Глава первая

В желании систематизировать знания, нет ничего плохого до тех пор, пока системы не начинают заправлять ходом процессов, направленных на постижение. Систематизация доставляет большое удовольствие тонналю, но это не значит, что самим системам позволено предопределять и указывать. Как только появляется знание,  - тут же возникает потребность сделать его понятным тонналю, и автоматически рождается классификация. Следует помнить, что классификация – это просто классификация, а не само знание.
Для себя я обозначил несколько режимов, в которых могу функционировать.

Первый режим: я целиком нагваль. В этом состоянии моё тело воспринимается исключительно целостным тонналем. Оно – жизненно необходимый инструмент, какой-то маленький, чёрненький придаток, ничего не могущий и ничего не решающий, но для моего нагваля самый важный и самый главный на земле. Когда я нагваль, я смотрю на своё тело как бы со стороны, безотносительно к тому, где расположен нагваль по отношению к телу. Тело и нагваль находятся как бы в двух разных, никоим образом не пересекающихся плоскостях. Самого же себя нагваль воспринимает довольно чётко, но невообразим. Можно сказать только, что он какая – то светящаяся масса. Дело в том, что как только главным становится нагваль, тонналь и вместе с ним все классификации останавливаются, замирают, и нет никакой возможности почти ничего понять.

Второй режим: мой тонналь воспринимает мой нагваль. Это самое предпочтительно состояние – настроение магии. Оно узнаётся по окружающему Безмолвию – всё вокруг становится магией.
 Надо сказать, что тонналь воспринимает нагваль с самого раннего детства. Факт зачатия – это момент появления нагваля, и лишь только он происходит, то через мгновение нагваль начинает формировать тонналь. Для тонналя нагваль в это время всё самое светлое, самое радостное и любимое. Тонналь ищет защиту в нагвале, целиком его воспринимает, и ему доверяет, пока ребёнок находится в чреве матери. А когда чадо рождается, то оно переадресует свою любовь от нагваля к тонналю своей мамы. Ранее он воспринимал нагваль матери, который стал его собственностью, а затем стал воспринимать материнский тонналь, который, несмотря на всю любовь, неизмеримо дальше и холоднее чем то, что воспринималось в утробе. Но первое время связь тонналя с нагвалем сохраняется, и ребёнку кажется, что мамочка всегда с ним, даже если она находится в другой комнате. И только потом пропасть между нагвалем и тонналем увеличивается, а вместе с ним растёт чувство неудовлетворенности жизнью.

Как бы там ни было, вернуть потерянный рай, то есть, восстановить союз нагваля и тонналя довольно просто, если задаться целью. Когда внимание тонналя сосредоточено на нагвале, вокруг человека начинают происходить магические чудеса. Энергетическое тело – одно из чудес.

Энергетическое тело – это взгляд тонналя на нагваль, и воспринимая энергетическое тело, человек Видит энергию. Тонналь глядит на нагваль, а нагваль сообщает информацию, и управляет событиями, – вот как можно описать процесс Видения. Можно сказать, что нагваль в данном случае оттеняется тонналем, и это помогает человеку воспринимать невиданные доселе вещи, такие как эманации Орла, энергетические центры вращения, центральное намерение, энергетические щупальца, волю, и – список можно расширять до бесконечности. Нагваль беспределен и скрывает в себе бесконечное количество знаний и умений, надо лишь сосредоточить на нём внимание. Чем больше внимание тонналя сосредоточено на нагвале, тем большими возможностями обладает человек, потому надо постоянно останавливать внутренний диалог и погружаться в неизвестное как можно чаще.

Третий режим: когда внимание нагваля сосредоточено на тоннале. Это настроение дубля. Дубль – это то же самое, что энергетическое тело, только с обратной стороны, со стороны нагваля. Точная копия того, что как вы себя воспринимаете, объединив ваш тонналь с вашим нагвалем. Дубль – это магия магии, самое высшее и искушённое магическое достижение, на которое способен Видящий.

