Фонтан Треви. Арифметика

Арифметика.

Можно было подумать, что в Рим Ася попала случайно. Только лишь потому, что все дороги ведут в Рим. Других очевидных причин вроде бы не было. В Рим Ася не собиралась. Она хотела поехать совсем в другое место, где было море и много солнца, где можно целую неделю ни о чем не думать, можно ни о чем не помнить. Ася хотела сбежать, вырваться из замкнутого круга, по которому в последнее время неудержимо вращалась ее жизнь.  Впрочем, сама Ася  предпочитала называть свой предполагаемый побег просто отдыхом. Хотя, может, ей на самом деле просто нужно было отдохнуть…

Так вот, в Рим Ася не собиралась, но как-то так все сложилось, сплелось, что сейчас она сидела в автобусе, везущем ее в вечный город на семи холмах, любовалась заоконными пейзажами и вздыхала почти счастливо, предвкушая встречу с городом, в который успела влюбиться во время прошлой поездки. Чего она ждала? Да ничего. Ей просто хотелось бродить по римским улицам и площадям в толпе таких же туристов как она сама, просто покупать всякую ерунду в магазинах и магазинчиках, просто испытать радость узнавания тех мест, улочек и зданий, где она уже бывала. Еще она надеялась, что, наконец, ей удастся вызвать приятные воспоминания. Она уже не очень помнила, что это.

 Ася не признавалась даже самой себе, что последние месяцы она жила лишь прошлым. В ее существовании не было месту ни планам на будущее, ни настоящему. А в прошлом была драма и почти вселенская трагедия, разбитое сердце и крушение надежд. В общем, ничего хорошего. Воспоминания, соответственно, тоже были несколько мрачноваты. А что тут удивительного? У Аси была странная идея, что если у нее получится вернуть хоть одно приятное воспоминание, тогда она снова обретет способность радоваться и тогда мир снова станет добрым, веселым, полным счастья и любви, каким он и был раньше.

Впрочем, Ася просто знала, что мир может быть таким, но вспомнить, что ее мир тоже был таким, не могла. Это ее  беспокоило, потому что существовать в мире прошлого, полном тоски, одиночества, тотальных неудач, отсутствия надежны на лучшее и веры в себя, было непросто. Очень непросто. Даже Ася это понимала. Ей это все не нравилось, но как вернуться к нормальной жизни она не знала. Вот и родилась странная идея про  хорошее воспоминание, которое все расставит по своим местам, которое вернет яркие краски в поблекшую картину вселенной. Может быть, кто-то скажет, что это бред и полнейшая глупость, но для человека, пребывающего  в перманентном состоянии отчаяния – вполне конструктивная идея.

- В Риме есть такое… как бы это сказать… культовое или даже волшебное место, в общем – фонтан Треви, - низким, уверенным голосом сообщила на подступах к городу гид Ольга, многоопытная, красивая женщина неопределенного возраста. – Там можно исполнить свои желания. Все очень просто: бросаете одну монетку, чтобы вернуться, две, чтобы выйти замуж и три, чтобы развестись. Что вы смеетесь? Некоторые мечтают именно развестись. Уж, поверьте.

С этих самых слов  для Аси Рим стал в еще большей степени восприниматься как возможность возрождения к жизни и любви, но теперь стало понятно, что за этот ренессанс придется заплатить. Заплатить выбором. Ася испугалось. Потому что ей хотелось, чтобы перемены произошли как-то сами собой, каким-нибудь чудесным, мистическим образом. А тут… нужно выбирать. Конечно, никто не заставлял Асю верить в волшебную силу этого фонтана и в эти монетки. Обычная глупая легенда для туристов. Но Ася поверила. И выбирать никто не заставлял, но Ася чувствовала, что пора. Пора уже выбрать между прошлым и настоящим. До сих пор она выбирала прошлое…

В Риме Ася уже бывала. Не одна, как сейчас, а с любимым мужчиной. То путешествие было похоже на сказку. Италия способна опьянить, одурманить и разнежить даже самого убежденного неудачника из наших северных краев. А уж когда по этой прекрасной стране тебя за ручку ведет самый лучший мужчина на свете… Ася тогда чувствовала себя маленьким сосудом, не способным вместить поток радости и гармонии, который на нее изливался. Эта радость выплескивалась из нее – она непрестанно улыбалась и лишь сильнее сжимала теплую гладкую ладонь своего любимого.

Сейчас Ася ничего этого не помнила, она лишь знала, что та поездка была последним всхлипом счастья перед катастрофой. Она лишь помнила, что тогда проживала свои последние спокойные мгновения, но еще не подозревала об этом. Она лишь помнила, что сразу после Италии вскрылось, что любимый Асин мужчина ей изменял. После этого, конечно, Ася предприняла попытку бескомпромиссного разрыва, Но ничего у нее не вышло. Ничего не вышло. Мужчина, разумеется, вдохновенно и жалостливо произносил покаянные речи и клялся в вечной любви, божился, что это в первый и в последний раз, что больше никогда и ни за что, пел ей сладкие песни о том, какая она замечательная, красивая, умная, как она ему нужна.

