Внезапно...

          Ванька на нашем рынке прижился быстро и внезапно. Шустрый такой, собака. Уже через неделю всем казалось, что он торговал здесь всегда. Он был, по деревенски простым, раньше говорили - как три рубля и общительным как макака. И на равных разговаривал и с бабушкой торгующей жаренными семечками и со вспыженными владельцем собственных магазинов. Так это был Ванька! Имечко же обязывало…, свой простой в доску пацан!

          Правда,  его бизнес и все его дивные проекты, всегда отдавали нервной бредятиной! Начал торговать он с собачьих шапок. Для начала привёз из деревни с десяток, неровно скроенных но как говорится ладно шитых самодеятельным портным, разноцветных головных уборов, ушанок. Всяких, от белых гладкостриженных, до неимоверно чёрных повышенной взлохмаченности.  В деревне такой треух, это самая распространенная шапка. Но в городе желающих находилось очень и очень и очень мало. Может где-то в дремучем лесу или на работах по уборке за тучными деревенскими стадами, на неровно побритом мужике под телогрейку она и выглядит роскошно – но в городе это моветон. Город же! Требования к эстетике по городскому завышены! Столица края! К тем временам уже и ондатра то котировалась слабо. Он героически простоял на рынке в летних дерматиновых кроссовках десять самых морозных дней. И умудрился за это время спихнуть только одну шапку. Пришло время бросить героически упрямствовать на собачьем холоде, и настало время скромно сесть в баре за рюмкой бальзама и подумать. Остатки собачьей партии он по совершенно бросовой цене, скинул перекупщику и решительно решил сменить профиль торговли.
 
          Будучи проездом из деревни в славном хакасском городе Абакане, он по случаю закупил партию веников, в надежде сразу же быстренько сбыть её оптом. Но когда все веники были уже на месте, то оказалось, что его оптовая цена, намного больше чем розничная рыночная. Помучавшись, целую неделю с реализацией и хранением он опять скинул все веники оптом с огромным для себя убытком. Но он никогда не унывал больше чем пять минут. Считая, что первые ошибки и неудачи его уже достаточно закалили и научили правильно вести бизнес, он снова метнулся в деревню. Чтобы добыть первоначальный капитал для своих великих планов, он для начала выклянчил у отца и быстренько продал лодочный мотор! Пообещав ему через три месяца купить японский, пятидесятисильный!
          Нанял в деревне старенький «газик» с безработным водителем и скупил всю клюкву в деревне у бабушек, которые её раньше продавали на трассе. Разница цен в деревне и в городе была огромной. Клюква в деревне стоила в четыре раза дешевле, чем в городе. Но и тут оказалось всё не так гладко. Сбыть сразу грузовик клюквы оказалось нереально. Кроме того оказалось что хранить её тоже негде. За четырёхтонный холодильник в сутки на рынке просили такую цену, что и за неделю на клюкве не заработать.  Он взялся торговать в розницу. Прямо с кузова. Но и тут всплыли новые сложности. Во первых – нужно было платить за место на рынке. Во вторых – за автомобильную стоянку, на которую ставился на ночь грузовик. В третьих – шоферу пришлось жить в гостинице, за которую опять же Ванька платил. В четвёртых, шоферу нужно было каждый день что-то кушать. В пятых, клюква безбожно давилась и протекала, отчего кузов грузовика стал напоминать телегу со скотобойни. Водитель стал страшно возмущаться! В шестых…, в седьмых…. Кончилось тем, что он занял денег, чтобы расплатиться с водителем и всю оставшуюся клюкву тайно вечером высыпал в овраг, за городом.
Но его боевой пыл не остыл! Я ещё могу вспомнить примерно с десяток точно таких же проектов и с точно такой же долей успеха.

          На рынке, таким образом, он просуществовал около трёх лет. И всё же, как то умудрялся зарабатывать деньги. В нём было столько дурной энергии, что даже с такими провальными аферизмами, он всё равно держался на плаву. Он познакомился с красивейшей девушкой, как они жили мне сказать трудно. Но видимо потому и жили, что она была его полной противоположностью. И всё время его придерживала за штаны. Обзавелись общим хозяйством, снимали небольшую гостинку и всё вроде бы утрясалось и приглаживалось, но внезапно Ванька исчез. Просто исчез без прощаний и сантиментов. Как будто его никогда и не было.

          Примерно через полгода я случайно на улице встретил его бывшую подругу. Я не говорил, что она была изумительно красивой девушкой? Не заметить её было просто невозможно. Мы зашли в ближайшую кафешку и уселись поболтать. Меня конечно же в первую очередь интересовала судьба своего предприимчивого земляка. Лариска с большой неохотой вспоминала о нём, она была на него зла.
          - В тот вечер, я задержалась на работе допоздна, - рассказывала она,- перед этим, с утра о чём то с ним немного повздорили. Подошла к двери нашей квартиры, открыла её ключом и чуть не упала в обморок, в глазах потемнело. Комната была абсолютно пустой! Стены наводили тоску пошоркаными обоями и окнами без штор. И только в встроенном шкафу сиротливо висели мои платья, юбки и пальто. Только мои вещи остались на месте. Первым делом, мне захотелось побежать в милицию. Я бы так и сделала, но тут постучала соседка. Она мне рассказывала, а я стояла, слушала и ничего не понимала. Оказывается, с самого утра, после моего ухода, Иван прошёл по этажу и распродал всё, что можно было задёшево продать. Диван, холодильник, телевизор, магнитофон, всё вплоть до цветочных горшков. Денег много не просил, соглашался на те суммы, которые ему предлагали. Когда через час, он снова появился за своими оставшимися вещами и соседка спросила его, где он был, он ответил, что сходил и раздал все вырученные от продажи деньги, нищим у покровского храма. Соседка решила, что Ваня так шутит. Но это было правдой…. Больше я его не видела, - сказала Лариска. Мы попили с ней кофе и расстались, так ничего приемлемого и не выяснив для себя.

          Но совсем бесследно он не пропал, через два года я встречал человека, который утверждал, что недавно он видел Ивана. Он видел его в Казахстане, в городе Алматы. И его белая густая борода развивалась от порывов холодного казахского ветра. И черная ряса то ли православного священника, то ли виссарионовца, придавала ему вид задумчивый и торжественный. Глаза сияли светом великого осознания. Они подошли, поздоровались за руку, но быстро расстались, перекинувшись парой фраз…, рассказывать что либо, Иван отказался. Вспоминать прошлую жизнь ему было не интересно. Он так сказал. 
    


Рецензии
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.