Солнышко...

В тамбуре было накурено и темно.  Тук-тук, тук-тук мягко и загадочно стучали колеса, а за окном мелькали деревья сказочными черными очертаниями, одинокие редкие фонари коротко отражались в его  глазах, цвета темного янтаря и полная луна неотступно таращилась в окно, не отставая от поезда, а иногда и обгоняя его, чудесным, необъяснимым образом.
-Все как в кино,- неожиданно подумала она и снова растаяла в объятиях своего неожиданного попутчика.

-Дочка, смотри тама, ни с кем не свяжись! Не поступишь, воротайся сразу до дома, неча тама в городе, ошиваться за просто так, на вторый год поступишь. Да не загуляй тама, вона Колька Козлов давеча приходил, говорил, чо ждать тебя буде. Деньги не проматывай, экономься, раз в месяц послать тока смогу, смотри мне, - наставляла мать, собирая дочке вещи в дорогу, - Больно душа моя изболелася, как ты тама сама-то сможешь?

Резко открылась дверь, из соседнего вагона вошли двое в форме военных:
-Рихтер, недолго, отбой, рано выходим!
-Понял, товарищ майор, - отчеканил попутчик.
-А почему Рихтер, ты же Яша? – спросила тихо она.
-Я и есть Яша, а Рихтер - моя фамилия, -произнес он, - какая же ты сладкая, шоколадка моя,-  прошептал он и прижал ее к себе.Она неумело гладила его ярко-рыжие волосы и впервые в жизни чувствовала себя женщиной, которую можно так любить.

« Доча, это я , мамка твоя! Как ты тама, солнышко мое? С ноябрьских праздников не видела тебя! Как учеба твоя, дается ли тебе математика, из-за нее и к Новому году не приехала, учи хорошо, не мотайся по городу почем зря, да одевайся тепло, у нас морозы гудят….»