И, наконец, четвёртый режим: режим лузеров. Это когда тонналь сосредоточен на себе самом и разглядывает исключительно самого себя. В этом режиме находится подавляющая часть человечества. В данном состоянии всё понятно, всё известно, всё можно объяснить и понять при помощи слов. В них тонналь чувствует себя всемогущим монстром, забывает о том, что он всего лишь инструмент и терпит крах. Мелкий тиран, который есть сопутствие смерти тонналя, рождается только в этом четвёртом режиме. Тиран появляется, когда тонналь достаточно сильно сфокусирован на своей собственной персоне.

Системы и обозначения необходимы, чтобы тонналь мог понять, что есть что. Потому своё описание мелких тиранов я постараюсь систематизировать от простого  - к сложному. От самых незначительных и безопасных тиранчиков, до настоящих ублюдков, чьё существование угрожает целым цивилизациям.

А начинается тиранчик в самом раннем детстве. Изучение языка требует, чтобы ребёнок постоянно про себя называл окружающие предметы. Затем ему приходится тренироваться, произнося более сложные формулировки, небольшие предложения, типа: «трава зелёная», «небо голубое». Далее, ребёнок репетирует фразы, могущие определить его будущий характер, будущие вкусы и даже будущую роль в обществе. Детям приходится произносить набор фраз, не являющихся истиной, просто для того, чтобы научиться их выговаривать.
 
И тут возникает соблазн поверить в то, что слова сами по себе более значимы, чем реальность. Ребёнок говорит себе, например: «я люблю зелёный цвет», когда на самом деле даже не задумывается - нравится ему это цвет или не очень. Но факт того, что фраза им выучена, освоена, и то, что для этого пришлось приложить немало усилий, плюс важность, придаваемая словам обществом, заставляет чадо сложить голову и забыть о реальности в пользу той реальности, что создаётся при помощи слов. Момент, когда ребёнок впервые отказывается от своего истинного восприятия, и отдаётся на волю того, что говорят взрослые, знаменует собой начало конца. Отныне жизнь этого маленького человека будет похожа на смерть, чередой лишений и неудач до глубокой старости и последнего вздоха.
Давая названия окружающему миру, человек обязательно даёт определения самому себе. Мелкий тиран появляется, когда личность разглядывает себя со стороны, и думает о себе, приписывая себе различные качества. Человек говорит себе, что любит, когда в комнате свежий воздух, и постоянно открывает форточки, не утруждая себя тем, чтобы прислушаться к своим ощущениям по этому поводу. Или же наоборот, говорит себе, что боится сквозняков, и потому всё время закрывает, затыкает всякие щели, окна и двери.

Или же, например, человек начинает думать о том, что его уникальной персоне свойственно любить музыку, и потому он включает её постоянно дома и на работе, а в общественном транспорте слушает плейер. В противоположность, есть люди, которые говорят себе, что музыку ненавидят, и они вынуждены сердиться всякий раз, когда им приходится слышать мелодии. В принципе-то, и первые могли бы обойтись без музыки, да и вторые прекрасно сумели бы «потерпеть» звуки, да только данные люди никогда себе в этом не признаются. Для себя они сформулировали словами, что им нравится и, что им не нравится. Потому их реальность всегда будет конфликтовать с действительностью.

Человек скажет себе, что ему нравится носить чёрную одежду, что это модно и хорошо, а затем будет таскать её везде, потому что уже заложил для себя программу надевать чёрное. И  тут же рядом с ним найдётся другой тиранчик, который скажет самому себе, что чёрный цвет плохой, траурный и некрасивый.

Или кто-нибудь сформулирует мысль, что самое большое удовольствие – это сон. Он будет спать по восемнадцать часов в сутки – нравится ему это или нет, хочется ли ему спать или не очень просто оттого, что слова создали реальность, в которой сон – самое главное и самое сладкое состояние, что доступно человечеству. Тут же рядом где-нибудь обнаружится тот, кто будет утверждать, что спать – только время терять.

Слова создают реальность, которая всегда не соответствует действительности в силу того, что реальность, созданная при помощи слов, всегда статична, а мир текуч. Следуя статике, человек обрекает себя быть слабым, быть мелким тиранчиком. И я не случайно упоминаю о противоположных «взглядах на жизнь», так как каждому мелкому тирану обязательно найдётся другой, кто с ним будет конфликтовать, и ему конкурировать. Это обычное дело потому, что одно только возникновение позиции «я –такой-то, и мне нравится то-то и то-то» уже имеет намерение придать себе важности на фоне других, тоже очень важных субъектов. И, тем не менее, данный вид тиранчиков самый безобидный.