 Асе удобнее было поверить, тем более что мужчину этого она любила, как ей казалось, по-настоящему, всерьез и надолго. Она вроде бы его простила, точнее, попыталась себя в этом убедить. А потом упреки, недоверие и подозрения трещинку в отношениях превратили в пропасть. Впрочем, не совсем уж бездонную, не совсем уж широкую и непреодолимую. Был над этой пропастью некий шаткий мосток. По нему даже можно было даже перебегать туда-сюда, правда, с некоторым риском для жизни, или, скорее, для душевного здоровья.

С тем мужчиной Ася все же рассталась. Не совсем так – он ушел от нее к другой. Не к той, на измене с которой был некогда пойман, а совсем к другой. Он все же ушел, а Ася осталась, но не просто так, а с надеждой. То есть, уходя, он оставил ей надежду, что когда-нибудь обязательно вернется. Иногда он и возвращался, вновь изливал на нее обильный поток своей странноватой любви и исчезал, а Ася печалилась и тосковала, ревела по ночам, проклинала свою глупость, доверчивость и нерешительность, но продолжала ждать следующего возвращения и бережно лелеяла фантазию, что однажды он вернется навсегда.

Так со временем и выяснилось, что надежда – это очень сомнительный дар. В итоге Ася не видела для себя возможности влюбиться  в кого-то еще, создать семью, родить ребенка. Она ведь ждала, она надеялась, что когда-нибудь воссоединиться со своим ветреным возлюбленным. И в процессе своего ожидания, теряла уверенность в себе, теряла радость жизни, растеряла даже все приятные воспоминания – помнила только обиды и разочарования. Так что теперь ей казалось, что вся ее жизнь только из них и состояла.
 
Ася бродила по Риму и улыбалась. Она думала, что уже разучилась это делать, а, оказывается, еще могла. Ее забавляли продавцы роз на площадях, которые приставали к туристам, вручали, несмотря на сопротивление, свои цветочки со словами: «Это подарок, это подарок!», а потом начинали требовать за них деньги. Она видела, как люди смеялись или досадовали, возвращали розы назойливым продавцам, или же отдавали деньги, а цветочки вертели в руках или запихивали в свои рюкзаки.

Тогда, в прошлый раз, ей купили такую розочку. «Только из-за остроумной идеи», - сказал Асин возлюбленный продавцу по-русски и почти швырнул монетку в его ладонь. Ася розочке обрадовалась, понюхала, полюбовалась, а потом забыла в каком-то кафе… Ася решила выпить кофе на площади перед Пантеоном. В прошлый раз они здесь, то ли обедали, то ли ужинали. Она не помнила, что они тогда ели, что пили, о чем говорили, но в памяти вдруг всплыло ощущение покоя и тихой нежности, которое тогда было в ее душе. Совсем забытое ощущение.

 И вот Ася снова смотрела на мрачные и величественные стены древнего храма, на современных богатырей, ряженых гладиаторами, на туристов с яркими наушниками и сосредоточенными лицами, на гидов, рассказывающих одно и тоже бог знает в который раз, на прекрасные в своей изысканной обшарпанности дома, окружающие площадь, и незаметно, с каждым взглядом, с каждым глотком остывшего каппучино все ее существо снова наполнялось покоем и предчувствием, что все еще будет хорошо, что жизнь полна радостей…

Ася сидела на Испанской лестнице. Одинокая и красивая, задумчиво курила тонкую сигарету, ловила на себе заинтересованные взгляды каких-то студентов и вспоминала, как в прошлый раз на этих самых ступенях запойно целовалась со своим возлюбленным. И так ей тогда хотелось, чтобы время застыло, чтобы не было ни прошлого, ни будущего, только этот поцелуй под ласковым октябрьским солнцем в Риме, на Испанской лестнице. Конечно, мгновение тогда не остановилось. Поцелуй закончился довольно скоро, и туристический азарт погнал Асю и ее спутника дальше.

 Мечта сбылась: приятные воспоминания вернулись, но почему-то наполнили Асю еще большей грустью: сейчас декорации были те же, только Ася была в них одна одинешенька. Впрочем, и сама Ася была уже не та, что раньше. Это была совсем другая девушка. Совсем другая. Наивность в ней сменилась подозрительностью, веселость неизбывной печалью, оптимизм тоской, любовь отчаянием. Ася посмотрела на себя со стороны: красивая девица, но со взглядом побитой собаки, унылая и безрадостная, ненужная даже самой себе. Глупо, так глупо. То, что было здесь несколько лет назад, прошло. Того мгновения уже не вернуть. Вот именно – не вернуть. Зачем, ради чего все эти страдания? Ни к чему, совершенно ни к чему.