«…Нинка, соседка, тебе привет передавала, говорит, что в город едет на хвалификацию какую-та, но адреса не стала брать , говорит, что хвалификация трудная, некогда ей буде по гостям носиться-то. Ей надо это, за тридцать уже, лучше б дитя завели, то туда же – учиться. Приедь хоть на 8 марта, мамку-то проздравь.»
«Колька Козлов догнал меня на улице, да просил опять адрес твой, спрашивает, почему не едешь? Ждет все, весна прет, ему гулять охота, а он тебя все ждет. Так дать ему адрес, или опять – нет - напишешь?»
Она читала эти простые мамкины письма и плакала от тоски и скуки! Куда же она поедет с таким животом-то! Про беременность поняла поздно! Неопытная,как зашевелились кишки, так и побежала в больницу, испугалась, что кто-то там завелся. Так завелся же! Девочка, мальчик – наука не может сказать, а врач, отговорившая избавляться от ребенка, который уже дает знать о себе, говорит, что мальчик.
Куда она с ним? Мать ругается все время и так, а как про беременность узнает, выгонит из дома совсем. А  дитя мешает постоянно, спать не дает, ворочается, тошнит по утрам. Она его уже не хотела. И думала, думала, думала, как быть. 
В институт поступила сразу.  Стипендию дали со второго семестра, денег хватало  на хлеб да молоко, по вечеринкам не бегала, друзей не завела.
В общежитии девчонки допытывались, кто отец-то, а что она им скажет, сама  толком не знает, кто он  – рыжий Яшка, молодой лейтенант, ехавший в командировку, а утром – исчезнувший, как круги на воде, даже не попрощавшись. Сквозь сон она слышала, как на какой-то станции по вагону протопали в сапогах, но сил не было даже открыть глаза, молодость взяла свое, она была пьяна от любви, от новых ощущений, и, ни о чем, не жалела.
Рожала долго и трудно. Мальчик крупный, весу больше четырех килограммов. Открылось кровотечение, она-то теряла сознание, то снова в себя приходила и не понимала, что с ней происходит,  сегодня ей исполнилось восемнадцать лет, а вот такие муки!
Через три дня из реанимации ее перевели в палату. Мамочки кормили своих новорожденных и умирали от счастья, а ей было плохо и ничего не хотелось и никого. Ей он был не интересен, человечек, который три дня назад появился на свет.
-Кормить завтра будешь,  да паспорт принесет пусть муж твой, а то не записана даже,- сказала толстая няня, собирая детей и унося их куда-то в неизвестность, где находился и ее сын, который ей не был нужен. Который родился  неизвестно от кого и неизвестно зачем.От рыжего Якова Рихтера, молодого лейтенанта, растаявшего в ночи и не подозревающего, что его семя проросло и дало такой замечательный всход – мальчика, весом четыре килограмма.
Первое кормление в шесть часов утра. Мамочки начали готовиться, громко рассказывая друг другу, какие замечательные у них младенцы.
Она молча вышла из палаты, зашла в туалет, вылезла в окно и ушла в общежитие. Отлежавшись три дня, сдала все экзамены за первый курс, купила билет и поехала домой, наконец-то, к маме, которую не видела уже полгода.
- Замучила тебя учеба эта! Солнышко мое! Кушай, кушай! А седня опять Колька Козлов стучался, рвался до тебя, а я не пустила, говорю, что от сессии устала, никого видеть не хочешь. Ушел. Буркает, как козел, сказал - вечером припрется.
А-а-а, вчерась Нинка с хвалификации приехала, с дитем, полгода не было ее,  училась все, дура набитая, как с пузом училась-то? И Ванька ее, как дурак носится, с ней, все угождает, беременная свалила в город и не сказала мне даже, а  я ведь лучшая соседка. Пацан родился. Хороший, говорит, решила в городе рожать, тама уход лучше.
Прошло семь лет. Она закончила институт. Устроилась в городе на работу, получила комнату в общежитии. Женихов не было. Колька Козлов женился уже пару раз, да бил себя в грудь, что потому и разводится, что ее ждет.
Однажды, когда ехала к маме, выйдя ночью в тамбур вагона, она испытала такую тоску и боль, что заломило между ребрами слева, а сердце остановилось и застучало вновь – часто-часто. 
Ведь никого у нее так и не было. О ребенке она вспоминала сухо , не помня подробностей беременности и родов.
По перрону шла рота солдат, стуча сапогами, остановилась.
Она увидела фигуру офицера, стоявшего к ней спиной. Ярко светил фонарь. Офицер отдавал какие-то приказания, а она не отрывала взгляда от его головы- он был рыжим, изумительно рыжим!
-Яков, Яша, Рихтер!- кричала она из отходящего поезда вслед уходящей роте. Рыжий офицер оглянулся, постоял и пошел вперед, за уходящим поездом.
Стук колес заглушал ее голос, а он стоял и  смотрел вслед уходящему поезду.
На предприятии, где она работала, ей дали однокомнатную квартиру, как одинокой, повысили в должности. А любви так и не было. Она отдавала всю себя работе в женском коллективе.
- Доча, приедь, худо мине че-то, - звонила мама. А Нинку-то мужик бросил, над ним смеяться начали, что ребенок –то не ево, вот он и свалил… А Нинка болеет все, с ребенком носится, пацанчик-то большой уже! На моря укатили, все выхаживает его! Видно любила того сильно, от кого родила-то!
В начале февраля прислали приглашение на вечер выпускников, в честь двадцатилетия окончания школы. Она решила поехать, да и мать повидать пора.
-А Нинка – то померла! Сынок должен прибыть на похороны, в городе учится, хороший парень получился. А муж-то так и не вернулся!  Не простил ей измены-то, с другой живет. Двое ребятишек у них! Сходи, доча, солнышко мое, на похороны-то, а то я не дойду уж…
Нинку хоронили в полдень. Ярко светило солнце. Народу было мало. Она уже почти подошла к могиле, как ей в глаза ударил яркий луч света , она чуть не ослепла и на время закрыла глаза.
Когда открыла их, почувствовала чью-то крепкую руку, держащую ее за плечи.
-Вам плохо?
-Яша… Яков… Рихтер, это ты?
Солнышко. Солнышко теплое и мягкое убаюкивало ее, качая на волнах любви и горечи, стыда и раскаивания,  слезы рвались , сердце останавливалось и воздуха не хватало и темнота.
- Ты че, доча, так про Нинку – то распереживалась. И не родня она нам.  Ну, померла и померла, че там такого, меня напугала…- рыдала мать, укрывая ее казенным, пахнущим хлоркой одеялом.
Прошло несколько лет. Почти каждую субботу она ездила к Ванюше, сыну Нинки, оберегала его, заботилась о нем, потому что никого у него не было.
- Мне мама никогда не говорила о моем отце, кто он?- часто он спрашивал ее, а она - то молчала, то  успокаивала его, говоря, что мама его - великая женщина, вырастила такого умного и хорошего сына. Они вместе ездили к ней на могилу и на могилу ее матери, которая так и не узнала, что у нее есть внук.

Каждое утро в отделе, где она работала, начинали с сайта  "Одноклассники" Начальник тоже заходил после десяти, видимо тоже целый час висел там же.
Она  решила зарегистрироваться, но не знала, кто ей нужен, все были здесь, возле нее, и никого она не хотела искать.
Яков Рихтер… Возраст – от и до.Город? Не знаю.
Только одна фотография выскочила на поиске. Рыжий офицер, с глазами темного янтаря смотрел в упор на нее. Она обомлела.
Нажала  на фото. Появилась страница. Буквы расплывались, слова не читались.
Город - ее город. Он здесь, в ее городе! И сын их в этом городе! И все они в этом городе!
- Полковник Рихтер, к вам пришли! – старший лейтенант на проходной был строг и неприветлив!
- Это твой отец, - дрожа и еле-еле стоя на ногах, произнесла она.
Рыжий Иван подошел  к рыжему полковнику с янтарными глазами и такими же глазами внимательно посмотрел на него.
Из-за тучи внезапно выглянуло солнце и они оба стали еще более рыжими .
У Ивана зазвонил телефон.
Иван достал его из кармана, выслушал информацию и счастливо произнес:
-Отец, ты стал дедом, у меня родился сын!
У меня родился внук! – произнесла она.
А солнышко светило им в глаза!
И они – рыжие и похожие, удивленно смотрели на нее.