В принципе, по большому счёту никому нет дела до того, любит ли человек мыться или нет, любит ли он покушать, любит ли он носить брюки с заниженной талией или открывать для всеобщего обозрения волосатую грудь. Его жизненная позиция в странах, где практикуется толерантность, никому не досаждает, а потому не угрожает ему самому и окружающим. Однако каким бы мелким не был это тиранчик, он всё равно остаётся тиранчиком.

Бывает так, что вам необходимо получить от него помощь и вы просите у него о сущей мелочи, такой как, одолжить на один день нужную вам книгу. И этот человек откажет вам так: «Я книги никому не даю!» Он действительно их никому не даёт. Для себя он сформулировал мысль-правило, что ему хорошо только, когда все его книги находятся в его квартире. Но вам-то от этого не легче, и вы уже почувствовали на себе лёгкое дуновение тирании. Вы уже материте его тупость, вы знаете, что эта книга не имеет никакой особой ценности, что ему она не нужна, а вам чертовски необходимо процитировать из неё одно единственное предложение... Вы уже повержены мелким тираном, вы сами создаёте для себя мысль-правило: «Я никогда ничего у дураков не прошу!», и тем самым сами превращаетесь в мелкого тирана.

А бывает даже обстоятельства складываются, что от данного вида мелких тиранчиков начинают зависеть жизни. И вот тогда их тирания расцветает буйным цветом, ведь они чувствуют себя по-настоящему важными и уникальными благодаря своим мыслям о себе. И не преминут воспользоваться случаем, чтоб в лишний раз доказать правоту своих воззрений. Человек, привыкший открывать форточки, обязательно откроет их, даже если в помещении кроме него будут  находиться больные, которым противопоказан морозный воздух с улицы. Любящий всё чёрное, вырядится так же, даже если его вид демаскирует всю группу партизан на белом снегу, и ему плевать, что всех расстреляют. А любитель поспать сто пудов проспит, и не нажмёт вовремя какую-нибудь кнопочку, тем самым допустит взрыв какой-нибудь атомной станции. Стоит отметить, что во всё трёх случаях у каждого такого «любителя» всегда будет выбор. Они ничего не сделают машинально, а допустят свои ошибки осознанно, опираясь на те правила, что для себя вывели. Несмотря на всё, что скажет по данному поводу их ум, они предпочтут действовать неразумно, пусть даже их поступки приведут к губительным последствиям для них самих и окружающих.

Сколько угодно можно говорить о том, что любишь. И любить животных, природу, небо, солнце, свою машину, своих друзей, свой дом.… Любить можно всё, что угодно. Любить даже полезно. Но если сформулированное качество образа самого себя начинает управлять, заставляет забыть о реальности, отойти от восприятия момента «здесь и сейчас», то неизбежно произойдёт беда. И всё, что человек любит, превращается в неподвижное, зафиксированное при помощи слов, намерение смерти.

Разум может выступать в роли руководителя в одном-единственном случае: когда ставит перед собой цели не умозрительные, и ведёт к ним. На деле это выглядит так. Понравилось, например, разуму конкретного человека звучание флейты, и он ставит цель научиться играть на ней. Для этого ум анализирует жизненную фактуру бытия, и отыскивает в ней узелки намерения игры на флейте, обстоятельства, другими словами, способные помочь выучиться музицировать. Человек вдруг вспоминает, что напротив него живёт пианист, у которого наверняка есть знакомые флейтисты, способные давать уроки. А в помещении, где работает, после рабочего дня вполне можно репетировать, и никому не мешать.
 
Выстраивая в ряд обстоятельства, способствующие цели, ум тем самым формирует намерение для того, чтобы человек мог стать флейтистом, и, когда это произойдёт, ум получит огромное наслаждение от осознания, что смог собрать опыт для Орла. Такой способ действий понятен и полезен. Он приносит силу, и маги его практикуют. Но для того, чтобы всё сработало, и не было сбоев, нужно иметь целеустремлённость, дисциплину, контроль и умение отметать всё, что мешает. И идти до конца.

