему же ты покинула маму! Почему же закрылись глаза твои ясные! Детонька моя! Солнышко!»

Сенька сначала не понял, о ком речь идёт, рядом никого не было. А потом догадал-ся, что дочка у этой женщины умерла, и что и сам Сенька, и все его родственники-друзья на могилах выросли, вот люди их и не срывают, поплачут об ушедших и уходят с кладби-ща.
Молодая женщина каждый день почти приходить стала. Плачет, с дочкой разгова-ривает, печенье рядом с Сенькой положит, конфеты. Вечером Шарик всё это съедает, если вороны раньше не утащат.

Сначала Сеньке не по себе было, ему хотелось крикнуть: «Не переживайте вы так, дочка ваша хоть и умерла, да с земли-то не ушла: и в травке, и во мне, и в птице летящей частичка вашей дочери есть. Не плачьте вы так, не убивайтесь!»

А потом подумал: пусть плачет, переживает. Вот ему, Сеньке, тоже приятно было бы, если бы его не стало, а мамонька о нём вспоминала, переживала из-за него.

А ещё он вспомнил: на прошлой неделе жара была, хоть и сентябрь уже, а солнце днём припечёт – жарко ужас как! У Сеньки кожа красная, казалось, к черепу прилипла, а у мамоньки на шляпке капли крупные-крупные сверкали. Сенька тогда удивился очень, а сейчас понял: плакала мамонька. Брата его Ваньку мужик пьяный растоптал, вот мамонь-ка и плакала, переживала.

И ещё одно понял Сенька. Бабушка говорила ему, что мир любовью держится. А он никак уразуметь не мог,  что такое любовь. Спрашивал у бабушки, а она только посмеива-лась: «Вот вырастешь, поумнеешь, тогда сам всё и поймёшь». Сейчас Сенька по-новому на всё поглядел: женщина плачет – дочь свою умершую любит, мамонька и Ваньку, и Сеньку, и всех своих детей любит. Любить значит переживать за другого, частичкой себя его ощущать! Шарик Найду за мохнатый бок кусает, кусочки печенья ей приносит – тоже любит.

А кого он, Сенька, любит? Конечно, мамоньку, Ваньку, которого мужик затоптал, всех своих многочисленных родственников. И ещё – тут Сенька приостановился в своих новых волнующих мыслях – и ещё женщину молодую он тоже любит. Ветер у неё воло-сами играет, пахнет она вкусно, глаза у женщины красивые да ласковые.

Сенька задремал, и снилось ему, как тёплая женская рука гладит его по упругой го-лове, а потом женщина уносит его к себе домой, крепко прижав к груди.