Картёжник

Утром он занял большие – для него большие деньги – а вечером играл в карты.
Игра шла так себе.
Но, спустя где-то полчаса игры, он понял: эти все парни (а их четверо – четверо, здоровых крепких парней) между собою заодно».
Всё, игра была проиграна. Можно было бросать карты, вставать и уходить. И, возможно, они его даже выпустят, вот только есть маленькое «но»... Из этой комнаты, если он и выйдет, то только без денег.
«Карточная игра – это игра не по правилам, – подумал он, – но и мне, и им наши правила хорошо известны.
– Сдавать? – спросили его.
– Сдавай.
И тут в комнату вошла она.
Кем была эта девочка? Любовницей главаря, «женщиной для всех», да нет же, непохоже.
Он почти что бросил игру и стал её откровенно рассматривать: Она прошла через всю комнату, он криво улыбнулся. Он улыбнулся, потому что всё понял: в этой комнате всё (ну, разве за исключением, стоящей за занавеской бейсбольной биты) всё здесь испорченно, порочно. Порочен он,– ну, на себе-то он давно поставил крест, – но порочна и она. Эта девочка, конечно же, знает и о бите, ей всё известно и о карточной игре. Она плохо притворяется, пока ещё плохо. Но она – вовсе не бабочка, по своей наивности залетевшая в форточку этой квартиры.
Девушка у кого-то о чём-то спросила. Он не слышал ни вопроса, ни ответа. Сейчас он впервые взглянул ей прямо в лицо. Глаза – карие. Личико… да, в пятнадцать-шестнадцать лет все лица хороши. Но ни сейчас, ни потом никто не скажет о ней «красавица». И вот ещё что: в её глазах, ровных и спокойных, он увидел математику.
В действительности он был неплохим игроком. И как «рыбак рыбака» в глазах у всякого человека, – он отмечал, прежде всего, – холод, расчёт, оценку и знание своих сил. Умение просчитывать действие на ход вперёд…
– Карты меняешь?
– Да, две.
Он, менял карты не глядя, форсил.
– А себе?
– Обойдусь! – ответил «козырной» из четвёрки.
Девушка отошла от стола вглубь комнаты и уселась за его спиною в кресло.
«Как ни странно, но, – подумал он, – мне запомнилась, прежде всего, её татуировка. Сегодня мода такая: девочки украшают своё тело бабочками и прочей фигнёй. А, может быть… – подумал он, отвернувшись от карточного стола…
Она сидела в кресле и красила ногти на ноге.
– Нашла место, – буркнул он.
А между тем «козырной» игрок передёрнул карты. Это к делу, конечно, «лишь боком», но он был неплохим игроком, а значит – шулером. Передёргивать карты столь откровенно… а впрочем, какое ему до того дело... Ведь игра уже давным-давно сыграна.
Есть у картёжников трюк, он очень прост: с вами за стол садится женщина. Красива она, напротив, страшна, как смерть – нет никакой разницы. Женщина – это крючок.
– Поднимаю ставку, – сказал «козырной».
Игрок-одиночка, как ни странно, его поддержал.
– Да ты хоть в карты свои посмотри, лось, – сказал одиночке сосед.
– За себя отвечай.
Ну что же, отвечать – так отвечать.
Далее пошёл торг.
– Машка, взгляни на лоха!
– А ты мне колечко подаришь?
– Открываемся.
– Четыре короля! – и наслаждаясь собой, «козырной» одну за другой медленно выложил на стол свои карты.
– Какие вы короли – валеты. Здесь четыре дамы и джокер.
– Где?
– Смотри, – игрок-одиночка вынул из пачки сигарету и закурил. Его карты так и лежали на столе, все вверх «рубашкой», он к ним за игру и не притронулся. Игрок, ближе всех сидящий к одиночке, стал переворачивать карты. Дамы: крестовая, червовая, бубновая, джокер и мадам пик.
И вот тут все повскакали со своих мест, его сбили с ног, и дальше началось… За окном было темно. Он не кричал, вот оттого и били его не слишком… Лютовал только тот игрок, что переворачивал карты.
Потом его сволокли, вниз по лестнице, запихали в багажник «жигулёнка». «Жигулёнок» был самым, что ни на есть, обычным, таких, что днём, что ночью, на улицах города сотни. Его отвезли за город на какую-то свалку; «козырной», – а впрочем, какой он «козырной», – вожак удостоверился, одиночка, жив. А самый здоровый по широте своей душевной, одиночке ещё пару раз врезал. Картёжникам не нужны трупы. Они сели в машину и уехали, его оставив.
А он, видать, тоже был парнем крепким, или ему просто повезло. Он поднялся на ноги и пошёл к шоссе. Ему, захотелось курить. Пачка сигарет в его кармане была ломаная-переломанная, но всё же он нашел одну более-менее целую. Закурил. И пошёл к городу.
Рядом с ним остановился черный, роскошный, «весь с иголочки» BMW. За рулём была она. Она, видимо, специально для поездки на свалку приоделась. От прежней школьницы-замухрышки не осталось ничего. Сейчас она была дорогущей клубной «куклой». И с косметикой у неё на личике всё в порядке. И, как сами догадываетесь, никакой татуировки у девочки на плече нет.
– Почему ты не сделал это сам?
Сейчас он затягивался, он набирал никотин в легкие. А так как сигарета была, как минимум, раз переломана, затягивался он очень долго.
– Хотел сделать тебе приятное, – он снова сделал затяжку, – я же знаю, котёнок, тебе самой нравится убивать.
И он, сел на заднее сидение BMW.