Ася улыбнулась и тут же поймала улыбку какого-то юного смуглого, кудрявого божества, скорее всего студента. Кажется, это божество даже ей подмигнуло.
«А я еще могу нравиться, - самодовольно подумала Ася, - и с чего это я взяла, что на свете есть только один мужчина? Какая же я дурочка». Она решительно направилась к фонтану Треви, с твердым намерением кинуть в него три монетки. Ася почему-то была уверена, что как только шумные воды фонтана примут три ее монетки, она сразу же сможет разорвать свою мучительную связь с мужчиной, которому давно уже не нужна она, и который давно уже не нужен ей…

 Ася заблудилась - улицы вдруг сплелись в какой-то непроходимый лабиринт, они выводили Асю куда-то не туда. Ей уже даже начало казаться,  что фонтан не более чем миф и коллективная фантазия – эти края ведь так напичканы мифами, что имея богатое воображение можно принять их за реальность. Стемнело. Ася стояла в каком-то переулке, курила и не знала, что ей делать – фонтан исчез. Она даже заплакала от беспомощности– наконец-то она собралась стать свободной, как тут же возникли непреодолимые препятствия. Можно было бы, конечно, спросить кого-нибудь, но Ася хотела найти его сама. Она ведь шла навстречу судьбе.

 «Я найду его, найду, - крикнула Ася неизвестно кому, - он мне так нужен!». Впрочем, промелькнула в асиной голове мысль, что боится она идти к этому чертовому фонтану, боится она что-то менять, не готова она еще сделать выбор. «Нет, готова! Готова! Хватит уже!» - убеждала себя Ася.
Фонтан обнаружился буквально за углом. Площадь перед ним была залита мягким желтым светом, сверкали вспышки фотоаппаратов, слышались взрывы смеха. Толпа веселилась. Многие становились спиной к фонтану и бросали монетки. Интересно, что они все загадывали? Интересно, насколько люди похожи или различны в своих  желаниях? Скорее всего, похожи. Ася присела на бордюр фонтана, намочила джинсы, чертыхнулась, пересела на скамейку подальше от брызг. «Вот он, перекресток трех дорог, - подумала Ася и печально вздохнула, - черт, и куда теперь идти?». Она уже не была уверена, что именно три монетки она должна бросить в фонтан и выбрать свободу. Она уже вспоминала, как в прошлый раз они прибежали сюда, сделали несколько фотографий, которые до сих пор хранились в ее компьютере. Вспомнила, как он обнял ее, поцеловал, прошептал нежно: «Аська, любимая», и они побежали дальше искать ресторанчик, где можно было отдохнуть, выпить вина, вкусно поесть и поделиться своими восторгами по поводу Рима.

Сердце Аси сжалось от щемящей, невыносимой любви. Как она может отказаться от этого мужчины? Она встала, повернулась спиной к фонтану и бросила одну монетку – чтобы вернуться. Вернуться сюда с ним, со своим любимым.  Потом она порылась в кошельке, достала еще две монетки, зажмурилась и швырнула в фонтан - чтобы выйти замуж. Конечно же, за него, за своего единственного. За кого же еще?  Ведь все его женщины непременно куда-нибудь испарятся, исчезнут, улетят на луну, и он достанется Асе в единоличное пользование…

Когда Ася вернулась на скамью, она поняла полную несостоятельность своих мечтаний: не будет так никогда-никогда. Ася принялась ругать себя за малодушие. За попытку обмануть судьбу. Или себя. И тут она поняла, что судьбу так просто обмануть не выйдет, да и себя тоже. Один плюс два равно трем. Фонтан получил свои три монетки, а Ася получила свою свободу. Точнее, шанс на свободу, а вот воспользоваться ли им, решать ей. Только ей…

Когда Ася очнулась от своих раздумий, обнаружила, что рядом сидит то самое юное божество с Испанской лестницы и что-то ей темпераментно говорит. По-итальянски. Итальянского Ася не знала, да и ни к чему это было. Она взглянула в темные глаза божества, в которых резвились огни площади и откровенные желания плотского характера, и почувствовала, что хочет он с ней вовсе не говорить. Ася так давно не позволяла себе никаких желаний плотского характера, она так давно принесла себя в жертву на алтарь верности своему неверному мужчине, что сейчас ей  захотелось поцеловать этого чужого красивого мальчика. Так захотелось, что она поцеловала его, изумленного и немного испуганного. И он ответил на ее поцелуй с бешенством свой южной крови и горячностью своего юного тела. И это был волшебный поцелуй. Первый поцелуй Асиной свободы. Первый поцелуй ее новой жизни.