Данный способ жить имеет лишь один недостаток – ум далеко не всё способен понять, а, следовательно, не способен воспринимать цели, лежащие за пределами его понимания. Между тем, громадные и самые соблазнительные области восприятия лежат как раз таки за пределами здравого смысла.

Потому маги обычно опираются не на ум, а на безмолвное знание. И механизм постижения жизненного опыта безмолвным знанием, в целом, в общем-то, похож, на механизм постижения его при помощи разума. Безмолвное знание дуновением внутренней тишины вдруг сообщает человеку, что можно достичь чего-то, о чём ему раньше было страшно даже помечтать. Ум тотчас начинает искать обстоятельства, узелки намерения этой новой, грандиозной цели, но ничего не может найти. Но тут включается нагваль человека, и преподносит ему такие обстоятельства вопреки всякому здравому смыслу. Ум собирает ключи к намерению в одно целое и – бац! Готово! Человек получает то, что разум может лишь наблюдать, но никак не был способен на это воздействовать. То, что заключает в себе интенсивнейший опыт, громадную энергию. То, что интересует Орла.

В принципе, став Видящим, можно вообще освободить разум от всякого командования. Можно просто путешествовать по жизни и наблюдать за тем, что в ней происходит до тех пор, пока не почувствуешь, что способен что-то совершить. Или же, когда надоест просто наблюдать, в любой момент Увидеть что-нибудь красивое, и, Увидев, сформировать это новое намерение в своё удовольствие.

Недоступность Видения заставляет людей цепляться за всякую чушь. Например, за правило: «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы они с тобой поступали!». Когда я вижу бестолковых, суетливых, агрессивных, трусливых людей, то бываю очень напуган, когда понимаю, как они хотят со мной поступить, и что со мной сделать. Это правило распространилось, и стало чем-то, свойственным цивилизации, тогда как оно ужасно, по своей сути. Дело даже не в том, что «благими намерениями выложена дорога в ад», а в том, что намерения здесь вовсе не благие, а имеют назначение нанести вред. Желание всех сделать одинаковыми и зависимыми победило и сделалось привычным, и, уверен, именно в этом, причина всех человеческих эпидемий. Но вернёмся к нему позже. Сейчас стоит поговорить о том, как под действием желания сделать соседа собой, мелкие тираны первой величины мутируют и превращаются в гораздо более опасных субъектов.

«Любитель музыки» становится ещё невыносимее, когда его начинает одолевать желание познакомить со своим увлечением окружающих. Меломану так «хорошо» от прослушивания тех композиций, которых он назвал для себя любимыми, что ему начинает хотеться, дабы их услыхали все на свете. Но если бы этому любителю на самом деле что-то нравилось, то вряд ли бы его одолевало такое желание. Его любовь к музыке не более чем самолюбование. Потому как только начинает играть любимая мелодия, он делает погромче, чтобы её услышали все, и оценили, какая она классная, то есть, какой классный он сам.

Или, вот, мамочка, которая однажды сказала себе, что любит читать. Эта женщина читала тогда, когда ей этого не хотелось просто потому, что в её голове всё время крутилось «я люблю читать». Она читала, когда болели глаза, когда не было достаточного освещения и, когда просто было плохое настроение для чтения. В результате всех издевательств над собой теперь носит очки с толстенными линзами.
 
Такая мать обязательно всеми доступными ей средствами от шантажа и вымогательств до уговоров и поощрений будет стремиться вдолбить в голову своей дочери, что та должна тоже любить читать. За этим поступком матери стоит не осознание пользы чтения, а желание сделать свою дочку похожей на неё. Другими словами, мама хочет увековечить своё самолюбование. И как только дочь откажется от своего собственного восприятия чтения в пользу мамочкиной фразы «я люблю читать», то велика вероятность, что тоже испортит зрение, и станет носить очки. Потом объяснит свою близорукость генетикой, но ей и в голову не придёт, что она пала жертвой мелкого тирана её матери.

