Эпизод второй

 - ВЕСТА -

Юная Веста была не то чтобы совсем юная, однако же много уже чего навидавшаяся. Биография её была хоть и душещипательна, однако скучна и неинтересна: родители умерли, а родственников больше и нетути, и изнеженной купеческой дочке пришлось учиться в руках держать меч прямо. Неплохо, кстати, научилась. Но сколько она уже не путешествовала под кочевой звездой (той самой, цыганской), не было ещё таких впечатлений. Убить всегда невоздержанную на язык и не знающую меры в критике наёмницу хотели часто, однако до многоступенчатых изощрённых планов не доходило: обычно кинжалами метались разъярившиеся молодчики, мечами махали, да и были они обыкновенно отходчивы и в принципе не опасны. А тут… Летающие стрелы…
За день Вес стала счастливой обладательницей ажно пяти стрел из прекрасно обработанной осины, с умело сбалансированным наконечником. Каждый раз острие наконечника едва не лишало путницу носа, но по счастливому стечению обстоятельств пока всё-таки не лишило, что внушало некие неопределённые надежды. Фантазия неведомого стрелка воистину поражала. Вокруг первых четырёх стрел были обмотаны тонкие обрывки пергамента, напутствующие Весту в весьма однообразному ключе: «Остерегайся своих скелетов». Каких скелетов, позвольте спросить? Лично у девушки он имелся один, пока ещё в довольно хорошем состоянии, и его она опасаться не собиралась. Возможно, таинственный запугиватель имеет в виду всех убиенных странствующей наёмницей? Так тогда точно некого опасаться: если Веста кого-то и убила, так только морально. Это она делала охотно и без всякого сожаления.
И лишь под вечер додумались послать ещё более содержательное письмецо: «Беги». А, каково? А интригует-то как! И таинственно ещё неимоверно ведь! О всё равно было неуютно как-то, вряд ли стрелок страдал прогрессирующим косоглазием, что бы ПЯТЬ раз подряд промазать с близкого расстояния. Ещё настораживало то, что источник угрозах хоть и незримо присутствовал рядом, найти его было невозможно (а Веста всю дорогу ведь то и дело срывалась в придорожные кусты, выискивая «доброжелателя» с мечом наголо), то есть и угрозы как бы не существовало. В общем, начнёшь об этом думать – свихнёшься, лучше просто воспринимать всё как данность. И быть всё-таки хоть чуточку, но осторожней.
Довольно нервно запихивая в сумку все пять пергаментов, Веста едва не потеряла карту – единственную толковую карту, сделанную специально для неё одним умелым молодцем в какой-то небольшой деревеньке. Пришлось останавливать лошадь и возвращаться: заодно Вес решила посмотреть, где окажется её сегодняшнее пристанище: если близко есть деревенька, можно вполне переночевать у какой-нибудь хлебосольной крестьянки, если же нет – опять девицу ожидает чисто поле. К облегчению Весты, в получасе езды оказалось некое село. Всё-таки намного приятней переночевать к теплой, натопленной избе, чем на матери-сырой земле, особенно после всех этих роковых угроз.
Девушка оседлала свою кобылу и двинулась дальше. Навстречу ей неспешно, поскрипывая спицами, выехала карета. И что-то заставило Весту оглянуться, когда она отъехала от кареты на довольно приличное расстояние, и шестое чувство не подвело: карета полускрылась в кустах, тут и там в сгущающихся сумерках шныряли фигуры в чёрном, и тут тишину расколол высокий девичий взвизг. Мало задумываясь о последствиях, Веста развернула кобылку и во всю ночь поскакала навстречу неприятностям.


