у кого как

Дык это.. Я, чего там.. Ну да, пишу стихи.. Как часто? А как захочется, как вдохновение придёт. Живу в лесу двадцать лет. Или больше, почём мне знать. Не помню. Сейчас 55 стукнуло. Дом мой раньше принадлежал сыроварне. Потом она развалилась и дом этот забросили. А что он, где-то в лесу стоит. Как раз и мне в ту пору захотелось от глаз людских подальше. Людей я не ненавижу, нет! просто пил сильно, думал, что в лесу не буду пить. Ан нет.
Питаюсь чем попало. Летом фрукты попадают.. А зимой, запасы летние.
До деревни - километр. Половина лесом, половина полем.
Сам я  игрушки делаю из глины, обжигаю в печке, ветками заострёнными узоры выписываю, крашу и продаю. В деревню туристы частенько приезжают. Десять рублей игрушка. Глядишь к вечеру бутылочка для сугреву будет.
Стал задумываться о том, что бабу надо в дом. А то сколько лет один живу. Вот давече на реку ходил, снасти ставить рыболовные, а там девки с деревни купаться пришли, да все нагишом. Меня, старика, не застеснялись. Ну я, не будь дураком, штаны снял, да и к ним в реку. Купались, веселились. Я даже шутками не жадничал. А по взглядам понятно, что не нужен я им. Что они просто надо мной смеются. Тут надежда последняя и рухнула. Зато родились другие надежды. Как-то одновременно.
Я и в молодости спросом не пользовался, так сказать. Внешности стеснялся. А вот стихи мои любили. От того и пить наверно начал. Хотя кто его знает. Пил и писал. Писал и пил. Черновиков исписал-то. А было время, я черновиками-то печку растапливал. Не я, а друг мой. Да и не друг он вовсе. Прихожу домой, а он листочки рвёт, да в печь кидает. Смотрю, а они из книжки. А книжка-то - Фет! Как, говорю, так?! Ты лучше мои стихи кидай! Вот и сожгли половину.
А Фета я люблю перечитывать. Фонарик у меня есть, покрутишь пять минут ручку, и час работает. Электричество-то снесло. Ураган прошёл, да и порвал провода. А кто делать будет? Так уж много лет живу. С кошками. Плодятся-то, плодятся.. В геометрической прогрессии. Всем имена даю. А едят суп грибной, мышей-то переели. У меня-то и нет ничего больше.
Стихи мои кто-то заметил. Заприметил. Когда молод я ещё был. Несколько брошюр издали, правительство местное в помощь. И одна из брошюрок чудом в Киев попала. В руки прекрасной девушки. Марина. Книжонку прочитав, нашла адрес мой в конце, и письмо написала. Так и началась переписка. Потом фотографии друг другу выслали. И вроде как любовь была. Общались так будто жили вместе, хотя до Киева мне... Далеко вобщем. Вот получил я подарок на тридцать лет от администрации, заприметили меня ведь, знали стихи-то мои, любили меня. А подарок - сборники классиков, хорошая подборка. Я ведь так люблю читать наших классиков. А в те времена сложно достать было. Ну это я про себя наверно больше. Продал их все. Все до единого. Так и не прочитав. И купил билет до киева. В письме написал, что выезжаю. И выехал. Зима была, на улице вроде не жарко. Холодно то есть. Договорились на вокзале встретиться.  Как обнимались-то, как родные. Я с ходу говорю, что люблю, что хочу чтоб со мной поехала. А денег нет. Она тоже не богато жила. Весь день тогда вместе провели. У неё сестра была, Лидка. Они вдвоём жили. Решили, что квартиру Лидке-то и оставит, кой-какое имущество продаст, чтоб нам на билеты хватило, и уедем ко мне. Так и сделали. Как же мы ждали тот вечер, вечер когда отправляется наш поезд. Дождались наконец, а когда к вагону подошли, билетов не оказалось в сумке. И в карманах. И нигде. Украли наверно, а может потеряли. Только денег тоже совсем не было. Лидке решили не говорить, поехали на попутных машинах. Вечерело совсем, почти ночь. Шли по трассе, машины не тормозили. Да и ездило то в час по одной. Так и шли пол ночи. Вьюга, метель, холод. Маринке плохо стало. На руках понёс. А куда? Ночь. Не видно ни черта. Вот одна машина остановилась. Водителя полчаса благодарили, разозлили его даже. А Маринке всё хуже. Довез нас водитель до больницы деревенской, не знаю что за деревня, да только там она и умерла через неделю. Что-то простудила сильно, нельзя ей было на таком морозе находиться.
А до дому я добрался, постарел наверно пока добирался лет на двадцать. Вот с тех пор и прошло двадцать лет, ни с одной девушкой не общался всё это время. Разве что недавно с молодками на речке, да и то...

Зелёными холмами, бессмертным цветом неба
купалась в отражении Земля в твоих глазах..
Но вот закрыты очи, и днём теперь и ночью..
Теперь и ты бессмертна...Теперь ты просто прах.
Марине, 1955
А когда воры заставили меня им клубнику собирать... Я собирал. Били, кричали быстрей! Быстрей! И черенком от лопаты прямо в шею мне. В глазах всё потемнело на две секунды. Я как сорвался и в дом, заперся. Так мне окно разбили. А люди-то, хорошие, любили меня. Как узнали, тоже побить хотели злодеев. А я молился. Не надо, мол. Своя доля.

И даже под прицелом, лопаты остроносой
Свои желанья выпить никак не угнетал.
Лишь только вор отвлекся, смотря на русу косу
я в домике укрылся и рюмки разливал...
1965
Да и не надо это. Ни к чему это всё. Вот так оно. Так вот оно...