Подчинённые «любят» то, что «любят» их начальники. Целые народы смотрят фильмы, которые нравятся их правителям. Стоит только посмотреть, как бывают похожи вкусы у людей, принадлежащей к одной иерархической системе, так сомнения тотчас отпадут, – один мелкий тиран прививает любовь к своему самолюбию другому, а тот, в свою очередь,  - третьему, и так далее.

В этой повсеместной войне за навязывание вкусов, встречаются тиранчики более сообразительные, которые понимают, что на самом деле ни о какой любви и привязанности речи не идёт, а дело лишь в самовнушении и во внушении другим мыслей, начинающихся со слов «я люблю…». Эти мелкие тираны используют это своё понимание для того, чтобы усилить власть над чужими умами. Они изобретают лозунги, выглядящие престижно и завлекательно, и втюхивают окружающим то, что на самом деле не нравится, но насчёт чего люди уже сказали себе: «я люблю…» по причине желания собой полюбоваться.

Так продаются выпивка, сигареты и остальная гадость. Любой, кто хоть раз попробует алкоголь или сигарету тотчас поймёт, что они вредны и наносят организму ущерб. Но каждый раз человека будут толкать к вредным привычкам фразы-правила: «я люблю пиво», «мне нравится покурить в тишине», «я попробовала героин, и мне понравилось». Если бы наркозависимым удалось остановить подобные мысли, то они бы освободились от привычки себя уничтожать. Если бы они были воинами, и жили в «здесь и сейчас», то быстро разобрались бы с тем, что есть что.

Но те, кто их окружает, будут всячески вовлекать обратно, и дело не только в коммерческом мотиве, а в желании распространить своё « я люблю…» на других. И тот, кто распространяет алкоголь, сигареты и наркотики с энергетической точки зрения ничем принципиально не отличается от того, кто мороженое продаёт.

Вот перед нами мужчина, которому в детстве всегда хотелось мороженого потому, что ему его было не купить. Человек сказал себе, что очень любит мороженое, что мороженое самое вкусное лакомство из всего, что есть на земле. Потом, повзрослев, данный мужчина вдоволь мороженого наелся, но старая мысль по поводу лакомства осталась, и он начинает ей следовать: покупает фабрику, разрабатывает новые сорта, всё только для того, чтобы остальные могли наслаждаться тем, чем он наслаждается сам.

Мужчина распространяет мороженое всеми средствами, он превращается в магната-мороженщика. По телевизору всё время идёт реклама его продукции, а баннеры с изображением брикетов развешены в метро. Новый сорт назван  именем нашего героя, и получил признание на международных выставках. Все отмечают, что в этом мороженом есть нечто такое, чего нет больше нигде.

И если вы думаете, что перед вами теперь добрый волшебник, то ошибаетесь. Этот человек самый настоящий мелкий тиран, способный убивать всех, кто поставит под угрозу его бизнес. Любой, даже просто усомнившийся в гениальности и уникальности данного мужчины-мороженщика сильно рискует. Любой, кто сомневается в целесообразности поедания мороженого, навлечёт на себя его гнев. Этот продавец мороженого ничем не отличается от наркоторговца, и пойдёт ради своего самолюбия, выраженного в лакомствах, на все возможные преступления.

А все остальные, простые смертные, поддавшись обаянию саморефлексии магната, будут есть мороженное, потому что оно «вкусно и полезно», как говорится в рекламе, даже тогда, когда его не захочется. В результате заработают себе кучу болячек только оттого, что не контролировали свою жизнь, не воспринимали мороженное самостоятельно, а отдавались на волю выученных фраз. Некоторые обязательно станут завидовать мороженщику, и захотят повторить его судьбу. Им покажется, что нет ничего лучше, чем продавать сладости, делая людей счастливыми и грести притом деньги лопатой.

Но стоит только остановить внутренний диалог на некоторое время, и всё становится на свои места. И  мороженое кушать можно, если хочется. И зарабатывать на нём можно. Нельзя только идти на поводу разума, диктующего образ жизни. Разуму так сильно хочется стать монстром, что он готов для этого использовать всё, даже то, что мы привыкли любить. Но часто он и не захочет ничего любить, если не дать ему возможности быть тираном. Ведь вкусы и предпочтения иногда лишь закамуфлированное желание себя облизать.