 - ВИЛЬГЕЛЬМИНА -

Огрызок ночи и начало дня Мина провела в рассуждениях, довольно близких к философским. Таинственная записка разбередила душу, давно не знающую всяких заговоров и интриг, и заставила Вильгельмину наконец-то размышлять. А пища для размышлений действительно была: не так часто всё-таки прилетают великолепно сделанные стрелы с магической насечкой на наконечнике.
Мыслей было много, и они толкались, пихались в голове, смешивались и грызлись, и сложно было выудить из этого монолита мыслей хоть одну стоящую. Что это – глупая шутка или серьезная угроза? Невинное издевательство – или же хорошо продуманное злодейство?
В злодейство Мина, если честно, не верила, ибо откуда взяться злодеям в этой глуши? Разве что лесник нехорошо поигрывает топориком при виде неё, ведьмы… Ну да этот с стрелами игратьтся б не стали – с тем же топором и пришёл в гости.
Не то чтобы глубокие рассуждения прервались робким стуком в дверь. Даже, скорее, царапаньем. Ну, так могут стучаться лишь селяне, уважающие ту самую могучую волшбу и сверхъестественный дар девушки. Вильгельмина встала со стула, отодвинула запор, держащийся на двух крючьях, и мгновенно людская толпа вдавила её с крыльца обратно в нутро избы.
Полдеревни и ещё с дюжину мрачных молодцев подозрительного вида столпились на пороге скромного дома Мины. Она не стала спрашивать, с чего вдруг её решили удостоить таким вниманием, лишь вопросительно посмотрела на старосту. Он замялся, засмущался, опустил взгляд.
- Господа ведьма… К нам пожаловали гости… Из самой столицы! Из особой гвардии Её Величества… Говорят, что вы опасная преступница… Мы… Мы не можем перечить посланникам королевы…
Мрачные «посланники королевы» тут же шагнули навстречу местной легенде. Легенда вежливо улыбнулась и отступила на шаг назад.
- Но я ничего не делала! Я безвылазно живу тут уже три с лишним года!
- Нас это не интересует: у нас на руках есть соответствующие бумаги, подкреплённых подписью Её Величества. – один из самых агрессивных на вид бугаев даже продемонстрировал этот бумажный мусор толпе. Толпа подобострастно закивала.
Один из стражников вытащил верёвку, второй – извлёк откуда-то из-за пазухи «утреннюю звезду». И тут как бы невзначай толпа начала медленно брать её в кольцо, причём каждый глядел в другую сторону, насвистывая какую-то мелодию, любо легкомысленно нюхая цветочек. Не страдавшая особой сообразительностью Вильгельмина в данном случае быстро смекнула, что к чему, и ласточкой бросилась в открытое окно. Толпа гулко взревела и кинула на улице. Снесённая дверь ещё какое-то время задумчиво скрипела на одной петле, затем же тяжело рухнула оземь.


 - ВИННЕТА -

Закрытое, приватное совещание длилось почти пять часов. Наследница престола тёрла покрасневшие глаза, сэр Дюпли нервно мерил шагами Зал Совещаний, складывал, разворачивал, вгрызался взглядом в записку. Никто не проронил ни слова; Виннета страдала, вспоминая былое, сэр Дюпли же думал, как обезопасить свою племянницу.
Ах, как же хорошо было, когда были живы мама с папой! Все было чудесно и просто прекрасно. Виннета ни о чём и ни о ком не приходилось думать, просто порхала пог жизни, как мотылёк, и жизнь была весела и беззаботна! Потом – война, священная, можно сказать, война, за высокие идеалы и морали, в огне которой сгорели родители. И вот тут пришлось брать ответсвенность, думать не то что о себе – за других. А она была не готова, абсолютно, и потому неудивительно, что быстренько назрел заговор. Возможно, это делалось даже ради её блага.
- Виннета, - резкий, скрипучий голос сэра Дюпли смял воспоминания, - Тебе сегодня же необходимо покинуть столицу.
- Но… Как я… Я же не могу…
- Можешь, - резко, возможно, слишком резко отрезал единственный человек, оставшийся около неё и поддерживающий, когда не стало родителей, - Я уверен, что эта угроза – первые шаги высокопоставленных бунтовщиков. «Диадема королева тяжела, не так ли? Однажды эта стрела не просто упадёт на мраморную столешницу, а войдёт в лопатку и выйдёт у горла.» Тьфу, мерзость какая! Нет, дорогуша, ты немедленно покинешь город. У тебя есть пятнадцать минут на сборы, иди.
И Виннета покорно поплелась к себе. Села на мягкую кровать, застеленную фиолетовым покрывалом , ведь фиолетовый – цвет королевского рода. И только в последний момент, когда из коридора её позвал сэр Дюпли, она взяла крошечный медный медальон с выбитым на нём ленточным драконом.
Во дворе, освещаемом солнцем, номинальную королеву ожидала карета. Сэр Дюпли помог ей забраться внутрь, и, не прощаясь, захлопнул дверцу. Теперь в тёмном, приятно-прохладном салоне оказалась лишь Виннета, какие-то мешки да верная камеристка Локка. Экипаж тронулся, а вместе с ним стал медленно отдаляться сэр Дюпли, королевство и всё то стабильное, что у неё был с рождения.
Так как Виннета никуда ещё не выезжала, поездка её заинтересовала, но лишь несколько первых часов: затем она устала пялиться в окошко, и заснула. Проснулась она только вечером, когда сумерки окутали салон полупрозрачной вуалью, да и то потому, что Локка немилосердно трясла господу за плечо.
- Что случилось? – недовольно спросила ещё не отошедшая ото сна Виннета. Камеристка молчала, вытаращив глаза, да только и трясла головой в мелких кудряшках. Внезапно дверца кареты распахнула, внутрь просунулась какая-то огромная лапища, уцепившая наследницу за подол платья. Та же волосатая длань потянула её наружу. Слишком много Виннета слышала и читала о лесных разбойников, для которых пестрый экипаж – лучшая добыча, поэтому и закричала, тонко и высоко, а потом рот ей заткнули какой-то вонючей тряпкой.