Тексты из тетрадки. Второй

  Время встреч назначает она. Он приезжает и везет ее в свой  дом.
  Через сколько начала ждать? Пока не скучать (хотя, в правде так страшно признаться), но ждать – уже слишком.
  «Кусачие» все-таки не отношения. Прятки. Чувств, мыслей, желаний, себя, его от себя. Сладко-острый вкус. Сладость – страсть с примесью жесткости, которая была нужна от него. Острота – то, что испытывает к нему, что надумывает, будто испытывает, что мечтает испытывать, что боится вдруг увидеть внутри себя.
  Намеренно идти на риск с чувствами, пробовать опасность ощущений, и наказующая мысль: уже? заигралась? Выдумка оказалась столь реальна, что энергии, затраченной на  рождение, хватило сделать ее настоящим? Или (хуже) чувства действительно есть? Но нет.  Просто чуть больше жара остроты, чуть ближе к краю, на метры чуть выше без страховки. Вперед-назад; нажимает иголочка то посильнее, то отпускает.
  Их движения приобрели осознанность. Тела и предпочтения узнаны; доверие не к друг другу, а ко взглядам, ее судорогам наслаждения, его закатившимся невидящим глазам, словам, выдающим причину, почему они продолжают встречаться.
  Его грубость, как ключиком открывающая зверя внутри, подавляемую агрессию, забавляла и все же по-настоящему пугала; не хотелось бы увидеть его разозленным. Её желание этой грубости; ощущение подчинения другому. Но только потому, что сама захотела. Искала того, кому захочет подчиниться, кто усмирит ее, кто сильнее. Добровольно склонить голову, в знак уважения, признания силы другого. Пока такого человека не было. Разве только он? Не уверена.
  Робкая нежность появившаяся. Прижаться щекой, льнуть и еле слышно выдохнутое имя. Двойной смысл движений, превративших акт в священнодействие. Взлом паролей,  и  наконец-то безо всяких покровов позволить быть собой. «Отпустить» тело, раскрыться в момент беззащитности, чтобы он держал и видел тебя внутренне обнаженной, твой пульс и дыхание – это ли не самопожертвование?...
  Какой-то час ласк, отдачи мужчине – и вместе с одеждой надеваются роли; ложь и притворство. Мы, бывшие соединенными даже не телами, а энергиями, снова отдельны; каждый оделся в «пространство индивидуальности».
  Время расставания определяет он. Отвозит ее домой, договариваются о ее звонке.

  Что из всего этого правда? Может есть лишь факт встреч, механика поз?  Бартер удовольствия без бонусов настоящих чувств?  Да, так, пожалуй, проще. Но так – скучно, пошло. Вот и нужна обманка, чтобы не стало совсем гадко от самой себя; сладострастие нуждается в прикрытии близостью хотя бы эмоциональной, иначе становится грехом…